Разные типы инференций при чтении. Психолингвистическое исследование (стр. 4 )

Выводы

Основные понятия прагматики, такие, как сказанное и подразумеваемое, эксплицитное и имплицитное, импликатура, пресуппозиция, до сих по вызывают теоретические споры. Не вполне ясны классы явлений, описываемых этими терминами, а также границы между классами и области их пересечения. Тем не менее, основное разделение смыслов на семантические и прагматические, формально-логические и вероятностно-индуктивные в том или ином виде встречается у большинства исследователей. При этом современная прагматика все чаще обращается к психологической реальности теоретических концептов.

Исследования восприятия текстов, в свою очередь, показывают, что на основании инференций читатель строит ментальную модель ситуации, которая запоминается лучше, нежели лингвистически закодированная информация. Однако поскольку ментальная модель строится на основе инференций разной степени вероятности, при запоминании содержание текста смешивается с выводами из него.

II. Психолингвистическое исследование восприятия имплицитных смыслов

Данная часть работы представляет собой экспериментальное исследование. Цель исследования – определить, как в процессе чтения происходит выведение и сохранение в памяти различных типов инференций. Нас интересовали следующие вопросы. Как воспринимаются и запоминаются различные типы смыслов? В частности, отличаются ли вероятностно-индуктивные инференции от формально-логических? Если да, то сохраняется ли это различие в памяти со временем?

Первоначальная гипотеза заключалась в том, что читая текст внимательно, большинство людей отличают вероятностно-индуктивные инференции от формально-логических (то есть, уверены во вторых и осознают сомнительность первых), но при беглом чтении субъективное различие первых и вторых не значимо. Проведенный эксперимент эту гипотезу опроверг.

Эксперимент заключался в следующем. Был создан текст, содержащий определенные типы имплицитных смыслов[7]. Текст приведен в Приложении 1. Затем был создан список высказываний, каждое из которых эксплицировало один из заложенных смыслов (см. там же). Ниже приводится подробный анализ высказываний из списка.

Анализ экспериментального материала

Формально-логические инференции

·  До или во время завтрака рассказчица читала.

Эксплицируется пресуппозиция высказывания «Продолжить чтение после завтрака мне так и не удалось». Это лексическая пресуппозиция, привязанная к глаголу «продолжить».

·  Рассказчица собиралась почитать после завтрака.

Эксплицируется другая пресуппозиция того же высказывания («Продолжить чтение после завтрака мне так и не удалось»). Эта пресуппозиция привязана к импликативной конструкции «не удалось сделать нечто».

·  Когда раздался звонок, дверь была закрыта..

Это высказывание опирается на следующий отрывок: «-- Марина Юрьевна, откройте! -- Я открыла». Глагол «открыть» пресуппозиционирует, что дверь была закрыта.

·  По мнению рассказчицы, выходя из дому, Катя должна была посмотреть в зеркало.

Выводится из высказывания «Похоже, выйдя из дому, жертва моды забыла поглядеть в зеркало». Конструкции типа «Х забыл сделать нечто» подразумевают «Х собирался, или должен был сделать нечто» (Levinson 1983: 32).

Если мы формулируем суждение с точки зрения рассказчицы, «должна была» уместнее, поскольку слово «должна» понимается широко и может пониматься как «собиралась».

·  Придя к рассказчице, Катя выглядела несчастной.

Это контрафактивная пресуппозиция высказывания «Если бы красотка не выглядела такой несчастной, я бы ей не подмигнула».

·  Мать рассказчицы могла бы посчитать, что пить чай в подобной компании при подобных обстоятельствах нехорошо.

«Думаю, мама бы меня за это не осудила» подразумевает «Мама могла бы это осудить» (согласно максиме релевантности Грайса).

Глаголы осуждения, по Филлмору и МакКоли, добавляют в высказывание значение «делать Х нехорошо». Исследователи называют это значение лексической пресуппозицией. Но по мнению Д. Уилсон, значения такого рода пресуппозициями не являются, потому что отражают точку зрения субъекта осуждения и не являются частью семантики высказывания (Levinson 1983: 32). В данном примере мы попытались объединить эти две точки зрения: значение «нехорошести» действия, приписанное осуждающему субъекту, может быть выражено пропозицией, и эта пропозиция выводится из высказывания формально. Тест на отрицание такая пропозиция не проходит, поэтому ее следует считать логическим следствием.

Однако приходится признать, что этот пример, использующий сослагательное наклонение, не совсем удачен, поскольку «могла бы посчитать, что… нехорошо» -- то же самое, что «осудила бы», а поскольку в тексте эксплицитно сформулировано «не осудила бы», и согласие, и отрицание будет формально обосновано.

·  До развода мать не интересовалась рассказчицей.

Здесь «правильным» ответом будет отрицание. Высказывание «После развода она перестала мной интересоваться» пресуппозиционирует «До развода она мной интересовалась» через глагол перемены состояния.

·  Рассказчица считает мать успешной и самодостаточной.

Здесь также «правильным» ответом будет отрицание. Фраза «Я тоже притворяюсь успешной и самодостаточной» через слово «тоже» пресуппозиционирует в данном контексте пропозицию «Мама притворяется успешной и самодостаточной», которая, в свою очередь имеет следствие «Мама не успешная или не самодостаточная». Это следствие называют также нефактивной пресуппозицией (Макаров 2003: 134) и контрафактивной пресуппозицией (Kerbrat-Orecchioni 1986: 38).

·  Гоша водит машину.

Это пресуппозиция сравнения, (явление, впервые описанное Дж. Лакоффом), которая опирается на отрывок: «-- А он лучше водит машину, чем Гоша? – спросила я».

·  Рассказчица спросила у Кати, завтракала ли та сегодня.

Это классический пример экспликатуры. Вопрос «Вы завтракали?», как правило, означает «Вы завтракали сегодня?», но в тексте этого не говорится.

К. Бах назвал бы это значение имплицитурой.

·  Рассказчица считает Катю хорошим гостем.

Здесь «правильным» ответом будет отрицательный. Значение вводится через союз «но» в отрывке: «Я открыла. С утра всегда ждешь хороших гостей или новостей. Но это была Катя, выглядевшая еще сногсшибательнее, чем вчера». Конвенциональная импликатура данного высказывания, по Грайсу, заключается в том, что факт прихода Кати противоречит ожиданию хороших гостей.

·  Для матери рассказчицы Катя – нужный человек.

Это пример логической инференции. Она опирается на следующий фрагмент текста:

«-- Мне еще вчера Ваша мама звонила.

Что ж, стоит углубиться в этот сюжет. Мама не звонит ненужным людям».

К выводу «Для матери рассказчицы Катя – нужный человек» можно прийти путем категорического силлогизма. Модус Cesare:

Ненужные маме люди – не те, кому мама звонит (общеотрицательное суждение).

Катя – человек, которому мама позвонила (общеутвердительное суждение).

Вывод: Катя не является ненужным маме человеком.

То есть, Катя – нужный матери рассказчицы человек.

Здесь, конечно, следует сделать скидку на то, что Катя могла соврать и рассказчица могла ошибаться по поводу того, кому мать звонит и не звонит, но подобную скидку (на ложь и ошибку) следовало делать и по отношению ко всем остальным примерам.

Вероятностно-индуктивные инференции

·  Герои, о которых шла речь в отрывке – русские.

Это вполне вероятное предположение, поскольку у всех упомянутых героев русские имена. Тем не менее, например, Катя вполне могла бы быть приехавшей студенткой-китаянкой, которая взяла себе русское имя (как часто бывает) и т. д. Таким образом, эта инференция поддается устранению расширением контекста, а следовательно, является вероятностно-индуктивной.

·  Рассказчицу зовут Марина Юрьевна.

«-- Марина Юрьевна, откройте!

Я открыла».

Кроме приведенного отрывка, в пользу данного вывода свидетельствует и то, что Катя не удивилась, когда рассказчица открыла ей дверь, и впоследствии они ведут себя так, как будто знакомы (идут пить чай, разговаривают об общих знакомых).

Тем не менее, из того, что рассказчица один раз откликнулась на имя «Марина Юрьевна», совсем не следует, что ее так зовут. Вполне может быть, что она сестра-близнец Марины Юрьевны, которая сейчас живет в ее квартире и выдает себя за нее. Или же что Катя каждый раз путает ее отчество, так что героиня привыкла и не исправляет. Наконец, фраза «Марина Юрьевна, откройте!» может быть паролем. Возможны и другие варианты, но принципиально здесь то, что вывод устраним.

·  Рассказчица считает Катю жертвой моды

«Но это была Катя, выглядевшая еще сногсшибательнее, чем вчера. Похоже, выйдя из дому, жертва моды забыла поглядеть в зеркало».

Эта инференция основана на презумпции связности текста, которая, в свою очередь, является приложением Постулата Отношения Грайса к сфере монологического текста. Если «жертва моды» относится не к Кате, то фраза совершенно неуместна. Если бы мы не имели такого широкого ко-текста с обеих сторон, еще можно было бы эту инференцию устранить продолжением, но поскольку продолжение уже есть, то данная инференция снимается только очень специфическим контекстом. Например, если бы в предыдущем тексте говорилось, что рассказчица постоянно называет себя «жертва моды» и периодически думает о себе в третьем лице, при этом сегодня она выходила из дому и не посмотрела в зеркало, а это плохая примета, приводящая к приходу плохих гостей вроде Кати. Как уже было сказано, такой контекст очень специфичен и противоречит целому ряду прагматических пресуппозиций, созданных у читателя предыдущими фразами (например, что рассказчица находится у себя дома и сегодня еще никуда не выходила).

Описанную инференцию можно также назвать «актуальной импликатурой» по Левинсону.

·  Накануне Катя, по мнению рассказчицы, выглядела хорошо.

«С утра всегда ждешь хороших гостей или новостей. Но это была Катя, выглядевшая еще сногсшибательнее, чем вчера. Похоже, выйдя из дому, жертва моды забыла поглядеть в зеркало».

Это пример иронии. Наречие «сногсшибательно» в нейтральном контексте имеет положительную окраску. Однако в следующем предложении рассказчица называет Катю жертвой моды (это пример разобран выше). Таким образом, становится понятно, что высказывание о сногсшибательности следует рассматривать как отрицательную оценку. Здесь есть два варианта. Во-первых, слово «сногсшибательный» можно воспринять с точки зрения его внутренней формы, в значении «который сбивает с ног» (с отрицательной коннотацией). Во-вторых, вслед за Д. Спербером и Д. Уилсон, можно воспринять это употребление слова «сногсшибательно» как эхоическое, то есть повторяющее выражение кого-то другого (например, самой Кати).