Функционирование языковых единиц в тексте (стр. 7 )

Разграничение самостоятельных окказиональных значений слова и его ситуативных актуальных смыслов является одной из наиболее сложных практических задач КА.  Считается, что критерий такого разграничения должен иметь количественный характер. Трудность состоит в определении тех основных семантических (или иных) признаков, количество которых в слове должно характеризовать его окказиональное содержание. Неполноценность любого рода количественных критериев проявляется также и в невозможности охарактеризовать промежуточное, неполярное количество признака. Достаточно удобным представляется использовать в этих целях неколичественный критерий, в основе которого лежит принцип наличия / отсутствия узуальных однословных эквивалентов анализируемого смысла или значения. Наличие такого рода эквивалентов свидетельствует о существовании данного смысла в языке и "заимствовании" его анализируемым словом, тогда как отсутствие эквивалентов указывает на рождение в тексте самостоятельного окказионального значения, описание которого требует создания отдельной словарной статьи.

6. 2. Разграничение микрокомпонентов семантики поэтического образа. Значительную трудность для исследователя представляет также практическое разграничение в семантике художественно трансформированного слова дифференциальных имплицитных и потенциальных сем, основным критерием которого является наличие / отсутствие их косвенного выражения в узуальных значениях. Практика анализа показывает, что выявление или невыявление такого косвенного выражения в значительной степени зависит от субъективных языковых ассоциаций исследователя; именно этот факт не позволяет признать данный критерий оптимальным. Если учесть, что потенциальные семы, несмотря на отсутствие их выражения в языковом значении слова, все-таки изначально скрыто в нем содержатся, то возникает сомнение в необходимости разделения понятий "дифференциальные имплицитные" и "потенциальные" семы.

7.        Тема: Разграничение образа и символа поэтического текста. Анализ контекстуальной экспрессии поэтического образа

Содержание

7. 1. Разграничение образов и символов поэтического текста. Семантические исследования художественного текста осложнены еще и тем, что в науке на сегодняшний день нет универсальной терминологии, отражающей семантические явления в литературном тексте. Так, например, нет четкой границы между терминами "символ" ("художественный символ"), "образ" ("художественный" или "поэтический"), "ключевое слово", "поэтическое слово", "ключевой образ", "ключевой символ". Наиболее часто употребляется термин "символ", понимаемый во всех видах искусства как неисчерпаемо многозначный образ /22; 131/. отмечает конгломеративную природу символа  и равноценность всех его значений и указывает на такие его свойства, как "образность, мотивированность, комплексность содержания, имманентную многозначность (наличие смысловой перспективы), архетипичность, встроенность в структуру мифа, универсальность символа в отдельно взятой культуре и перекрест символов в культурах разных времен и народов, отношение символического к языковой реальности" /22; 131-133/. Замечательно, что последние из этих свойств (начиная с архетипичности) определяют интертекстовую отнесенность символа.

В современном литературоведении существует тенденция рассматривать любой субстантив в поэтическом тексте как символ уже потому, что в поэзии все субстантивы многозначны, так как их словарное значение непременно подвергается метафорической или метонимической трансформации. утверждает, что именно метафора (семантический компонент), наряду с эмоциональной направленностью образа на идею, является основой символа /20; 35/.

, помимо семантического, выделяет в двучленной структуре символа модальный оценочный компонент /10; 87/, а  — эстетический компонент /7; 35-36/. Значительной разницы между предлагаемыми разными учеными типами "несемантического" компонента нет, поскольку все они призваны воздействовать на эмоциональную сферу читателя. Исследователями неоднократно отмечается неисчерпаемость символа и, как ее результат, непознаваемость, неразложимость его на предельно-малые элементы /7; 30-31/. Возникающая вследствие этого "недоговоренность" символа является условием его развития, семантического усложнения. Развитие символа происходит за счет его объединения ("сцепления") с другими символами в тексте, а не за счет логического развития "мысли, идеи, системы понятий" /6; 15/.

7. 2. Анализ контекстуальной экспрессии поэтического образа. Отметим, что изучение семантики слова в художественном тексте, равно как и в языке, не должно быть ограничено только выявлением трансформации денотата. Восприятие художественного слова всегда сопровождается эмоциями, оценкой, ощущением интенсивности или экстенсивности актуализированного признака — то есть экспрессией. При этом языковая денотативная или коннотативная экспрессия слова подвергается в художественном контексте столь же значимым изменениям, что и предметно-логическая часть значения. Трудность описания контекстуальной экспрессивности языковых единиц состоит в том, что она формируется одновременно с предметно-логической частью значения, зависит от нее и, как правило, не имеет отдельных от нее средств выражения. Ее проявление в тексте обусловлено авторской задачей, понимание которой адресатом — читателем или исследователем — в большой мере субъективно. Такая обусловленность приводит к тому, что категория экспрессивности текста становится неотделимой  от категории волеизъявления, воспринимается вместе с ней как нечто целостное и вместе с ней порождает особую энергетику каждого текста.

понимает под энергетикой текста "текстовую категорию: авторскую энергию, воплощенную в речевой материи текста" /37; 217/. По мнению , эта категория "имеет синтетический характер и вбирает в себя все субкатегории, связанные с идеей движения и понятием его меры, а именно субкатегории экспрессивности (с ее собственным внутренним делением на эмотивность, оценочность, интенсивность) и волеизъявления (текст создается на основе целеполагания, это воплощение речью движения к цели, направляемого авторской волей)" /37; 217/. Все средства выражения "активной энергии" (в первую очередь, лексику с семантикой движения и волеизъявления, в том числе нейтральную) предлагает обозначать термином энергема — носитель авторской энергии. Средствами выражения авторской энергии являются и экспрессивная лексика, и тропы, и интонация. Однако замечено, что малообразный, но насыщенный глагольной лексикой текст воспринимается информантами как энергетически более насыщенный, чем текст, изобилующий тропами, но с выраженным именным характером. Следовательно, при анализе семантики образа текста не следует обращаться только к семантике лексической и игнорировать грамматическую семантику. Как считает , взаимоналожение лексической и грамматической семантики способно при близости выражаемых ими энергетических потенциалов усилить энергетику текста, а при противоположности — снизить. Так, исследователями отмечается высокая энергетика текстов К. Бальмонта — "солнечного поэта",— в произведениях которого глагольные рифмы часто преобладают.

8.        Тема: Семантические парадигмы поэтического образа. Типы символов поэтического текста

Содержание

8. 1. Семантические парадигмы образов поэтического текста. Трансформация семантики слова в художественном тексте непременно приводит к изменению его категориально-лексической отнесенности, то есть к вхождению слова в новые, иные, чем в языке, лексико-семантические и тематические группы и семантические поля. Учет изменений парадигматических связей художественного слова позволяет полнее интерпретировать картину мира, заложенную или реализованную в тексте.

Трансформации подвергается и положение слова в парадигме разных лексических категорий: синонимии, антонимии, гиперо-гипонимии. Чаще всего языковые гипонимы становятся в тексте антонимами или синонимами вследствие особой актуализации какого-либо общего или противоположного признака, имплицитного в языке. Так, слова завыть и заплакать в языке являются гипонимами при общем родовом понятии начать издавать протяжный, выражающий негативные эмоции звук. В известном контексте А. Пушкина То как зверь она завоет, То заплачет, как дитя эти слова становятся антонимами, противопоставленными по характеризующему признаку опасное / безобидное (зверь / дитя) и по его оценке (негативная / позитивная). Однако такого рода изменения свойственны и фразеологии. Так, например, слова мед и деготь не являются в языке ни антонимами, ни гипонимами, принадлежат к разным тематическим группам. Общим для них является только грамматическая семантика вещественности. Однако во фразеологической единице ложка дегтя в бочке меда эти слова выступают как контекстуальные антонимы, противопоставленность которых является следствием актуализации имплицитных сем очень приятное на вкус (мед) и крайне неприятное на вкус (деготь), а также сопутствующей им позитивной и негативной оценочности. Точно так же слова ум и одежка не состоят друг с другом в языке в каких бы то ни было парадигматических отношениях, кроме одинакового вхождения в семантическое поле человек. Но в пословице По одежке встречают, по уму провожают эти слова становятся контекстуальными антонимами, противопоставленными вследствие актуализации имплицитных сем внутреннее и внешнее (качество человека), которые, в свою очередь, провоцируют проявление противоположных ассоциативно обусловленных сем настоящее и ненастоящее, истинное и ложное.

Однако даже если языковые парадигматические связи слова сохраняются в художественном контексте, семантические отношения, выражаемые в этих связях, непременно изменяются. Так, языковые и речевые синонимы в контексте способны выражать не только заложенные в языке градационные отношения, строящиеся на основе синонимического ряда (Как он красив! Как он хорош!) и предполагающие усиление или ослабление общего признака, но и отношения взаимодополнения (каждое из слов-синонимов называет какую-либо часть целостной картины: Шепот ли, шорох иль шелест…— общая картина разнородного шума), и отношения противопоставления (У него не лоб, а чело — на основе стилистической синонимии). Антонимы в тексте также способны выражать не только отношения противопоставления (Сытый голодного не разумеет; Работящему — на столе, а лежащему — на столбе), взаимоисключения (Ответьте ж мне — он глуп или умен?) или противоречия (Вы улыбнетесь — мне отрада, Вы отвернетесь — мне тоска… — показателем противоречия, "частного противопоставления", являются пояснительные слова). Антонимы в тексте могут вступать в отношения превращения (Все тайное стало явным; Мы рождены, чтоб сказку сделать былью), смежности (От любви до ненависти один шаг; Укажешь путь из мрака к свету), нейтрализации, то есть утраты семантической границы между противоположностями (Мой рай, мой ад — в твоих очах!), взаимодополнения (Жизнь и смерть в круженье вечном), чередования (То жарко мне с тобой, то холодно), сопоставления (Полюбил богатый бедную), охвата (Клянусь я первым днем творенья, Клянусь его последним днем).