Хрестоматия по логопедии (стр. 37 )

Подчеркивая значение пения и музыки в среде молодых спар­танцев, Плутарх отмечает, что здесь «пению и музыке учили с неменьшим тщанием, нежели четкости и чистоте речи...».

Плутарху принадлежит также одно из наиболее полных опи­саний дефекта речи, которым страдал блестящий древнегречес­кий оратор и политический деятель Демосфен (384—322 гг. до нашей эры).

От рождения Демосфен был слабого и нежного телосложе­ния, с малых лет бьГл хвор и худ, читаем мы у Плутарха, зани­мавшегося жизнеописанием Демосфена. Кроме того, он обладал такими природными недостатками речи, как заикание и косноя­зычие. Следствием чего явились такие черты в характере Демос­фена, как робость, несмелость перед толпой, мнительность, не­преклонность, упорство, честолюбие, малодушие на войне и в опасностях. А также и то, что он, будучи уже блестящим орато­ром, никогда не выступал с речью, предварительно не подгото­вив, не записав ее.

Желание стать оратором у Демосфена появилось еще в юные годы, когда однажды он услышал выступление Каллистрата, за­мечательного греческого оратора. Возникшее страстное желание побудило Демосфена заниматься декламацией и сочинением ре­чей, брать уроки красноречия. Демосфен, посещал школу Пла­тона, благодаря чему сделал большие успехи в искусстве красно­речия. О речевом дефекте Демосфена упоминает Марк Фабий Квинтилиан, пишет известный отечественный ученый профес­сор (1889), который тщательно изучал записки биографов Демосфена и пришел к заключению, что блестящий оратор древности действительно страдал заиканием. Причем ре­чевые судороги у него были настолько сильны, что отражались даже на его жестах. Демосфен имел и типичный для многих заи­кающихся характер: он был крайне впечатлителен и робок, вслед­ствие чего отличался тихим голосом и неуверенностью в себе.

Следует отметить, что Демосфен сам избрал путь избавления от заикания. Заказав себе зеркало в полный рост, он внима­тельно изучал недостатки своей речи и поведения. Это позво­лило ему наметить целую систему различных речевых упражне­ний. В них он предусматривал не только регулярную трениров­ку правильной речи, но и воспитание в себе определенных черт личности.

Известно, например, что в речевых упражнениях он большое значение придавал развитию дыхания, стараясь подчинить его своей воле и контролю. С этой целью максимально задерживал его, произносил длинные фразы на одном выдохе, громко декла­мировал стихи, взбираясь на крутые подъемы и пр. Чтобы раз­

вить силу и координированность мышечных движений речевого аппарата, он усложнял их тем, что при речевых упражнениях держал во рту мелкие и удобоподвижные камешки.

Демосфен прилагал также очень серьезные усилия к тому, чтобы придать своей речи тщательную редакционную отделку. Он и впоследствии, уже будучи известным оратором, до мель­чайших подробностей продумывал предстоящее выступление или беседу: содержание, последовательность, фразы, выражение. Его биографы отмечают, что он никогда не выступал без тщательной. подготовки, несмотря на свою ораторскую опытность и посто­янный успех. Устранение всяких поводов к колебанию в выборе слов придавало течению его мысли ровный характер и тем об­легчало речь.

И все-таки, несмотря на многообразные и сложные речевые упражнения, на первом плане у Демосфена стояла задача побе­дить свою робость и смущение, вызываемое присутствием дру­гой личности или общества, приучить себя спокойно относиться к ним. Вот почему, в частности, свои речевые упражнения он проделывал у моря. Изменчивая картина волнующегося моря со­поставлялась у него с представлением о неспокойной и шумя­щей толпе. Известно также, что речевые занятия он нередко про­водил в присутствии посторонних лиц.

Немало помогало ему также стремление подражать выбран­ному образцу (для него это был Перикл), его внешним манерам, мысленно входил в его роль. Еще одним примером для него, а также и помощником, был его врач и учитель Неоптолем.

К сожалению, история не сохранила для нас полностью план лечения Демосфена. И мы знаем хорошо лишь то, что он, про­явив психологическую проницательность и собственную настой­чивую волю, достиг не только излечения, но и общего призна­ния своего ораторского таланта, представив собой блестящий и достойный подражания образец для любого взрослого человека, страдающего заиканием.

Сейчас для нас Демосфен является классическим примером логопедической работы над речью. Неустанно работая над своим произношением, Демосфен избавился от своих речевых дефек­тов и стал прекрасным оратором. Цицерон характеризовал его как образцового оратора. Его политические и судебные речи от­личались замечательной стилистической отделкой, тонкой рит­микой.

Таким образом, мы находим в сочинениях Плутарха два при­мера, показывающих особенности формирования правильной речи. Первый пример относится к системе развития речи у юных спартанцев, второй — к системе перевоспитания неправильной

речи (заикания и косноязычия) у прославленного древнегречес­кого оратора Демосфена.

Древнеримский ученый, энциклопедист и врач (30—25 гг. до н. э. — 40—45 гг.), заслуга которого прежде всего в том, что он собрал и сохранил для последующих поколе­ний много произведений древней медицины, а также оставил некоторые заметки о параличе языка, о прирастании кончика языка к нижней части ротовой полости и о мерах лечения этих случаев.

«Если язык парализован, что иногда случается, вследствие бо­лезни его самого, а иногда в результате какой-либо другой бо­лезни, и таким образом больной находится в состоянии невоз­можности изъясняться, то следует... больному давать пить воду, усиленно растирать голову, рот, шею и части, находящиеся под подбородком.., заставить больного жевать, что-нибудь самое ос­трое, например, горчицу, чеснок, лук, побуждать его делать все усилия, чтобы выговаривать слова. Следует упражняться в задер­живании дыхания, часто обливать голову холодной водой,, по временам есть редьку в большом количестве, затем извергать ее со рвотой»1

«У некоторых людей с первого дня рождения язык соединен с лежащими ниже тканями, и больные даже не могут говорить вследствие этого. Кончик их языка захватывают щипцами и под ним должна быть подрезана перепонка. При этом должна быть проявлена большая осторожность, чтобы не повредить соседних сосудов и не вызвать значительного кровотечения... Я же знал больного, который после подсечения языка снизу, не получил возможности говорить, хотя последний и выдавался свободно между зубами»2.

Таким образом, Цельс усматривает причину расстройств речи в нарушении строения или подвижности периферической части речедвигательного механизма и рекомендует в качестве приемов устранения хирургические, терапевтические средства и речевые тренировки.

1 Цельс Авл Корнелий О медицине. Пер. и . - М., 1959. - С. 144. 2 Там же. С. 269.

Клавдий Гален (ок. 130—200 гг.) — древнеримский врач и ес­тествоиспытатель. После Гиппократа был самым крупным тео­ретиком античной медицины. Создал систему биологических и медицинских знаний. Он уточнил сведения о строении головно­го мозга и нервной системы, им описаны мозговые оболочки, желудочки мозга, мозжечок, черепно-мозговые и спинномозго­вые нервы. Гален различал 7 пар черепно-мозговых нервов. Мозг

он считал источником всех нервов. Он также установил, что пе­ререзка спинного мозга на определенном уровне ведет к нару­шению двигательных функций (параличи конечностей и пр.), параличу дыхательных мышц; перерезка блуждающего нерва — к потере голоса, чувствительности.

Гален описал механизм дыхания, понял роль активных дви­жений грудной клетки и пассивный характер движения легких в акте дыхания. Установил, что дыхание представляет собой акт произвольный, и считал, что природа устроила это с той целью, дабы можно было без вреда временно задерживать дыхание при продлении голоса и пр.

Гален значительно способствовал укреплению материалисти­ческих воззрений в медицине, хотя в философии следовал за Платоном (учение о пневме) и Аристотелем (учение о целенап­равленности). Отсюда Гален нередко верно описывал то, что видел, но под влиянием своего идеалистического мировоззрения давал фактам неверное толкование.

1 отмечал, что Галену принадлежит заслуга тщательной установки научной терминологии болезней речи, он окончательно устанавливает значение главнейших терми­нов anaudia (афазия), aphonia (афония), ischnophonia (заика­ние), traulotes (косноязычие), asapheia (невнятная речь).

Гален разделял расстройства голоса и речи, указывая, что пер­вые происходят от «страдания» гортани и мышц ее, а вторые — от поражения языка или окружающих его частей: зубов, губ, твер­дого и мягкого нёба, хоан, уздечки. При этом он указывал на зависимость некоторых расстройств речи от поражений цент­ральной нервной системы.

Он писал «Образование звуков речи производится языком при участии зубов, губ и носовых отверстий, далее при участии твер­дого нёба, зева и собственной уздечки языка. Оттого у лиц, под­верженных заиканию или косноязычию или иному недостатку речи, замечается страдание какого-либо из поименованных ор­ганов и это страдание бывает последствием порока образования или же оно зависит от причин позднейшего образования»2.

1 О заикании. — Киев, 1889. — С. 3—4. 2 Там же. С. 31.

Таким образом, мы видим, что основанием для взглядов Гале-на на расстройства речи послужили клинические наблюдения Гиппократа (связь между расстройствами речи и страданиями мозга) и естественно-исторические изыскания Аристотеля (связь с нарушениями строения и подвижности периферической части речевого аппарата).

Клавдий Гален в своих работах расширяет сведения о строе­нии и функциях головного мозга и нервной системы. Описывает механизм дыхания, уточняет терминологию болезней речи. Впер­вые он указывает на причины расстройства речи центрального и периферического характера, различает их врожденный и приоб­ретенный генез.

Марк Фабий Квинтилиан (42—118 гг.) — оратор и теоретик ораторского искусства, крупный представитель педагогической мысли. В течение 20 лет он содержал риторскую школу, которая пользовалась широкой известностью в Римской империи. В сво­ем основном и единственном труде, дошедшем до наших дней «Наставление в ораторском искусстве» Квинтилиан сформули­ровал основные методы и приемы ораторского мастерства, рас­крыл вопросы воспитания будущего оратора, он коснулся ряда педагогических проблем, получивших широкий отклик в педаго­гике XVI—XVIII вв. В этом труде дана характеристика многих греческих и римских поэтов и прозаиков.

В своей работе Квинтилиан определял риторику как «науку хорошо говорить». Риторика, по его мнению, есть искусство, которое складывается из природного дара и упражнения в крас­норечии. Квинтилиан ставит перед оратором три основные цели: научать, возбуждать и услаждать слушателей. Добиться же этой цели поможет оратору способность правильно выражать свои мысли и искусное произношение.

Квинтилиан выступал сторонником общественного воспита­ния детей. Ему принадлежит прогрессивная мысль о том, что все дети являются сообразительными от природы и нуждаются толь­ко в правильном воспитании и обучении с учетом их индивиду­альных особенностей.

«Тупые и не поддающиеся учению умы появляются столько же против законов природы, как и всякие другие уроды и чудовища в физической природе, но таких бывает очень мало. Доказатель­ством этого служит то, что дети подают иногда блестящие надеж­ды, которые потом, с годами исчезают; следовательно, не приро­да виновата, а недостаток воспитания служит тому причиной. Я согласен, что один имеет более ума, чем другой; это доказывает только, что один может сделать больше другого, однако не най­дешь никого, кто бы не достиг чего-нибудь прилежанием...

Квинтилиан выступал сторонником раннего (до 7 лет) воспи­тания детей («...ни одного времени в жизни человеческой не сле­дует отпускать без внимания», «...сколько времени выиграется в детстве, столько сбережется для юношества»). При этом он на­ходил нужным предупредить об излишне раннем развитии детс­кого ума («Скороспелые умы, как преждевременные плоды, по­

чти никогда вполне не созревают»), о необходимой последова­тельности и доступности обучения детей («Как небольшие и с узким горлом сосуды не могут принять много воды зараз, а на­полняются постепенно, капля за каплей, так же следует судить и о детских умах: что превосходит их понятия, то не пойдет в их ум, еще мало способный к усвоению знаний»)1.

Квинтилиан придавал большое значение развитию речи ре­бенка с раннего возраста. Изучение языка и музыки, по его мне­нию, способствует выработке хорошего произношения, улучша­ет стиль речи, делает ее более выразительной.

Квинтилиан обращал внимание на необходимость правиль­ного речевого окружения ребенка, на своевременное устранение у него дефектов звукопроизношения. Он писал: ...прежде всего надо смотреть, чтобы кормилицы не имели дурного выговора или испорченного наречия... Хотя более всего надлежит уважать в них нравственность, однако нужно, чтобы они и говорили чи­сто. Дитя слышит свою кормилицу прежде всех, и по ее речам свои слова произносить старается... Итак, надобно смотреть, чтоб дитя, в нежном возрасте, не приучался к такому выговору или наречию, от которого отучать после будет нужно»2.

В другом месте мы читаем, что необходимо, «во-первых, ис­правлять недостатки в произношении, чтоб слова выговаривал ребенок явственно, чтоб каждой букве давал свойственный ей звук. Есть буквы, которые мы или очень слабо, или очень крепко произносим; иные недовольно твердо, и переменяем их на дру­гие мягчайшие, и с ним сродство имеющие: как-то: вместо бук­вы г, которую и Демосфен с трудом произносил, слышится у нас 1, как в латинском, так и в греческом языке; также к и t умягчен-но превращаются в g и d. Равно не должен учитель терпеть, что­бы буква s часто и с некоторым жеманством была слышима; на­блюдать, чтоб слова выговариваемы были не гортанью и в пусто­те рта отзывались... Еще должен он стараться, чтоб дети догова­ривали последние слоги...»3

1 Глебовский педагогические писатели в биографиях и об­разцах. - СПб, 1903. - С. 96-112. 2Квинтилиан книг риторических наставлений. Пер. с лат. А. Никольского. — СПб., 1834. — С. 2—3. 3 Там же. С. 66-67.

Приводимые выше высказывания Квинтилиана затрагивают целый ряд вопросов, имеющих непосредственное отношение к логопедии. Читая Квинтилиана, следует обратить внимание на то, что в слово «произношение» он вкладывал несколько иной, более широкий смысл, чем сейчас принято под этим термином понимать. Если сейчас мы называем произношением чисто фо­

нетическую сторону речи, способность правильного произноше­ния звуков, то Квинтилиан под этим термином имел в виду и выговор и голос. (Как он сам писал об этом: «произношение состоит из двух частей: голоса и движения»).

Таким образом, Марк Фабий Квинтилиан в своих педагоги­ческих сочинениях выступал сторонником общественного вос­питания детей с раннего возраста, последовательного и доступ­ного обучения детей. Важными являются его указания на то, что почти все дети от природы достаточно сообразительны и нужда­ются только в воспитании, что обучению и воспитанию подда­ются все дети без исключения.

Квинтилиан также сторонник раннего развития речи у детей. При этом он указывал, что изучение языка и музыка способству­ют у них хорошему произношению, стилю речи и ее выразитель­ности. Рекомендовал следить в процессе воспитания детей за их ясным, правильным звукопроизношением; указывал на значе­ние речевого окружения для формирования правильной речи у ребенка; говорил о некоторых возможных дефектах фонетичес­кой стороны речи у ребенка и дал практические советы для их предупреждения и устранения.

Сочинения философов, энциклопедистов того времени дают нам представление о культуре Древней Греции и Рима. В фило­софских, исторических, педагогических и медицинских сочине­ниях (Демокрита, Платона, Герадота, Гиппократа, Аристотеля, Цельса, Галена, Квинтилиана и др.) отражены взгляды выдаю­щихся умов той эпохи на вопросы воспитания подрастающего поколения, вопросы сохранения здоровья, различные болезни и необходимые меры по их лечению. Встречаются в этих сочинени­ях и упоминания о воспитании правильной речи, о возможных ее расстройствах, о средствах их предупреждения и преодоления.

Отношение к вопросам воспитания и обучения, понимание болезней и их лечение определялись материалистическим (Де­мокрит) или идеалистическим (Платон) мировоззрением авто­ров. В объяснении происхождения болезней и соответственно их лечения преобладали гуморальная точка зрения (Гиппократ) и учение о пневме (Платон, Аристотель).

В общих вопросах воспитания передовыми для того времени были высказывания о природосообразности (Демокрит, «При­рода и воспитание подобны»), о необходимости начинать воспи­тание ребенка с самого раннего возраста (Платон, Квинтилиан), о задачах единого процесса умственного, физического и нрав­ственного воспитания детей (Аристотель), о необходимости тру­дового воспитания, о роли систематических упражнений в вос­питании (Демокрит, Квинтилиан).

Квинтилиан, подчеркивая необходимость последовательного и доступного для детей обучения, впервые высказывает мысль о том, что «тупые и неподдающиеся умы появляются столь же про­тив природы, как и всякие другие уроды и чудовища», что это бывает редко и что все дети от природы являются сообразитель­ными и нуждаются только в правильном воспитании и обуче­нии. Платону принадлежит первая попытка возрастной перио­дизации с указанием задач воспитания для каждого возрастного периода человека.

Для развития речи Платон считает необходимым специаль­ный подбор литературы для заучивания и рассказывания ребен­ком. Квинтилиан впервые обращает внимание на фонетические погрешности детского языка и рекомендует воспитывать пра­вильную речь у детей в раннем периоде их развития (до 7 лет). В связи с этим он указывает на полезность изучения детьми языка и занятий музыкой.

В сочинениях Демокрита, Платона, Аристотеля высказы­ваются мысли о роли социальной среды в воспитании детей. «Постоянное общение с дурными развивает дурные задатки», — писал Демокрит и потому предостерегал от дурных приме­ров. Платон и Аристотель, в свою очередь, подчеркивали важ­ную роль семьи в заботе о нравственном воспитании детей. Квинтилиан впервые высказал мысль о необходимости бла­гоприятной речевой среды для формирования у детей пра­вильной речи.

В медицинской литературе так же превалировала мысль о при-родосообразности лечения болезней (Гиппократ: «Природа — врач болезней») и ее целенаправленности (Аристотель: «Природа не делает ничего лишнего...»).

В этих сочинениях мы встречаем уже указания на главенству­ющую роль головного мозга во всей деятельности человека (Гип­пократ), описание органов и функций слуха, зрения, голоса и речи, в частности, языка и губ (Гиппократ, Аристотель), Гален уточнил сведения о строении и функции головного мозга, не­рвной системы, описал механизм дыхания.

Здесь впервые были предприняты попытки научного описа­ния отдельных расстройств слуха, голоса и речи, первые попыт­ки их дифференциации. У Гиппократа и Галена, в частности, встречаются упоминания о таких расстройствах речи (в их пере­воде на русский язык), как расстройства голоса, потеря речи, косноязычие, невнятная речь, заикание.

Характерно, что речевые расстройства рассматриваются в ряду других болезней, поражающих человека, но также и как симптом какого-то другого заболевания. Поэтому у Гиппократа мы нахо­

дим указания врачу при диагносцировании любой болезни обра­щать внимание на состояние слуха в речи больного.

Причинами расстройств речи, по мнению древних врачей, являются либо излишки влаги преимущественно в головном мозгу или в органах речи (Гиппократ), либо недостатки в строении или в функциях органов артикуляции (Аристотель, Цельс). Гален ука­зывал на возможность причин возникновения речевых рас­стройств как центрального происхождения, так и периферичес­кого. При этом обращал внимание на то, что речевые расстрой­ства могут быть либо врожденными, либо приобретенными.

Из этих взглядов на природу расстройств речи вытекали и сво­еобразные рекомендации их лечения путем: водолечения, масса­жа, хирургического вмешательства (в асклепейонах), горячие из­ливания, кровопускание, полоскание, рвотные и другие средства, «изгоняющие» и «очищающие слизь головы» (Гиппократ). Наряду с хирургическим вмешательством у Цельса уже встречается мысль о видимой необходимости каких-то речевых упражнений, ибо хи­рургические вмешательства не всегда приносят желаемый эффект.

Византия. Арабские халифаты

Византия сохранила древнюю культуру античного мира и пе­редавала ее другим народам, содействуя возрождению культуры в Западной Европе. В частности, Византия сохранила среди дру­гих культурных достижений древнегреческую и римскую меди­цину. Врачи Византии были хорошо знакомы с произведениями древних врачей Греции и Рима.

Врач византийского императора (Юлиана Отступника) Ори-базий (326—403) собрал греческую медицинскую литературу и составил обширную медицинскую энциклопедию «Свод» («Си­нопсис»), куда включил и собственные выводы и обобщения.

Подобно Орибазию, энциклопедисты Аэций Амидский (527— 565) и Павел Эгинский (625—690) были составителями больших сочинений, в которых они собрали и систематизировали богатое наследство античной медицины. У этих авторов встречаются не­которые упоминания о речевых расстройствах. По сведениям, которые собрал 1, Антилл (V в), Аэций Амидс­кий, Павел Эгинский рассматривали болезни речи как болезни языка, его уздечки и излагали различные хирургические способы подрезывания языка.

Антилл различал три уздечки языка: среднюю и две боко­вых. Укорочение средней, по его мнению, оказывает влияние

О заикании. — Киев, 1989.

на произношение d, I, /*, а укорочение боковых — на звуки р, ph, к, ch.

Аэций Амидский болезням речи посвятил целую главу, в ко­торой в основных чертах повторено учение Галена. Автор произ­водит болезни речи только от страданий языка и с довольно боль­шими подробностями излагает хирургические способы лечения болезни речи, а именно — подрезывания языка.

В плане терапии заикания Орибазий, в частности, предлагал определенный порядок: 1) произносить наизусть отрывки эпи­ческого, затем лирического характера. Притом начиная с воз­можно низкого тона, постепенно повышая голос и снова пони­жая; 2) чтение начинать с отрывков наизусть; 3) в речи делать глубокий вдох. В плане терапии у Орибазия имеется: низкий го­лос, трудные комбинации звуков, речь под такт, упражнения в умственной речи, постепенность дидактических приемов (сна­чала под руководством наставника, потом в виде чтения и, нако­нец, в форме бесед), в процесс лечебных условий включен был и сам врач.

Периодом наибольшего расцвета культуры и науки народов Востока времен арабских халифатов были IX—XI вв. Величай­шими представителями этого периода были энциклопедисты Мухаммед Ал-Хорезми, Ар-Рази, Ибн-Сина, Ал-Бируни.

Ибн-Сина1 (980—1037 гг.) — крупнейший ученый своего вре­мени, философ, врач, естествоиспытатель и поэт народов Сред­ней Азии. Он оставил многочисленные труды по разнообразным отраслям знаний: философии, математике, языку, астрономии, химии, медицине, психологии, логике, геологии. Вопреки Кора­ну Ибн-Сина утверждал, что мир вечен, а не сотворен. По его мнению, мир материален и вечен. Он возник не по воле бога, а в силу непреложной необходимости. Движение присуще мате­рии. В мире царит естественная закономерность.

1 Латинизированное имя его — Авиценна, а полное — Абу-Али ал-Хуссейн Ибн Абдаллах Ибн-Сина.

Вопросам медицины Ибн-Сина посвятил более 20 произведе­ний. Мировую славу доставил ему «Канон врачебной науки» («Тиб Канун-лари», 1020 г.) — энциклопедический свод медицинских знаний древнего мира, итог воззрений и опыта древнегреческих, римских, индийских и среднеазиатских врачей. Ибн-Сина не ограничился пересказом прошлого: он подвел критический итог развитию медицины к XI в. Его труд способствовал поэтому бы­строму расцвету медицины. В XII в. (в Толедо) он был переведен с арабского языка на латинский, разошелся в многочисленных арабских, еврейских и латинских копиях по всей Европе, был напечатан в Европе около 30 раз.

В течение нескольких столетий в университетах Западной Европы будущие врачи учились медицине по «Канону». Сочине­ние Ибн-Сины формировало медицинское мышление многих поколений.

«Канон» состоит из 5 книг1 Первая содержит определение медицины сведения по анатомии, общие сведения о болезнях, о сохранении здоровья, о лечении вообще. Во второй излагается учение о простых лекарствах и способах их действия. Третья со­держит частную патологию и терапию, описание отдельных бо­лезней и способов их лечения. Четвертая посвящена хирургии и общему учению о лихорадке. В пятой описаны сложные лекар­ственные вещества, яды и противоядия.

Особые главы «Канона» посвящены воспитанию здорового и больного ребенка.

В «Каноне» имеются сведения о расстройствах речи и о спо­собах их лечения. Здесь Ибн-Сина пишет о значении различ­ных органов артикуляции в акте речи, о возможной патологии в их строении и функциях, и в связи с этим о возможных рече­вых расстройствах. Усматривая зависимость расстройств речи от состояния органов артикуляции, он тем самым развивает и дополняет мысль Аристотеля. Причины неправильного строе­ния или функционирования органов артикуляции Авиценна усматривает в переполнении их влагой (гуморальная точка зре­ния) или спазма.

«Чрезмерная величина языка бывает от преобладания крови, а иногда от обилия слизистой влаги... «Расслабление языка иног­да доходит до того, что речь либо затрудняется, либо искажается. Сюда относится картавость и косноязычие. Есть дети, у которых затягивается период неспособности к речи. У некоторых косно­язычных язык развязывается, так как растворяется влага, задер­жанная в корнях нерва языка и заставляющая язык запинаться. По той же причине ребенок картавит, а когда он становится юношей и влага в языке уравновешивается, начинает говорить чисто»2.

Наряду с нарушениями периферической части речевого аппа­рата Ибн-Сина, однако, усматривает возможность поражения и его центральной части, что тоже приводит к различным расстрой­ствам речи.

1 Ибн-Сина Канон врачебной науки. Кн. 1—2. — Ташкент, 1954—1956. 2 Там же. С. 253.

«Иногда немота и другие повреждения речи происходят от повреждения в мозгу и в месте выхода нерва, который идет к языку и двигает его... Поскольку нерв языка связан с со множе­

ством других нервов, то эти нервы должны либо способствовать языку в его движении... — так обстоит дело у людей со здоровой речью — либо препятствовать движению.., тогда наблюдается косноязычие и т. п.»1

Исходя из таких воззрений на причины речевых расстройств, Авиценна рекомендует и соответствующее их лечение: пускать из сосудов языка кровь, двигательные упражнения для языка, тереть язык нашатырем с сушеным кислым молоком, полос­кать горло перцем, горчицей, натирать язык вяжущими лекар­ствами и т. д. — все это с целью вызвать обильное слюноотде­ление.

Своеобразен взгляд Авиценны на причину и устранение заи­кания. Он пишет: «Иногда расстройство речи происходит по причине, заложенной в мышце гортани, когда в ней имеет место натяжение или расслабление. Случается, что человеку сначала трудно издавать звуки, так как он усиленно старается привести в движение мышцы груди и гортани, а эти мышцы не следуют усилиям и не подчиняются им. Когда же он вдохнет, начиная говорить и произносить слова, то язык после этого развяжется. Такому человеку следует, собираясь начать говорить, сделать глу­бокий вдох и широко расправить грудь, причем он должен гово­рить не спеша. Когда он привыкнет к этому, ему будет легко говорить, и легкость речи станет для него обычной».

Таким образом, Ибн-Сина, твердо придерживаясь гумораль­ной точки зрения, рассматривает центральные и периферичес­кие причины возникновения различных речевых расстройств и соответственно этому предлагает и разные средства их преодо­ления, направленные на уменьшение количества жидкости в ре­чевом аппарате.

Можно предполагать, что точка зрения Ибн-Сины на ре­чевые расстройства соответствовала взглядам врачей Европы XI-XVIII вв.

Древняя Русь

1 Ибн-Сина. Канон врачебной науки. Кн. 1—2. — Ташкент, 1954— 1956. — С. 253.

Сложные и суровые условия жизни наших предков послужили причиной тому, что литературные памятники о Руси до XVIII в. почти не сохранились. Поэтому о представлениях древних сла­вян о речевых расстройствах и приемах их устранения можно судить лишь по материалам изучения и анализа сохранившихся летописей, словарей, русских пословиц, поговорок, поверий, травников, вертоградов.

Обозначение дефектов речи. В древнерусском языке существо­вал целый ряд названий-определений, характеризующих недо­статки речи:

1.  Языкоболезние, языкоболезньствие1 — болезни речи; не­сдержанность языка, речи.

2.  Косноглаголивый, косноязычен — нескоро говорящий; го­ворящий с трудом. Коснение — медленность («Не к людям глу­бокоречивым и косноязычным посылаем еси». «Косноязычен аз е. смь»).

3.  Мудьногласный, мудьноязычный — медленноязычный, ви­димо, то же, что и косноглаголивый.

4.  Гугнивый — невнятная, трудная речь. Гугнати — шептать («И ясн будет язык гугнивых», «Отверзшему уста гугнивому», «Купина бо показа мудьноязычному и гугнивоу Моисеови»).

5.  Гугнявый — говорящий в нос, гнусливый («ноздрями гуг-няв»).

6.  Травливый— видимо, порченый. Травление — наведение кислотой узоров на металле.

7 Фофлю — шепелявить.

8. Бобливый — то же.

9. Момлет — видимо, дефекты твердого нёба. Мом — нёбо во
рту. («Он же травлив, ин же флекав, гугнив же пакы другый, к
сим же ин заяклив, боблив же есть другый и фофлет и момлет
пакы ин»).

10.  Заякливый — заикающийся («Заякливо бо, рече, есьм и медленоязычен»).

11.  Немый — лишенный способности говорить («Глух еси и нем». «Архиепископ Антоний на святого Алексия онеме; бысть же в болезни той онемев не глаголя лет 6 и 7 месяцев до смер­ти», «Преставися посадник Юрий Онициферович, быв нем год и 3 месяца»).

12.  Неморочивый, немование — неясная речь, лепет («детс­кое немование»).

Обращает на себя внимание, что приведенные термины — определения нарушенной речи — создавались либо по описа­тельному признаку («языкоболезньствие», «косноглаголивый», «косноязычный», «мудьногласный», «неморечивый»), либо по созвучности с дефектом («заякливый», «гугнявый», «немый» — здесь, видимо, от нъмъ — созвучия, характеризующего мычание неговорящего).

1 Срезневский для словаря древнерусского языка. М., 1958. - Т. I, II, III.

Описательный и звукоподражательный принцип создания определений, характеризующих неправильную речь, вел, с од­

ной стороны, к расширению количества используемых опреде­лений, а с другой — к равнозначности разных терминов-опреде­лений. Например, о библейском пророке Моисее, который, как известно, заикался и был косноязычным, в разных источниках говорится: «моудьноязычный и гугнивый Моисей», «медленноя-зычный и гугнивый», «заяклив и медленноязычен», «косноязы­чен». Пророчество князя Владимира Святославовича в разных летописях звучит неодинаково: «Ясн будет язык гугнивых», «Ясн будет язык немых».

Таким образом, мы не видим у древних славян общепринято­го и четкого разграничения разных дефектов речи. Между тем, мы обнаруживаем, что древние славяне все же различали: недо­статки речи и слуха (немые и глухие), недостатки звукопроизно­шения (косноязычие, травливый, фофлет), недостатки голоса (гуг-нявый), недостатки темпа и плавности речи (заякливый), недо­статки фразовой речи (немота, немование, гугнивость).

Описательный и звукоподражательный принципы создания терминов-определений сохранились в народе и в более позднее время. Появились1, «алалыка», «лалыка», «барма», «ерготанье», «картавленье» (для обозначения недостатков произношения со-норов р, л.); «музюкать», «пришепетывать», «шепелянье», «свиб-лость», «сюсюканье» (для обозначения недостатков шипящих и свистящих звуков); «волчья пасть», «заячья губа», «изгага» (для обозначения физических недостатков периферической части ре­чевого аппарата); «безгласие», «беззвучие», «бубнить», «гнусавый», «гундосый», «гнусливый», «нюгандать», «сипота», «сап», «хрипо­та» (для обозначения недостатков голоса, носового оттенка речи). В целом невнятная, неразборчивая, смазанная, неясная речь обо­значалась через целый ряд определений: «немой алабор», «бара-бошить», «безъязычие», «бекать», «блебетать», «бормотать», «бур­кать», «вякать», «качкать», «куим», «кубякать», «латышать», «ло­потать», «микать», «мямкать», «неразжева» и т. п.

1 Даль словарь живого великорусского языка. — СПб., М., 1912-13.

Пословицы и поговорки о речи. Правомерно при изучении от­ношения древних славян к проявлениям дефектов речи обра­титься к пословицам и поговоркам русского народа, руковод­ствуясь мнением, что пословицы и поговорки являются одним из самых древних видов народного творчества. «Искусство слова родилось в глубокой древности из процессов труда людей. При­чиной возникновения этого искусства служило стремление людей к организации трудового опыта в словесных формах, которые наи­более метко и прочно закреплялись в памяти — в формах двусти­

ший, «пословиц», «поговорок»,«трудовых лозунгов древности»1. Посредством пословиц и поговорок передавались из поколения в поколение наблюдения из мира природы и окружающей че­ловека действительности. «Пословицы — это свод народной опытной премудрости и суемудрия, — писал . — Это стоны и вздохи, плач и рыдания, радость и веселие, горе и уте­шение в лицах; это цвет народного ума, самобытной стати; это житейская, народная правда, своего рода судебник, никем не судимый»2.

Нами были подвергнуты системному анализу все основные сборники русских пословиц и поговорок. Отобраны все посло­вицы, относящиеся к речи. При анализе большого количества отобранных пословиц мы обнаружили, что их условно можно объединить в 5 больших групп.

Основная масса пословиц и поговорок о речи, языке отража­ет народные взгляды:.

во-первых, на красоту речи: ее складность, выразительность, приятный тон, содержательность, краткость. Например: