Комментарий к гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (стр. 9 )

Так, стоимость неденежного вклада в 200 МРОТ является для общества с ограниченной или дополнительной ответственностью тем порогом, после которого законодатель ограничивает возможность учредителей самостоятельно проводить денежную оценку неденежных вкладов, поскольку п. 2 ст. 15 Закона об обязанность привлечения независимого оценщика в случае, когда номинальная стоимость (увеличение номинальной стоимости) доли участника хозяйственного общества в уставном капитале, оплачиваемой неденежным вкладом, составляет более 200 МРОТ, установленных федеральным законом на дату представления документов для государственной регистрации общества или соответствующих изменений в его устав. При этом номинальная стоимость (увеличение номинальной стоимости) доли участника, оплачиваемой неденежным вкладом, не может превышать сумму оценки вклада, определенную независимым оценщиком.

Для акционерных обществ вообще отсутствуют какие-либо ограничения по размеру стоимости вклада (вкладов), вносимого в оплату размещаемых акций, поскольку в п. 3 ст. 34 Закона об АО указывается на обязательность привлечения независимого оценщика для определения рыночной стоимости имущества, вносимого в оплату акций, если они оплачиваются неденежными средствами, вне зависимости от стоимости неденежного вклада. При этом величина денежной оценки имущества, произведенной учредителями общества или в соответствующих случаях советом директоров акционерного общества, не может быть выше величины оценки, произведенной независимым оценщиком.

7. Включение в текст комментируемой статьи нормы п. 7, согласно которой хозяйственные товарищества и общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью не вправе выпускать акции, не имеет какого-либо принципиального значения, а продиктовано, скорее, историческими предпосылками, поскольку на момент разработки и принятия Кодекса система законодательства о юридических лицах не была сформирована, что на практике, в принципе, не исключало возможности выпуска акций юридическими лицами, не являющимися акционерными обществами. Подобное недоразумение было исправлено и предотвращено раз и навсегда указанной нормой. Кроме того, введение запрета на выпуск акций какими-либо коммерческими организациями, за исключением акционерных обществ, исключает появление в отечественном правопорядке формы акционерной коммандиты, получившей распространение в некоторых государствах континентальной Европы.

Статья 67. Права и обязанности участников хозяйственного товарищества или общества

Комментарий к статье 67

1. В п. 1 комментируемой статьи предусматривается примерный перечень основных прав, предоставляемых участникам хозяйственных товариществ и обществ. Несмотря на то что в Кодексе в данном случае говорится лишь о правах участников хозяйственных товариществ и обществ, правами, предусматриваемыми п. 1, наделяются не только участники, но также и учредители хозяйственных товариществ и обществ, акционеры, в том числе владельцы привилегированных акций (за исключениями, предусмотренными Законом об АО) и вкладчики коммандитных товариществ.

В доктрине до настоящего времени не выработано какой-либо устоявшейся точки зрения о природе прав, предоставляемых участнику хозяйственного товарищества или общества в связи с участием в такой организации. Выделение в литературе корпоративных прав в отдельную группу обусловлено тем, что подобные права на первый взгляд не укладываются в двухчленную классификацию гражданских прав "вещные - обязательственные". Вызывает также трудности отнесение корпоративных прав к имущественным или неимущественным, поскольку некоторые из корпоративных прав, например право на участие в распределении прибыли, относятся к имущественным, в то время как другие, к примеру право на получение информации, в одних случаях могут рассматриваться как неимущественные права, а в других - как неимущественные, но связанные с имущественными правами. Представляется, что при квалификации корпоративных прав, предоставляемых в связи с участием в коммерческой организации, следует исходить из назначения всей совокупности таких прав, а не рассматривать их по отдельности.

При подобном подходе корпоративные права, предоставляемые участнику (учредителю, акционеру, вкладчику) хозяйственного товарищества или общества, следует относить к правам, вытекающим из относительно-правовых отношений, причем имеющих обязательственную природу; при этом соответствующее обязательство возникает не из договора, а из сложного юридико-фактического состава, появляющегося в результате приобретения прав участника (учредителя, акционера, вкладчика) хозяйственного товарищества или общества. Обязательство, возникающее в связи с таким участием, в свою очередь, имеет особую специфику, обладает свойственным всему корпоративному праву организационным характером, что отличает его от двусторонних обязательств, вытекающих по общему правилу из сделок (договоров), причинения вреда или неосновательного обогащения.

Отнесение корпоративных отношений к обязательственно-правовым порождает существенный практический вопрос: каким образом нормы общей части обязательственного права (разд. III ГК) соотносятся с рассматриваемыми отношениями, возможно ли применение правил, посвященных обязательствам, к подобным отношениям? Представляется, что специфические основания возникновения указанных обязательственно-правовых отношений и их содержание "перекрывают" общие положения обязательственного права настолько, что применение подобных норм исключается, на место общих норм, посвященных обязательствам, приходят специальные правила, учитывающие специфику внутрифирменных, корпоративных отношений. Таким образом, общие положения об обязательствах оказываются применимыми лишь для внешних отношений, в которые хозяйственное товарищество или общество вступает в качестве стороны обязательственно-правового отношения, субъекта права; в то же время внутренние отношения, возникающие между участниками хозяйственного товарищества или общества по поводу управления юридическим лицом либо осуществления им хозяйственной деятельности, между участниками и хозяйственным товариществом или обществом могут быть для целей научного анализа описаны в категориях обязательственного права, но регламентируются специальными нормами, содержащимися в законодательстве о юридических лицах.

Организационное правоотношение, возникающее в данном случае, очень схоже с обязательством из многосторонней сделки, где также отсутствует противопоставление воль двух лиц; как в организационном правоотношении, так и в обязательстве из многосторонней сделки нет четкого конфликта интересов двух сторон, напротив, содержание подобных правоотношений и поведение лиц, участвующих в них, направлено на достижение некоторой общей цели.

Корпоративные права, кроме того, по своему содержанию являются имущественными правами, что с очевидностью вытекает из их назначения и становится понятным при рассмотрении таких прав в их совокупности. То, что отдельные корпоративные права можно квалифицировать как неимущественные (неимущественные, но связанные с имущественными, либо неимущественные, но не относящиеся к личным неимущественным правам), вовсе не опровергает общего для всех корпоративных прав имущественного характера, поскольку отдельные права, имеющие неимущественный характер, не представляют собой самостоятельных прав, а являются лишь одними из правомочий, которые предоставляются участнику хозяйственного товарищества или общества в связи с участием в такой организации и направлены на реализацию всего комплекса корпоративных прав. Подобные права не могут отчуждаться отдельно от иных корпоративных прав, они не имеют какого-либо самостоятельного значения в отрыве от прочих прав. Таким образом, можно вести речь о том, что отдельные права, или правомочия, предоставляемые участнику хозяйственного товарищества или общества, обладают свойствами секундарных прав, т. е. правомочий, создающих предпосылки для реализации иных прав, а секундарные права, рассматриваемые сами по себе, в доктрине гражданского права оказываются за рамками устоявшихся классификаций прав.

Таким образом, корпоративные права проистекают из относительно-правовых организационных правоотношений, относятся к обязательственно-правовым, имущественным правам.

В п. 1 рассматриваемой статьи называется лишь ряд наиболее принципиальных корпоративных прав, которые, по мысли законодателя, вероятно, должны очертить примерные границы тех правомочий, которые предоставляются лицу в связи с участием в хозяйственном товариществе или обществе.

Первым среди основополагающих прав участника хозяйственного товарищества или общества названо право участвовать в управлении делами товарищества или общества. Выделение подобного права в качестве одного из основополагающих вполне понятно исходя из инструментального характера юридического лица: если коммерческая организация представляет собой правовую конструкцию, посредством которой осуществляется ведение предпринимательской деятельности, то инвесторы, ради которых создается и существует подобная организация, должны иметь реальную возможность управлять юридическим лицом, реализовывать принадлежащие им права корпоративного контроля.

Между тем Кодекс предусматривает возможность участия в хозяйственных товариществах и обществах лиц, составляющих некоторую ограниченную часть от общего числа участников, которые устраняются от участия в управлении делами товарищества или общества, однако взамен этого получают более или менее гарантированную возможность участвовать в распределении дохода от деятельности юридического лица. Необходимость выделения отдельной группы лиц, которых можно обозначить как финансовых участников, проистекает из экономической основы корпоративных финансов. Среди таких лиц Кодекс прямо называет вкладчиков товарищества на вере (п. 2 ст. 84), а также отсылает к Закону об акционерных обществах, поскольку собственно ГК не указывает, какие акционеры не могут участвовать в управлении делами акционерного общества. В свою очередь, Закон об АО, во-первых, предусматривает возможность выпуска привилегированных акций, сумма номинальных стоимостей всех типов которых не может превышать 25% уставного капитала общества, владельцы которых по общему правилу не участвуют в общих собраниях акционеров, за исключением голосования при принятии решения о реорганизации или ликвидации общества, когда принимаемыми решениями ограничиваются права владельцев привилегированных акций, а также в случаях, когда по таким акциям не выплачивались дивиденды (см. комментарий к ст. ст. 99, 103 ГК); во-вторых, названный Закон ограничивает возможность участия в управлении делами общества тех акционеров, которые не полностью оплатили принадлежащие им акции, поскольку акция, принадлежащая учредителю акционерного общества, по общему правилу (если иное не предусмотрено уставом) не предоставляет права голоса до момента ее полной оплаты (см. п. 1 ст. 34 Закона об АО).

Следующим правом участника хозяйственного товарищества или общества, специально выделяемым Кодексом, является право на информацию, которое выражается в возможности ознакомления с бухгалтерскими книгами и иной документацией хозяйственного товарищества или общества.

Право на информацию проистекает из базового принципа регулирования деятельности коммерческих организаций - требования раскрытия информации. Поскольку юридическое лицо представляет собой правовую конструкцию, которая подвержена влиянию отдельных лиц (контролирующих акционеров (участников), управленцев и проч.), то сокрытие (умышленное или по небрежности) отдельных сведений о текущей деятельности юридического лица лишает прочих участников возможности принимать адекватные решения, связанные с деятельностью юридического лица. В отсутствие информации об имущественном положении организации, совершаемых ею сделок участники подобной организации не в состоянии оценить эффективность действий отдельных органов юридического лица, а также это открывает возможности для различных злоупотреблений тем, кто располагает данными о реальном положении дел в организации. Для того чтобы предотвратить возможные негативные последствия так называемой информационной асимметрии, в законодательство, посвященное деятельности юридических лиц и фондовых рынков, вводятся требования, направленные на раскрытие информации, связанной с деятельностью юридических лиц. Кодекс закрепляет набор лишь самых общих требований по раскрытию информации, в том числе указанное право на ознакомление с бухгалтерскими книгами и иной документацией (абз. 3 п. 1 ст. 67), обязанности публикации отчетности случаях, предусмотренных законом (п. 5 ст. 91), уведомления кредиторов хозяйственного общества при уменьшении его уставного капитала (п. 5 ст. 90, п. 1 ст. 101), публикации сведений акционерным обществом (п. 1 ст. 97, п. 5 ст. 103).

Право на информацию, предусматриваемое п. 1 ст. 67 ГК, толкуется в судебно-арбитражной практике довольно широко. Так, не имеет значения мотив, в силу которого участник (акционер) желает ознакомиться с указанными документами (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.01.01 г. N А/02); публикация сведений хозяйственным товариществом или обществом не лишает участника (акционера) права на получение указанных документов (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 01.01.01 г. N КГ-А40/1982-00); такие документы не могут относиться к банковской тайне (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 01.01.01 г. N Ф04//А46-2002). Норма п. 1 ст. 67 ГК правом требовать предоставления информации и документации наделяет участника (акционера) по отношению к товариществу или обществу, но не наоборот; следовательно, юридическое лицо по общему правилу не вправе требовать от своего участника - юридического лица предоставления учредительных документов (их копий) участника тому лицу, в котором оно участвует (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 01.01.01 г. N КГ-А40/1280-02).

Комментируемая норма п. 1 ст. 67 предусматривает право участника хозяйственного товарищества или общества на получение информации о деятельности товарищества или общества, ознакомление с его бухгалтерскими книгами и иной документацией в установленном учредительными документами порядке. Из буквального текста рассматриваемой нормы следует, что порядок такого ознакомления должен определяться учредительными документами хозяйственного товарищества или общества и, поскольку иное не установлено Кодексом, это право не может быть ограничено на уровне специальных законов. Между тем данная норма породила множество споров в правоприменительной практике.

Согласно п. 3 ст. 71 ГК каждый участник полного товарищества независимо от того, уполномочен ли он на ведение дел товарищества, вправе знакомиться со всей документацией по ведению дел, отказ от подобного права или какие-либо его ограничения не допускаются. Аналогичная норма применима к полным товарищам товарищества на вере в силу п. 1 ст. 84 ГК. Кодекс умалчивает об объеме информации, которая должна быть доступна участнику общества с ограниченной или дополнительной ответственностью, однако специальный закон открывает участнику практически к любым документам (ср. п. 1 ст. 8, п. 3 ст. 12 Закона об ООО), а значит, такая же возможность действует и для обществ с дополнительной ответственностью (см. комментарий к ст. 95).

Однако в случае с акционерными обществами ситуация с возможностью получения информации о деятельности юридического лица оказалась более сложной: Кодекс не предусмотрел каких-либо специальных норм, касающихся права акционеров на информацию. Однако на уровне специального закона право акционера на информацию было существенно ограничено в сравнении с тем, как оно зафиксировано в п. 1 ст. 67 ГК. Согласно п. 1 ст. 91 Закона об АО все акционеры имеют право знакомиться с документами, связанными с деятельностью общества (перечень таких документов указан в п. 1 ст. 89 названного Закона), однако к документам бухгалтерского учета и протоколам заседаний коллегиального исполнительного органа имеют право доступа лишь акционеры (акционер), имеющие в совокупности не менее 25% голосующих акций.

Очевидно, что поскольку п. 1 ст. 67 ГК не предусмотрено иное, то специальный закон в силу п. 2 ст. 3 ГК не должен ограничивать право акционеров на доступ к информации. Данное противоречие неоднократно подвергалось критике, однако скорее не по существу нормы, ограничивающей право на информацию, а именно за формально-юридическое противоречие ГК.

Между тем ограничение, введенное специальным законом, как представляется, верно по существу, поскольку предотвращает недобросовестное использование внутренней информации, которая становится доступной в том случае, когда для этого достаточно приобрести всего одну акцию. Именно для предотвращения подобных злоупотреблений право акционеров на доступ к информации может быть ограничено. Вместе с тем указанное противоречие п. 1 ст. 67 и норм специального закона опасно с политико-правовой точки зрения, поскольку в судебно-арбитражной практике начал складываться подход, в силу которого суды рассматривают норму п. 1 ст. 67 ГК как задающую лишь общие рамки права на получение информации, которое может быть ограничено специальным законом <*>, и, соответственно, приоритет п. 1 ст. 67 над нормой специального закона отвергается, что в более отдаленной перспективе может привести к нивелированию нормы п. 2 ст. 3 ГК. Возможным вариантом исправления подобного положения могло бы стать включение в ГК оговорки, допускающей ограничение на уровне специального закона права участника хозяйственного общества (или только АО) на получение информации.

<*> См., например: Постановления Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 01.01.01 г. N Ф04//А67-2001, Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 3 января 2002 г. N А 57-8920/01-6, Федерального арбитражного суда Московского округа от 01.01.01 г. N КГ-А41/4253-01, от 5 декабря 2001 г. N КГ-А40/7013-01, от 01.01.01 г. N КГ-А40/1041-03, от 01.01.01 г. N КГ-А40/3972-00, Федерального арбитражного суда Уральского округа от 01.01.01 г. N Ф09-196/03-ГК, от 4 июня 2003 г. N Ф09-1360/2003-ГК, от 01.01.01 г. N Ф09-108/2001-ГК, от 01.01.01 г. N Ф09-1159/03-ГК, Федерального арбитражного суда Центрального округа от 01.01.01 г. N А23-3295/02Г-17-297, Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 01.01.01 г. N АЗЗ-10854/01-С1-Ф02-273/2002-С2. Указанному перечню дел, где так или иначе приоритет был отдан норме специального закона над требованием п. 1 ст. 67 ГК, противостоит лишь один судебный акт, при вынесении которого суд в силу п. 2 ст. 3 ГК руководствовался п. 1 ст. 67 вне зависимости от того, что предусматривает специальный закон (см. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.01.01 г N 2364).

Однако если в одних случаях право доступа к внутренним документам акционерного общества ограничивается на уровне специального закона, то в других ситуациях специальные законы, напротив, предусматривают особые правила, касающиеся раскрытия информации. Так, при публичном размещении (путем открытой подписки) или публичном обращении ценных бумаг их эмитент не просто должен соблюдать п. 1 ст. 67 ГК, но обеспечить доступ любым заинтересованным лицам к информации, содержащейся в проспекте ценных бумаг, а также соблюдать порядок раскрытия информации, предусмотренный ст. ст. 23, 30 Закона о рынке ценных бумаг.

В отличие от двух предыдущих прав, имеющих общее значение для хозяйственных товариществ, обществ и всех коммерческих организаций, а также и некоммерческих организаций, право участвовать в распределении прибыли является принципиальным моментом лишь для коммерческих организаций. Принципиальным отличием некоммерческих организаций от коммерческих является запрет на распределение прибыли в пользу участников некоммерческих организаций или иных заранее определенных лиц. Он вытекает из логики построения законодательства о юридических лицах, поскольку в противном случае под видом некоммерческих организаций допускалось бы участие в обороте правовых сущностей, в которых не обеспечивалась бы защита инвестиций, но которые могли наделяться всеми признаками корпораций. Из указанного критерия разграничения юридических лиц на два типа вытекает также следующий, не менее существенный, признак различия между коммерческими и некоммерческими организациями: в то время как коммерческие организации создаются для ведения предпринимательской деятельности, а потому призваны максимально возможным образом служить интересам своих внутренних инвесторов (участников, акционеров и проч.), некоммерческие организации формально-юридически не имеют внутренних инвесторов, т. е. лиц, которые в обмен на вложения в имущество организации получают известные права требования к юридическому лицу (см. комментарий к ст. 48 ГК), пропорциональные сделанным вложениям и позволяющие осуществлять управление такой организацией.

Соответственно, внутренние инвесторы (участники, акционеры) коммерческих организаций в большей или меньшей степени наделяются возможностью возврата своих инвестиций либо путем предъявления требования непосредственно к юридическому лицу о предоставлении соответствующей компенсации или возврата произведенных вложений, когда такая возможность предусматривается законом, либо путем отчуждения другому лицу прав участия (долей в основном капитале, акций) в юридическом лице. Некоммерческие организации лишены внутренних инвесторов в указанном значении, поскольку для подобных организаций не только не предусматривается механизм возврата инвестиций или предоставления прав корпоративного контроля пропорционально сделанным имущественным вложениям, но, более того, законодатель, как правило, запрещает подобные механизмы в отношении некоммерческих организаций.

Исходя из указанных соображений становится понятным, почему в п. 1 ст. 67 не только закрепляется право участников на участие в распределении прибыли, но также специально оговаривается право на получение в случае ликвидации хозяйственного товарищества или общества части имущества, оставшегося после расчетов с кредиторами, или его стоимости. Это право является одним из проявлений механизма возврата вложенных инвестиций. Возврат имущества в таком случае осуществляется prorate доле (вкладу) в основном капитале и допускается лишь после того, как будут окончены расчеты с кредиторами. Распределение имущества юридического лица между его участниками или акционерами осуществляется в определенной законом очередности (п. 7 ст. 63 ГК, ст. 58 Закона об ООО, ст. 23 Закона об АО).

На основе принципа пропорциональности (prorate доле или вкладу в основном капитале) по общему правилу осуществляется также участие в распределении прибыли хозяйственного товарищества или общества, хотя иное, непропорциональное распределение прибыли может осуществляться в силу указаний на то в учредительных документах хозяйственного товарищества или общества с ограниченной либо дополнительной ответственностью, когда подобное отступление допускается на основании прямого указания в законе (п. 1 ст. 74 ГК, п. 2 ст. 58, п. 2 ст. 28 Закона об ООО); для акционерных обществ такая возможность не только не допускается Кодексом или Законом об АО, она, более того, не согласуется с природой акционерного общества как корпорации.

В п. 1 ст. 67 ГК закрепляется минимальный набор прав участника хозяйственного товарищества или общества, при этом предусматривается, что участники хозяйственного товарищества или общества могут иметь также другие права, предусмотренные как Кодексом в статьях, посвященных отдельным организационно-правовым формам коммерческих организаций, так и специальными законами о хозяйственных обществах, а также учредительными документами товариществ и обществ. Соответственно, Кодекс закрепляет лишь некоторый перечень прав, который может быть расширен, но не ограничен иными нормативными правовыми актами и учредительными документами хозяйственных товариществ и обществ, поскольку положения п. 1 ст. 67 ГК являются императивными. Дополнительные права, о которых упоминает Кодекс, могут либо развивать указанные выше основания правомочия участников хозяйственных товариществ и обществ, либо предоставляться отдельным участникам в силу превалирующего участия в основном капитале (права корпоративного контроля, возникающие при аккумулировании установленной части основного капитала одним участником).

2. В отличие от п. 1 ст. 67 ГК, посвященного правам участников хозяйственных товариществ и обществ, п. 2 комментируемой статьи не отличается высоким уровнем юридико-технического исполнения. Так, из двух обязанностей, называемых в п. 2 рассматриваемой статьи, первая - обязанность вносить вклады - имеет значение не для всех участников, а лишь для учредителей хозяйственных товариществ и обществ, а также участников в случае увеличения уставного капитала. При этом формулировка абз. 2 п. 2 указанной статьи не охватывает все возможные виды хозяйственных обществ, поскольку указывает на необходимость исполнения обязанности по внесению вкладов в порядке, размерах, способами и в сроки, предусмотренные учредительными документами. Между тем указанные условия, определяющие порядок внесения вкладов, в случае с акционерными обществами - одной из наиболее распространенных форм хозяйственных обществ - определяются не учредительными документами (уставом), а договором о создании общества, который учредительным документом не является (см. комментарий к ст. 98 ГК). Таким образом, буквальное содержание рассматриваемой нормы не покрывает собой процедуру учреждения акционерных обществ.

Далее, обязанность не разглашать конфиденциальную информацию о деятельности товарищества или общества носит лишь декларативный характер, не санкционируемый каким-либо образом Кодексом. На уровне специальных законов (ср. п. 1 ст. 9 Закона об ООО, а Закон об АО вовсе не предусматривает подобной обязанности акционера) данная обязанность также не подкрепляется эффективными средствами защиты, позволяющими обеспечить ее соблюдение. Специальные законы исходят лишь из возможности предъявления иска о возмещении убытков, наступивших в результате разглашения участником конфиденциальной информации.

Наконец, п. 2 ст. 67 совершенно необоснованно закрепляет формулу, отличную от п. 1 указанной статьи, в части соотношения обязанностей, указанных в п. 2, и возможностью их закрепления в иных источниках. Кодекс допускает возможность закрепления иных обязанностей участников хозяйственного товарищества или общества лишь в учредительных документах соответствующего юридического лица, умалчивая при этом о такой возможности закрепления в иных федеральных законах. При буквальном прочтении подобной нормы в свете п. 2 ст. 3 ГК может создаться впечатление, что прочие федеральные законы вовсе не могут предусматривать какие-либо иные обязанности участников хозяйственных товариществ и обществ, помимо предусмотренных п. 2 ст. 67, хотя учредительные документы хозяйственных товариществ и обществ, не являющиеся нормативными правовыми актами, подобную возможность имеют. Представляется, однако, что прочими федеральными законами также могут предусматриваться иные обязанности участников хозяйственных товариществ и обществ, даже не предусмотренные п. 2 ст. 67 ГК. Обязанности указанных участников, предусмотренные учредительными документами соответствующих юридических лиц, не могут противоречить по существу положениям п. 2 ст. 67 и нормам федеральных законов, посвященных отдельным организационно-правовым формам хозяйственных обществ. Наконец, не допускается освобождение участников от исполнения обязанностей, предусмотренных Кодексом или специальными законами, если на то отсутствует специальное указание в законе, поскольку нормы п. 2 ст. 67 ГК являются императивными.

Статья 68. Преобразование хозяйственных товариществ и обществ

Комментарий к статье 68

1. Пункт 1 комментируемой статьи предусматривает, что хозяйственные товарищества и общества одного вида могут преобразовываться в хозяйственные товарищества и общества другого вида или в производственные кооперативы по решению общего собрания участников в порядке, установленном Кодексом. Соответствующие статьи Кодекса, посвященные отдельным организационно-правовым формам хозяйственных товариществ и обществ, не содержат какого-либо детального порядка принятия решений о преобразовании юридического лица одного вида в другой, однако в них имеются нормы, посвященные возможности преобразования хозяйственных обществ и производственных кооперативов.

Так, в силу п. 2 ст. 92 ГК преобразоваться в АО или в производственный кооператив; согласно п. 2 ст. 104 ГК АО вправе преобразоваться в в производственный кооператив; наконец, п. 2 ст. 112 ГК предусматривает возможность преобразования производственного кооператива в хозяйственное товарищество или общество. Сравнение специальных правил ГК, посвященных преобразованию одних коммерческих организаций в другие, и п. 1 ст. 68 порождает закономерный вопрос: каким образом указанные нормы соотносятся между собой при наличии очевидных противоречий (общая норма п. 1 ст. 68 предусматривает возможность преобразования одних хозяйственных товариществ и обществ в другие без каких-либо ограничений, между тем как специальные нормы ограничивают возможность преобразования хозяйственных обществ лишь такими обществами и производственными кооперативами, оставляя в стороне хозяйственные товарищества).

Согласно общим принципам юридической техники и правилам толкования нормативных правовых актов специальная норма имеет приоритет над общей, поэтому можно предположить, что п. 2 ст. 92 и п. 2 ст. 104 будут иметь приоритет над п. 1 ст. 68, однако подобное решение лишает силы п. 1 ст. 68. Представляется, что, исходя из общих начал гражданского законодательства, коллизию специальных норм и п. 1 ст. 68 необходимо разрешить в пользу п. 1 ст. 68. Соответственно, следует понимать указанную норму в том смысле, что ГК допускает как преобразование хозяйственных товариществ и обществ одних видов в другие, а также в производственные кооперативы (п. 1 ст. 68), так и обратные процедуры преобразования производственных кооперативов в хозяйственные товарищества и общества (п. 2 ст. 112 ГК).

Решение о преобразовании юридического лица одного вида в другой принимается общим собранием участников хозяйственного товарищества или общества количеством голосов, которое предусматривается Кодексом или специальным законом (п. 1 ст. 92, п. 3 ст. 95 ГК - решение о преобразовании обществ с ограниченной или дополнительной ответственностью принимается всеми участниками единогласно; п. 1 ст. 104 ГК и п. 4 ст. 49 Закона об АО - решение о преобразовании акционерного общества в иное хозяйственное общество или хозяйственное товарищество принимается 3/4 голосов акционеров - владельцев голосующих акций, принимающих участие в общем собрании акционеров; п. 1 ст. 68, п. 1 ст. 71, п. 1 ст. 84 ГК - для хозяйственных товариществ такое решение, по общему правилу, принимается единогласно всеми участниками).

С п. 1 ст. 68 тесно связан также иной блок практических проблем, возникающих в связи с проведением так называемых смешанных реорганизаций.

Под смешанными формами реорганизации понимаются как реорганизационные процедуры, сочетающие в себе элементы различных (базовых) форм реорганизации, например выделения (разделения) и преобразования, так и участия в одной реорганизации юридических лиц разных организационно-правовых форм, причем зачастую обе указанные стороны смешанных форм реорганизации проявляются в одной процедуре, особенно когда в ней сочетаются элементы преобразования и иных форм реорганизации: в таком случае организационно-правовые формы юридических лиц, участвующих в реорганизации, рассматриваемые на входе в реорганизацию и на выходе из нее, различаются, а также производится смешение в одной реорганизационной цепочке как минимум двух (базовых) форм реорганизации.

Буквальное содержание указанной нормы посвящено одной из пяти известных ГК форм реорганизации - преобразованию, в то время прочие формы реорганизации (слияние, присоединение, выделение и разделение) остаются за рамками данной статьи. В практике неоднократно возникал вопрос о допустимости проведения единой реорганизационной процедуры, включающей в себя элементы как преобразования, так и иных форм реорганизации. При этом судебно-арбитражная практика исходит из недопустимости проведения смешанных реорганизаций только для акционерных обществ <*>, в то время как для прочих организационно-правовых форм этот вопрос остается открытым. Не решает указанной проблемы и Кодекс.

<*> Как указала высшая судебная инстанция, "положения Закона об акционерных обществах, определяющие порядок их реорганизации путем слияния, присоединения, разделения или выделения (статьи, не предусматривают возможность проведения реорганизации этих обществ посредством объединения с юридическими лицами иных организационно-правовых форм (в том числе с обществами с ограниченной ответственностью) либо разделения их (выделения) на акционерное общество и юридическое лицо другой организационно-правовой формы" (п. 20 Постановления Пленума ВАС РФ от 01.01.01 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" // Вестник ВАС РФ. 2004. N 1).

С одной стороны, общедозволительный режим правового регулирования, свойственный всему гражданскому праву, если и не разрешает expresis verbis такие реорганизационные процедуры, но все же и не запрещает их, поскольку каких-либо ограничений на этот счет Кодекс не содержит. С другой стороны, п. 1 ст. 68 ГК, а также иные статьи, посвященные реорганизационным процедурам коммерческих организаций, умалчивают о подобных реорганизациях, следовательно, можно сделать вывод, что законодателем такие процедуры в принципе не приветствуются. До тех пор пока в п. 1 ст. 68 не будут внесены соответствующие изменения, вопрос о допустимости смешанных форм реорганизации в общем виде будет оставаться открытым, поскольку указанные выше разъяснения высшей судебной инстанции приняты в связи с реорганизацией акционерных обществ.

2. Норма п. 2 комментируемой статьи имеет общее значение лишь для хозяйственных товариществ, но не для обществ, поскольку закрепляет одну из гарантий защиты прав кредиторов на случай преобразования хозяйственного товарищества в хозяйственное общество или производственный кооператив. Участники полных товариществ и полные товарищи товариществ на вере солидарно несут субсидиарную ответственность своим имуществом по обязательствам хозяйственного товарищества. В таком случае преобразование хозяйственного товарищества в иную коммерческую организацию, имеющую ограниченную ответственность участников по ее обязательствам, может быть простым средством для уклонения участников хозяйственного товарищества от ответственности по обязательствам товарищества. Именно для предотвращения подобной возможности Кодекс предусматривает норму, согласно которой на участников полных товариществ и полных товарищей коммандитных товариществ возлагается бремя несения невыгодных последствий при преобразовании в хозяйственное общество или производственный кооператив: указанные участники несут субсидиарную ответственность всем своим имуществом по обязательствам хозяйственного товарищества, перешедшим к созданному в результате преобразования хозяйственному обществу или производственному кооперативу, в течение двух лет с момента осуществления преобразования. При этом даже отчуждение в рамках указанного срока прежним товарищем принадлежавших ему в созданном в результате преобразования хозяйственном обществе (производственном кооперативе) акций или долей в уставном капитале (паев) не освобождает от указанной ответственности.