Предисловие () (стр. 17 )

В качестве общего предварительного замечания стоит отметить, что создается впечатление, что основной заботой многих авторов является скорее объяснение прибыли, чем раскрытие предпринимательской роли. Похоже, что последнее предпринимается только с целью выполнения основной задачи. В моем изложении, как мы видели, феномен прибыли не отделим от самой возможности предпринимательства в целом. Но я больше озабочен предпринимательством как главной движущей силой в рыночном процессе. Я интересуюсь прибылью только потому, что понятие предпринимательства неотделимо от возможности прибыли. Но в отличие от большей части литературы, которую мы сейчас рассматриваем, мое исследование стимулировала именно важность предпринимательства. Я коротко прокомментирую предпринимательскую роль, как она отразилась (1) в том, что профессор Бронфенбреннер назвал "наивной теорией прибыли" <Bronfenbrenner M. A Reformulation of Naive Profit Theory // Southern Economic Journal 26 (April I960), pp. 300--309. Ссылки на страницы этой статьи будут даваться по ее переизданию в Breit W. and Hochman H., eds.. Readings in Microeconomics, 1st ed. -- N. Y.: Holt, Reinhart and Winston, 1968>; (2) в системе Шумпетера; и (3) в работе профессора Найта и его последователей. В конце я попытаюсь отождествить свой подход с подходом профессора Мизеса.

1. "Наивная" теория прибыли рассматривает прибыль как отдачу от предпринимательского вклада в производство. Этот вклад, по крайней мере в ранних изложениях, видится как окончательное принятие решения или как окончательное несение бремени неопределенности. Так как этот вклад присущ всем производственным процессам, то прибыль возникает как "нормальная" доля производственного фактора -- "награда за несение бремени неопределенности и риска" <Bronfenbrenner M. A Reformulation of Naive Profit Theory. См. также: Weston J. F. The Profit Concept and Theory, p. 152 и Weston J. F. Profit and the Payment for the Function of Uncertainty-Bearing // Journal of Business 22 (April 1949), pp. 106--118>. В формулировке Бронфенбреннера теория рассматривает прибыль "как компенсацию просто за подмножество неопределенностей, которые возникают вследствие отсутствия контрактных прав требований на доход". Это "отождествляет предпринимательство не с управленческими, организационными или инновационными обязанностями, но исключительно с рискованной природой его юридического требования" <Bronfenbrenner M. A Reformulation of Naive Profit Theory, p. 364>. Будет ли рынок на самом деле вынужден нормально обеспечить компенсацию за функцию обеспечения производственных услуг по-предпринимательски (т. е. на неконтрактной основе), зависит от таких вопросов, как возможная антипатия к несению бремени неопределенности, налоговые соображения, преимущество быть собственным боссом, удовольствие спокойной жизни и т. д.

Ясно, что "наивная" теория прибыли, как и переформулировка ее профессором Бронфенбреннером, касаются совершенно другого аспекта рыночного процесса, по сравнению с тем, который я рассмотрел в этой главе. Вполне допустимо закрепить термин "предпринимательство" за функцией несения бремени неопределенности (или ее бронфенбреннеровской версией), а также определить долю фактора в доходе как нормальную компенсацию, необходимую для обеспечения ее выполнения. Безусловно, не следует спорить по поводу определений, а экономическое отношение, выделяемое "наивной" теорией прибыли, вполне может быть важным. Но мое исследование показало, что в рыночном процессе присутствует элемент, который я решил назвать предпринимательством, к которому наивная теория прибыли просто не обращается; что функционирование рынка почти полностью зависит от наличия этого элемента; и что тесно связанная с этим элементом реализация возможности получения прибыли остается необъясненной "наивной" теорий. Я не извиняюсь за приписывание термина "предпринимательство" этому элементу, но мне необходимо провести различие между теоретическими функциями моих собственных рассуждений и логикой других подходов. Если несение бремени неопределенности или оказание услуг на неконтрактной основе регулярно приводит к чистой отрицательной полезности, то это и в самом деле полезно отметить и определить вознаграждение, посредством которого рынок преодолевает общее нежелание оказывать такие услуги. Но все равно сохраняется потребность в теории, которая признает роль бдительности к непризнанным прибыльным возможностям. Возможно, здесь будет полезно кратко прокомментировать роль неопределенности в моих рассуждениях о предпринимательской бдительности.

Конечно, в каком-то смысле мое обсуждение предпринимательства очень сильно зависит от факта отсутствия совершенного знания. Только в мире, где люди делают ошибки (в том смысле, что не видят наилучших возможностей), могут появиться те возможности для получения чистой прибыли, которые создают простор для предпринимательской активности. Только в том случае, если возможности не становятся известны немедленно, может появиться особая роль, состоящая в бдительности к новым возможностям. Разумеется, в этом мире даже бдительный предприниматель, открывающий то, что кажется привлекательной возможностью, может иметь серьезные опасения в отношении данного предприятия. И чем больше времени пройдет, прежде чем необходимые для предприятия затраты, как ожидается, дадут желанную отдачу, тем меньше предприниматель уверен в себе. Таким образом, предпринимательская деятельность (описанная здесь), несомненно, подразумевает неопределенность и несение бремени риска <разумеется, Шумпетер неоднократно отрицал, что кто-либо помимо капиталиста несет бремя риска. См.: Шумпетер. Теория экономического развития, с 286; Schumpeter J. A. History of Economic Analysis. -- London: Allen and Unwin, 1954, p. 556 n. Смысл, в котором это, без сомнения, верно, не должен тем не менее помешать нам признать, что в другом смысле только предпринимательский элемент в принятии решения (включая решение капиталиста) имеет дело с риском. Роббинсианский принимающий решения субъект, как мы видели, принимает цели и средства как исходные факты, независимо от того, сколько неопределенности дано нам в этих фактах, то, что они суть данность, защищает роббинсианского экономически рационального субъекта от ex ante возможности изменений в системе средства--цели>.

Но следует четко осознавать, что предпринимательство никак не зависит от какого-либо особого отношения к несению бремени неопределенности со стороны принимающих решения субъектов. Даже если принимающие решения субъекты не демонстрируют ни антипатии, ни предпочтения неопределенности как таковой, даже если они вообще оказались неспособны осознать относительно рискованный характер всех замеченных прибыльных возможностей, мы все равно должны будем найти в нашей теории рыночного процесса место для предпринимательской бдительности и для ее влияния на постоянное наличие осознанных возможностей чистой прибыли.

2. В шумпетерианской системе предпринимательство заключается во внедрении новых процессов производства -- производства новых продуктов или производства старых продуктов новым способом. Новатор-предприниматель нарушает ровное функционирование производства и рынка, создавая новые способы производства вещей и производство новых вещей. Исполняя эту роль, он одновременно создает для себя прибыль. Вырываясь из рутины, шумпетеровский предприниматель способен породить временные зазоры между ценой ресурсов и ценой продукта. Дерзкие пионеры, протаптывающие новые тропы, на короткий срок дерзко пренебрегают универсальным свойством «ценности первоначальных средств производства привязывать себя с достоверностью тени к ценности продукта» <Шумпетер. Теория экономического развития, с. 313>. До тех пор пока подражатели снова не приведут цены и издержки в соответствие, новаторы могут пожинать чистую прибыль. Возможно, одним из самых важных аспектов трактовки Шумпетера является его четкое обсуждение вопроса, каким образом следует объяснить чистую прибыль, чтобы она не включала в себя никакого вознаграждения за услуги какого-либо фактора производства. Прибыль, в отличие от платы за услуги факторов, не является «тормозом производства» <там же, с. 304>; о прибыли нельзя сказать, как это можно сказать о факторных издержках, «что [ее] вполне достаточно, чтобы породить -- зафиксированное факторами равновесия системы -- "количество предложенных предпринимательских услуг"» <там же, с. 304>.

Во многих отношениях портрет предпринимателя, который я стремился нарисовать, демонстрирует много сходства с тем, который разработан Шумпетером. Шумпетеровский новатор, в конечном счете, является принимающим решения субъектом, бдительность к незамеченным возможностям которого позволила ему уйти от повторяющейся рутинной эксплуатации широко известных возможностей. Детально <там же, с. 175 и далее> прорисованное Шумпетером различие между тем, как люди будут действовать в "привычном кругообороте", с одной стороны, и "столкнувшись с новой задачей", с другой -- родственно моему разграничению "роббинсианского" процесса принятия решения и предпринимательской деятельности. "Предположение о том, что поведение является своевременным и рациональным", замечает Шумпетер, является, хотя и не полностью реалистичным, но достаточно обоснованным, если «события протекают достаточно медленно, чтобы люди успели понять их логику" <там же, с. 176>. В рутине кругооборота, возможно, простительно рассматривать принимающих решение субъектов, как исключительно "экономических", но в контексте потенциальных изменений, предпосылка рациональности становится в значительной степени неуместной. Это очень похоже на мое собственное утверждение, что хотя в равновесном мире совершенного знания роббинсианское распределение ресурсов представляет собой адекватную систему координат, в которой понимаются все сделанные решения, однако наличие несовершенной информации создает место для дополнительного поля принятия решений -- степень, в которой решение отражает бдительность к еще неиспользованным возможностям. Это измерение нельзя встроить в роббинсианскую систему координат, связывающую цели и средства. Как замечает Шумпетер, сравнивая среду, в которой рутинные модели деятельности подвержены изменениям, со средой кругооборота, "прежде хорошо известная величина [становится] неизвестной" <там же>.