Предисловие () (стр. 27 )

Предпринимательская сущность нашего конкурентного процесса была основной темой этой главы. Тот факт, что непрерывный шторм Шумпетера является не чем иным, как выражением (шумпетерианским) предпринимательства, становится понятным даже на основе поверхностного изучения его работ (даже несмотря на то, что это не было открыто заявлено им в формулировке процесса созидательного разрушения). Таким образом, для Шумпетера ход капитализма направляется разновидностью конкуренции, исходящей "от новых товаров, новой технологии, новых источников снабжения, новых типов организации" <Шумпетер. Капитализм, социализм и демократия, с. 128>. Это очень сильно напоминает язык, который использует Шумпетер при определении роли предпринимателя. Функция предпринимателя, читаем мы, заключается в том, чтобы "реформировать или революционизировать модель производства путем применения изобретения или, в более общем виде, непроверенной технологической возможности для производства нового товара или старого новым способом, путем открытия новых источников снабжения материалами или новых рынков сбыта для продукции, путем реорганизации отрасли" <там же, с. 183>. Именно это отождествление и системой Шумпетера, и нашей собственной конкурентного процесса с предпринимательской деятельностью может помочь нам осознать, что, фактически, эти системы обсуждают два совершенно разных процесса.

В предыдущей главе было указано как на сходство, так и на различия между нашей концепцией предпринимательства и шумпетерианской. В обеих концепциях именно бдительность предпринимателя к доселе незамеченным возможностям позволяет ему отойти от рутины; его роль возникает исключительно в неравновесных условиях. Но для Шумпетера сущность предпринимательства заключается в способности вырваться из рутины, разрушить существующие структуры, сдвинуть систему с траектории равномерного, кругооборота потока равновесия. С другой стороны, для нас важнейшим элементом предпринимательства является способность увидеть неиспользуемые возможности, априорное существование которых означает, что первоначальная равномерность кругооборота была иллюзорной -- что, будучи далекой от состояния равновесия, она представляла собой неравновесное состояние, неизбежно обреченное на то, чтобы быть разрушенным. Для Шумпетера предпринимательство -- это разрушительная, нарушающая равновесие сила, которая выводит рынок из сонного состояния равновесия; для нас предприниматель является уравновешивающей силой, чья деятельность отвечает на существующие напряжения и обеспечивает такие корректировки, к которым взывают неиспользуемые возможности.

Таким образом, для Шумпетера предпринимательская деятельность, динамичная конкуренция, к которым он привлек наше внимание, проявляет себя в долгосрочном экономическом развитии капиталистической системы. Для Шумпетера предпринимательская деятельность, как и для Маркса, является источником эволюционного процесса, который и составляет капитализм <там же, с. 126>. "Открытие новых рынков, внутренних и внешних, и развитие экономической организации от ремесленной мастерской и фабрики до таких концернов, как "U. S. Steel", иллюстрирует все тот же процесс экономической мутации, ... который непрерывно революционизирует экономическую структуру изнутри, разрушая старую структуру и создавая новую. Этот процесс Созидательного Разрушения является самой сущностью капитализма" <там же, с. 127--127 (курсив в оригинале)>. В этом процессе предпринимательская деятельность -- это деятельность лидеров -- новаторов и первопроходцев; она резко контрастирует с деятельностью сонма "подражателей", идущих по следам предпринимателей. В то время как именно лидеры временно создают прибыли, разрушая состояние равновесия, толкая экономику к более высокому уровню экономического благосостояния, именно масса подражателей вновь приводит экономику в состояние покоя на новом уровне равновесия. Их активность, восстанавливающая равномерный кругооборот, не является предпринимательской; они ничем не примечательные люди, которые, научившись подражать лидерам, впадают то в одну, то в другую рутину с нулевой прибылью. Капиталистическое развитие для Шумпетера состоит из внезапных приливов предпринимательской, инновационной энергии, постоянно заглушаемой подражателями и рутинерами <см.: Шумпетер. Теория экономического развития, с. 280 и далее>. Для нас предпринимательство проявляет себя в краткосрочных движениях, точно так же как и в долгосрочных эволюционных изменениях и демонстрируется подражателями (взявшимися за дело, чтобы использовать возможности, открывшиеся в результате деятельности новаторов) точно так же, как самими новаторам. Для нас предпринимательство прекращается только тогда, когда подражательная деятельность выжимает все прибыльные возможности. Процесс, посредством которого цены, превышающие равновесные, сбиваются до равновесного уровня, мы считаем предпринимательским процессом: он требует предпринимательской бдительности к реалиям ситуации, чтобы привести их в соответствие с подлинными стремлениями (или скорее, с относительным недостатком стремления) потенциальных покупателей. Фактически, именно к этим краткосрочным рыночным процессам, являющимся причиной вездесущего бурления, стремящегося к положению рыночного равновесия, мы и хотели привлечь внимание нашим акцентом на предпринимательстве. Эти краткосрочные процессы, будучи сотканы из подражательной активности последователей, набрасывающихся на "запас прибыли и объем производства существующих фирм" <Schumpeter. J. A. Capitalism, Socialism and Democracy, -- N. Y.: Harper and Row. p. 84>, для Шумпетера не служат примером проявления предпринимательства. Предпринимательство зарезервировано за блестящими, одаренными богатым воображением, отважными, изобретательными новаторами. Для нас предпринимательство реализуется везде, где участники рынка осознают, что, сделав что-то немного отличное от того, что делается в настоящее время, можно более точно предугадать имеющиеся возможности.

Не случайно поэтому, что для Шумпетера ценовая конкуренция представляет собой непредпринимательскую, прозаичную разновидность конкуренции (которую он желает оттеснить на второй план), в то время как динамичный, предпринимательский тип конкуренции (в которой Шумпетер видит сущность капиталистического процесса) представлен новыми товарами и новыми технологиями < Капитализм, социализм и демократия, с. 128>. Для нас процесс ценовой конкуренции является предпринимательским и динамичным так же, как и представленный новыми товарами, новыми методиками и новым типом организации. Практически, как раз то, что в обоих случаях действует один и тот же конкурентно-предпринимательский рыночный процесс, проявляет ли он себя посредством корректировки цен в соответствии с моделями общего (или частичного) равновесия, или посредством корректировки имеющихся товарных возможностей, технологий или организации производства, и является сутью нашей позиции на протяжении всей книги. То, что Шумпетер явно отказывается признать эту тождественность, резко ограничивает, с точки зрения этого эссе, ценность его во всех остальных отношениях мастерского и пионерного проникновения в предпринимательский процесс <сходную по духу критику недостатка интереса к рыночному процессу у Шумпетера (на что было обращено внимание в этой книге), см.: Хайек. Использование знания в обществе, с. 100-101. См. также: Мизес. Человеческая деятельность, с 335>.

Дополнительно разъяснить, чем наш подход отличается от подхода Шумпетера, можно сославшись на его часто цитируемые взгляды на несовместимость экономического развития и состояния совершенной конкуренции <Шумпетер. Капитализм, социализм и демократия, с. 151.>. Позиция Шумпетера заключается как раз в том, что свобода входа на рынок, подразумеваемая совершенной конкуренцией, должна устранить все стимулы к новым методам производства и новым товарам. Шумпетер (так же как, безусловно, и все авторы, высоко оценившие этот тезис Шумпетера), кажется, забыл, что теория совершенной конкуренции является теорией равновесия, описывает условия, которые должны быть выполнены, прежде чем ситуация станет такой, что не потребуются никаких корректировок. Отсюда следует, что вопрос, совместимо ли экономическое развитие с условиями совершенной конкуренции или нет, в действительности является праздным. В той мере, в какой экономика обладает потенциалом развития (например новыми технологиями, в пределах доступности и возможности получить новые товары), никакого равновесия невозможно себе представить до тех пор, пока этот потенциал полностью не использован. Критиковать совершенно конкурентный рынок за то, что он не способствует технологическому прогрессу, означает либо не осознавать его как состояние равновесия, либо определять как равновесие любое состояние покоя, даже такое, где существуют несоответствия и напряжения, требующие (и в конечном счете, конечно, добивающиеся) рыночной коррекции и настройки. Теория совершенной конкуренции нас не удовлетворяет, поскольку исключает (по определению) любое рассмотрение процесса, посредством которого можно достичь равновесных состояний. Для Шумпетера это возражение не имеет особого веса, так как для него, как мы видели, совершенно конкурентный рынок не обязательно означает рынок, на котором завершены все корректировки. "Динамическая" конкуренция, на которую Шумпетер полагается в деле экономического развития, поэтому явно не предназначена, чтобы отвечать на это возражение.

Мы от всей души согласны с мнением Шумпетера, что условия совершенной конкуренции должны отсутствовать, чтобы происходило технологическое развитие. Но для нас эта истина представляет собой просто частный (хоть и очень важный) случай более общего положения, утверждающего, что отсутствие условий совершенной конкуренции (или, коли на то пошло, любой набор равновесных условий) необходимо для того, чтобы могла произойти любая рыночная корректировка (даже простейшая корректировка цены). Именно потому, что Шумпетер представлял предпринимательство, которое способно дать начало технологическому развитию как спонтанное разрушение равновесия (а не уравновешивающую реакцию на существовавшие до этого напряжения), он не смог осознать по своей сути однородный конкурентно-предпринимательский процесс, проявляет ли он себя в технологическом прогрессе или в краткосрочных рыночных корректировках.