Предисловие () (стр. 48 )

Если же внимание сфокусировано не на степени соответствия идеальному распределению ресурсов с точки зрения всеведения, а на оптимальности размещения известной в настоящее время информации, то мы вынуждены оценивать эффективность конкурентного процесса способом, кардинально отличающимся от взглядов, упоминавшихся выше. Следует не только отказаться от оценок эффективности, основанных на неуместном критерии всеведения, но и признать, что принимаемые в данный момент решения отражают самую современную информацию, собранную бдительными, ориентированными на прибыль предпринимателями, и что эти решения, в свою очередь, эффективно сообщают эту информацию всем остальным.

Предположим, что существует единственный производитель данного продукта. В отрасль внедряется новый конкурент, "дублируя" уже используемые производственные мощности. Несомненно, было бы неправильно описывать это как неверное применение ресурсов (даже если при этом охотно признают, что, в конце концов, это можно оправдать преимуществами, достигаемыми посредством конкуренции). Дело в том, что пока вступивший в конкуренцию предприниматель на своей шкуре не испытает минимальные затраты, при которых он способен производить, мы просто не знаем, какая организация отрасли является "наилучшей". Описывать конкурентный процесс как расточительный из-за того, что он исправляет ошибки только после того, как они случатся <Ibid.>, то же самое, что приписывать болезнь лекарствам, которые ее лечат, или даже обвинять процедуру диагностики болезни, которая ее выявляет. То, что с точки зрения всеведения представляется расточительством, проистекает как раз от несовершенства знания, выявление и устранение которого является задачей конкурентного процесса <живительную критику мифа о расточительности конкуренции см.: Dewey. The Theory of Imperfect Competition: A Radical Reconstruction, chap. 7. См. также выше комментарий по поводу тезиса Шумпетера—Гэлбрейта о том. что только отсутствие конкурентных условий может быть стимулом экономического прогресса>.

Долгосрочные и краткосрочные оценки

В заключение этой главы необходимо заметить, что одному и тому же набору действий в экономике с равной обоснованностью можно дать совершенно разные оценки. Поскольку, как представляется, данное обстоятельство не получило должного освещения в литературе, и к тому же тесно связано с анализом в пятой главе, видимо, стоит рассмотреть его более внимательно.

В пятой главе мы уделили огромное внимание точке зрения, что позитивный характер последовательности рыночных событий в решающей степени зависит от временной перспективы интерпретации этих событий. Мы, например, видели, что такие знакомые аспекты производства, как издержки и прибыльность могут представать в совершенно ином свете, когда устанавливается их связь с решениями, принятыми в более отдаленном прошлом, чем когда они связываются с решениями, принятыми в недавнем прошлом. Процесс производства, который в краткосрочной перспективе (определяемой недавними решениями) кажется ничего не стоящим и прибыльным, при интерпретации в долгосрочной перспективе (определенной решениями, принятыми в более отдаленном прошлом) может оказаться дорогостоящим и неприбыльным. Аналогично, рыночный процесс, в краткосрочной перспективе характеризующийся ресурсной монополией, в долгосрочной перспективе может, как мы обнаружили, оказаться абсолютно конкурентным. Здесь я хочу привлечь внимание к похожей ситуации в нормативном анализе. Оценка последовательности рыночных событий будет зависеть от того, с какой точки зрения она производится, краткосрочной или долгосрочной. Такое понимание может быть полезно с различных точек зрения.

Давайте возьмем фирму, занятую в какой-либо отрасли производства, скажем производстве обуви, которая является прибыльной в краткосрочной перспективе и неприбыльной в более длительном периоде. С точки зрения момента времени в прошлом, когда было принято решение построить фабрику для этой отрасли производства, предприятие кажется откровенно убыточным: его вообще не следовало начинать. Все ресурсы, вбуханные в это предприятие, -- сталь для строительства, а также кожа, потребляемая каждый месяц в процессе его функционирования, -- не должны были применяться для этой цели. Однако в более краткосрочной перспективе, с точки зрения момента времени сразу, после того как завод, к сожалению, был построен, решение продолжать эксплуатировать завод, как представляется, было прибыльным. Использование ресурсов на продолжение производства обуви теперь кажется правильным. Очень удачно, что они не были раскуплены и не заняты в других отраслях. Какой бы нормативный критерий не применялся для оценки (будь то ортодоксальный критерий распределения-ресурсов-общества, или рекомендуемый здесь критерий координации-знаний-и-действий), оказывается, что оценка желательности продолжения текущих операций фирмы полностью зависит от того, какую оценку мы даем -- краткосрочную или долгосрочную. В прошлом решение построить фабрику было плохо согласовано с решениями потенциальных потребителей; но как только фабрика была построена, правильно или по ошибке, решение о продолжении ее работы в высшей степени соответствовало решениям потребителей <используемая здесь нами дихотомия: краткосрочный период—долгосрочный период -- разработана в пятой главе. В литературе, посвященной благосостоянию, встречаются примеры разграничения между долгосрочным анализом благосостояния и краткосрочным анализом на основе продолжительности рассматриваемого периода (краткосрочные оценки благосостояния учитывают только те результаты, которые проявляются в течение короткого периода времени)>.

Рассмотрим теперь случаи, рассмотренные в пятой главе, когда краткосрочные монопольные позиции достигаются благодаря проявленной ранее предпринимательской бдительности (например, скупка всего запаса ресурсов целиком) на конкурентных рынках, открытых для всех. Мы видели, что в краткосрочном периоде действия производителя (который теперь находится в привилегированном монопольном положении) должны описываться как монополистические, а в долгосрочной перспективе -- как конкурентные. Давайте дадим нормативную оценку данной последовательности событий.

Из третьей главы мы можем вспомнить, что наш взгляд на природу монополии привел нас к иному представлению о вреде монополии, по сравнению с ортодоксальной позицией. Для нас пагубность монополии не заключается просто в наличии расхождения между ценой на продукцию и ее предельными издержками (и тем более простое наличие нисходящей кривой спроса, с которой сталкивается фирма, не означает для нас монополию). Мы видим возможный вред монополии (что касается интересов потребителей) в том, что монопольное владение ресурсами подталкивает владельца уклониться от использования редкого ресурса в полном объеме, как того требуют вкусы потребителей. Даже самая совершенная координация имеющейся информации не сможет гарантировать полное использование монополизированного ресурса в интересах потребителей <таким образом, можно сделать важный вывод о том, что понятие недоиспользования монополизированного ресурса не зависит от совершенного знания в качестве нормы>. Полное использование своего ресурса в интересах потребителей необязательно лучше всего соответствует интересам монополиста (в отличие от владельца ресурса, не обладающего монополией). "Монополист не использует монополизированное благо в соответствие с желаниями потребителей" <Мизес. Человеческая деятельность, с. 638>.

Если монопольное положение было приобретено с помощью конкурентной предпринимательской бдительности, а затем использовано в своих интересах путем недоиспользования монополизированного ресурса, то оценка этой ситуации должна зависеть от "длины периода" принятой точки зрения. В краткосрочной перспективе перед нами просто ситуация монополии. Владелец ресурса занимает монопольное положение и имеет возможность использовать его в корыстных интересах, не используя монополизированный ресурс в полном объеме, как того хочет потребитель. Интересы монополиста вступают в противоречие с интересами потребителей.

Однако в более долгосрочной перспективе деятельность монополиста предстает перед нами в качестве завершения предпринимательского плана, который начался, когда он приобретал редкий ресурс. Этот план (неотъемлемой частью которого было использование монополии в корыстных интересах) был возможен и прибылен только потому, что другие производители не сумели осознать потенциал этого ресурса. Может существовать две причины их неспособности осознать данный потенциал прибыльности. Прежде всего, другие производители, возможно, полностью понимали всю ценность для потребителей данного конкретного способа использования ресурса (т. е. способа, которым его использует монополист). Таким образом, при условии отсутствия предпринимательского поведения потенциального монополиста, существовала бы более или менее выраженная тенденция, направленная на максимальное использование ресурса в соответствии с желаниями потребителей. В этом случае другие производители не в состоянии увидеть только потенциальную прибыльность обретения монопольного контроля над этим ресурсом. Очевидно, что для этого варианта долгосрочный нормативный взгляд на сложившуюся ситуацию существенно не отличается от краткосрочного взгляда. Потенциальная возможность монопольного ограничения направила долгосрочную предпринимательскую бдительность в русло, "лишающее" потребителей части продуктивности имеющегося ресурса <более подробно см. гл. 5, раздел "Краткосрочный период и долгосрочный период в литературе">.

Во втором случае предпринимательская бдительность потенциального предпринимателя может зацепиться за рынок, на котором другие производители еще вообще не осознали важность, приписываемую потребителями этому продукту (в производство которого монополист направляет ресурс). Таким образом, не прояви потенциальный монополист предприимичивости, возникла бы задержка в использовании этого ресурса для производства данного продукта. В этом случае действия потенциального монополиста полностью соответствовали бы долгосрочным интересам потребителей. В то время, когда он приобретал исключительный контроль над ресурсом, каждая часть предпринимательского плана (даже запланированное ограниченное использование ресурса) означает улучшение распределения ресурсов с точки зрения потребителей по сравнению с реализовавшимися тогда альтернативными предпринимательскими планами.

Нормативный экономический анализ производится частично с целью определения экономической политики. Дискуссия, предпринятая в этой главе, сама по себе не предлагает недвусмысленных предписаний для проведения экономической политики. Но она помогает направить внимание на вопросы, на которые нужно ответить, прежде чем можно будет сформулировать разумную политику. Там, где происходит монополистическое ограничение использования ресурсов, может показаться, что в интересах потребителей настаивать на политике, которая разрушила бы исключительный контроль монополиста над ресурсом. В процессе дискуссии мы обнаружили, что такая политика, несмотря на то, что действительно вытекает из краткосрочного нормативного анализа ситуации, может не поддерживаться с долгосрочной точки зрения.

Как мы видели, долгосрочный взгляд может показать, что создание монополии может соответствовать интересам потребителей. Разумеется, будут выдвигаться мнения, что несмотря на то, что предприниматель, первоначально создавший ресурсную монополию и направивший ее в направлении нынешнего использования, безусловно, повысил согласованность между имеющимися ресурсами и вкусами потребителей, тем не менее это не должно оказывать влияния на желательность разрушения монополии в настоящий момент. Следует признать, что предприниматель, выгородивший для себя монопольную нишу (и тем самым обеспечивший направление монопольного ресурса именно туда, а не в менее важные отрасли производства), сделал это только в ожидании высокой прибыли от монополистически ограниченного использования ресурса. Но если потребители должны действовать таким образом, чтобы это соответствовало их интересам в данный момент (теперь, когда ресурс успешно отвлечен от других менее важных направлений использования), тогда безусловно они должны воспользоваться первоначальным актом предпринимательства, лишив предпринимателя монопольной прибыли, побудившей его к этому действию. Какой бы соблазнительной ни казалась такая логика аргументации, есть некоторые причины полагать, что такая позиция может быть неблагоразумной. А поскольку рыночный процесс очень часто вдохновляет такую позицию, стоит указать на ее недостатки. Давайте сформулируем проблему иначе. Очевидно, что рыночный процесс часто предлагает ситуации, в которых прибыльные возможности зависят от совершения серии сделок. В этих ситуациях первоначальные шаги, бесспорно, соответствуют интересам потребителей. Однако, как только сделаны первые шаги, сиюминутные интересы потребителей требуют, чтобы последующие шаги отличались от тех, перспектива которых вдохновила предпринимателей. В интересах ли потребителей <здесь мы абстрагируемся от этического вопроса справедливости такого аннулирования в данных обстоятельствах> сейчас стремиться аннулировать право предпринимателей продолжать заключать изначально запланированные сделки?

Что такое аннулирование может быть неблагоразумным, можно показать на примере того, какие издержки повлечет за собой это аннулирование. Хотя сиюминутные результаты такого аннулирования представляются потребителям желательными, существуют не столь очевидные сопутствующие этому неблагоприятные последствия. Действительно, аннулирование прав монополиста не может ликвидировать выгоды, уже полученные потребителями от предыдущих сделок с потенциальным монополистом. Однако социальная политика, произвольно ликвидирующая гарантировано прибыльное положение предпринимателя, достигнутое его предпринимательской бдительностью, не может не отбить охоту к проявлению бдительности в будущем. А поскольку подобная бдительность, даже если она ведет к монопольному положению, может очень сильно улучшить степень удовлетворения вкусов потребителей, то следует сожалеть о любом препятствии на ее пути.