Предисловие () (стр. 19 )

Мое понимание мизесовского взгляда на предпринимателя и его сходства с моим можно выразить, охарактеризовав и мою, и Мизеса точку зрения на прибыль как "арбитражные" теории прибыли. Прибыльные возможности возникают, когда цены на продукты на товарном рынке не согласованы с ценами услуг ресурсов на рынке ресурсов. Другими словами, в результате несовершенства коммуникации между рынками "нечто" продается по разным ценам на двух рынках. Действительно, на двух рынках это "нечто" продается в разных физических формах: на рынке факторов оно предстает как набор потребляемых факторов производства, а на рынке конечной продукции оно предстает как потребительский товар. Но экономически мы все равно имеем "одну и ту же" вещь, продаваемую по разным ценам, потому что набор факторов включает в себя все, что технологически необходимо (и не более, чем необходимо), чтобы произвести продукт. Предприниматель замечает эту разницу цен до того, как это делают другие. Что отличает эту ситуацию от обычного случая арбитража, так это то, что покупка ресурсов предшествует продаже конечной продукции; во время принятия решения о производстве цены на конечный продукт существовали только в прогнозах. Предприниматель догадывается, что будущие цены на продукты не будут в точности соответствовать сегодняшним ценам на ресурсы. Хотя по сравнению с моей в постановке Мизеса сильнее подчеркивается неизбежная неопределенность, окружающая предпринимательскую деятельность (в мире, где производство требует времени), ясно, что для Мизеса, как и для меня, прибыль является результатом отсутствия согласованности между рынком продуктов и ресурсов; и успешное предпринимательство состоит в том, чтобы заметить эту рассогласованность прежде, чем это сделают другие. "Прибыль появляется в результате того, что предприниматель, оценивающий будущие цены на продукты более правильно, чем другие, покупает некоторые или все факторы производства по ценам, которые с точки зрения будущего состояния рынка, также представляются слишком низкими".

И разумеется, роббинсианской экономически рациональной деятельности я противопоставил именно акцентируемую Мизесом человеческую деятельность. Отождествление мною предпринимательского элемента, по определению исключаемого из экономически рациональной деятельности, с человеческой деятельностью просто повторяет утверждение Мизеса, что предпринимательская функция -- деятельность, представленная со спекулятивной стороны -- присуща любой деятельности <там же, с. 239-240>. (При обсуждении предпринимательской бдительности я намеренно избегал подчеркивания его спекулятивного характера. Я, разумеется, признал <см. раздел "Предпринимательство и процесс установления равновесия". О спекулянте как предпринимателе см.: Fraser L. M. Economic Thought and Language. - London: A. and C. Black, 1937, pp. 394-395>, что в мире неопределенности каждое предпринимательское решение, вне зависимости от того, сколько бдительности оно отражает, должно в какой-то мере представлять собой рискованное предприятие. Но моей целью было показать, что предпринимательское решение -- несмотря на свой неизбежно спекулятивный характер -- отражает его суждение о том, что возможность получения прибыли существует. Любая человеческая деятельность является спекулятивной; подчеркивание мной наличия в деятельности элемента бдительности имело целью указать на то, что далекие от состояния оцепенения из-за неизбежной неопределенности нашего мира, люди действуют в соответствии со своими суждениями о том, какие возможности остались неиспользованными другими).

Для главной темы этой книги огромную важность имеют два других аспекта теории предпринимательства Мизеса. Первый из них имеет дело по сути своей с конкурентным характером предпринимательства. Второй -- со смыслом предпринимательства в связи с благосостоянием. Эти важные аспекты теории на этом этапе не обсуждаются. Каждый из них будет рассмотрен в соответствующем месте следующей главы.

3. Конкуренция и монополия

Конкуренция: ситуация или процесс?
Предпринимательство и конкуренция
Смысл монополии
Сравнение двух понятий монополии
Теория монополистической конкуренции
Несколько замечаний о понятии отрасль
Шумпетер, созидательное разрушение и конкурентный процесс
Предпринимательство как путь к монополии

После пространного обсуждения предпринимательства мы можем теперь критически обсудить трактовку современной теорией цены вопросов монополии и конкуренции. Наша позиция относительно этих крайне важных аспектов теории цены будет резко отличаться от доминирующей в этой области ортодоксии. Причем наше несогласие с доминирующей теорией непосредственно опирается на обретенное нами понимание природы предпринимательства и роли, которую оно играет в рыночном процессе.

Современная ортодоксия рассматривает определение цен и объема производства в рамках ряда альтернативных "рыночных структур". Некоторые из них, с добавлением различных определений, названы "конкурентными", другие (с теми же определениями) названы "монополистическими".

Обширная литература, касающаяся этого аспекта теории, в значительной степени состоит из обсуждения противоречивых критериев классификации рыночных структур и уместности различных ярлыков. Неудовлетворенность этой литературой в конечном счете проистекает от неудовлетворенности теориями цены, ограничивающими себя рассмотрением состояний равновесия. Теория, воздерживающаяся от попытки понять рыночный процесс, как бы она ни интересовалась конкурентностью, явно будет неспособна понять разницу между конкурентным процессом и другими процессами. Современная ортодоксия, фактически, видит конкуренцию (и, разумеется, монополию) скорее как "ситуацию", чем как процесс <по этому поводу см.: Edwards H. petition and Monopoly in the British Soap Industry. -- London: Oxford University Press, 1962, p. 5.; McNulty P. J. A Note on the History of Perfect Competition // Journal of Political Economy 75 (August 1967), p. 398; Demsetz H. Perfect Competition, Regulation, and the Stock Market // Economic Policy and the Regulation of Corporate Securities, ed. H. G. Marine. -- Washington, D. C.: American Enterprise Institute, 1969, p. 2.>. Моя позиция будет заключаться в подчеркивании необходимости изучения конкурентного характера рыночного процесса, и, следовательно, необходимости разработать критерии "конкурентности" как термина, который будет использоваться в этом контексте. Это повлечет за собой дальнейшее расхождение с современной теорией цены что касается многозначного использования термина монополия, и, в частности, в отношении теории монополистической конкуренции. Я буду доказывать, что последняя отказалась от прежнего акцента на совершенной конкуренции по ошибочным причинам; поэтому новая теория страдала теми же самыми недостатками, которые сделали старую теорию бесполезной.

Конкуренция: ситуация или процесс?

Для обычного человека термин конкуренция, несомненно, выражает понятие о людях, энергично конкурирующих друг с другом, каждый из которых старается в своей деятельности опередить своих соперников. Суть этой идеи заключается в осведомленности о том, что делают твои соперники и в сознательных усилиях сделать что-то отличное и лучшее. Как постоянно разъясняется, в экономической теории термин конкуренция используется как раз в противоположном смысле. "[Конкуренция] в широком смысле, как ее понимают деловые люди, в значительной степени состоит в уничтожении конкуренции в узком, экономическом смысле" <Robinson J. The Impossibility of Competition // Monopoly and Competition and Their Regulation. Ed. E. H. Chamberlin. -- L.: Oxford University Press, 1954, pp. 245--246; см. также: Hennipman P. Monopoly: Impediment or Stimulus to Economic Progress? // Monopoly and Competition and Their Regulation, p. 426; Sherrard A. Advertising, Product Variation, and the Limits of Economics // Journal of Political Economy 59 (April 1951), pp. 131-132>. Для специалистов в теории цены совершенная конкуренция обозначает ситуацию, где каждый субъект рынка делает то же самое, что и любой другой, где совершенно бессмысленно пытаться достичь чего-то лучшего, чем то, что делают другие, и в которой фактически нет необходимости следить за тем, что делают другие. Это состояние "спокойного признания решения рынка в отношении цены" <см.: Georgescu-Roegen N. Chamberlin's New Economics and the Unit of Production // Monopolistic Competition Theory: Studies in Impact. Essays in Honour of Edward H. Chamberlin. Ed. R. Kuenne. - N. Y.: John Wiley, 1967, p. 32>.

Часто высказывается сожаление по поводу того, что отличие терминологии экономиста от терминологии обычного человека порождает путаницу относительно природы конкуренции в экономической науке и препятствует общению с непосвященными. Только совсем недавно стало признаваться, что обыденная терминология соответствует той стороне рыночного процесса, которая срочно требует к себе теоретического внимания и что терминология экономиста фактически оказала плохую услугу экономической теории, отвлекая внимание от этого аспекта. Закрепив в неоклассической теории за термином конкуренция особый смысл, экономисты долгое время не замечали необходимости анализа роли конкурентного процесса.

Но так было не всегда. Не так давно было указано на то, что для Адама Смита конкуренция была не "ситуацией", а живым процессом <McNulty P. J. Note on the History of Perfect Competition, p. 398; см. также: McNulty P. J. The Meaning of Competition // Quarterly Journal of Economics 82 (November 1968), pp. 639-656> и что представление о конкуренции как о ситуации, свободной от конкурентной активности, как ее понимает обычный человек, возникло лишь недавно вследствие интереса Курно к результатам конкуренции (в отличие от самого процесса). Но именно развитие понятия конкуренции Курно -- возможно потому что экономисты разделяли суждение Стиглера о нем, как о "гораздо более точном и элегантном чем у Смита" <Стиглер. Совершенная конкуренция: исторический ракурс // Теория фирмы. Под ред. . -- СПб.: Экономическая школа, 1995, с. 299--328> -- стало доминировать в этой области. Возможно, до выхода проницательной и новаторской работы Хайека "Смысл конкуренции" <прочитана в виде лекции в 1946 г. и опубликована в кн. Hayek F. A. "Idividualism and Economic Order. -- London: Routledge and Kegan Paul, 1949 [Хайек и экономический порядок. -- М.: Изограф, 2000]> между этими двумя концепциями -- конкуренции как процесса и конкуренции как состояния, вытекающего из этого процесса -- вообще не проводилось (по крайней мере в англоамериканской экономической науке) четкого различия. Справедливость приписывания неоклассическим экономистам теории цены, полностью зависящей от совершенной конкуренции, не является в данный момент объектом нашего интереса. Хорошо известна точка зрения Шори Петерсона <Petrson S. Antitrust and the Classic Model // American Economic Review 47 (March 1957), p. 60-78> о том, что ведущие неоклассики, особенно Дж. Б. Кларк и Маршалл, вовсе не были неосведомлены о важности и общественной полезности того, что позже стало концепцией "работающей конкуренции" Дж. М. Кларка. Но дело в том, что ни "работающая конкуренция", ни шумпетеровский процесс "созидательного разрушения" <см.: Шумпетер. Капитализм, социализм и демократия, гл. VII> (который Петерсон походя приравнивает к "работающей конкуренции") -- и менее всего разработка Чемберлином "монополистической конкуренции" -- не повлекли за собой ни одной попытки подойти вплотную к конкуренции как к рыночному процессу. Ни одно из этих направлений не отдает себе отчета в том, что предположительно традиционное понятие «рынок с совершенной конкуренцией» делает бесполезным не его малая распространенность или трудность обнаружения в реальном мире и не явная ошибочность утверждения, что он является необходимым условием для эффективной рыночной экономики, но скорее его вкрадчивое допущение "существования ситауции, истинное объяснение которой заключается в признании результатов конкурентного спроса" <Хайек. Индивидуализм и экономический порядок, с. 104>.