Предисловие () (стр. 45 )

На простом рынке, где позиции и вкусы потенциальных покупателей и продавцов неизменны, предпринимательско-конкурентный процесс постепенно привносит более полное знание о настроениях потенциальных покупателей и продавцов. На рынке в целом множество цен на молоко постепенно сходятся к единой цене, и более того, только эта тенденция к единой цене способна уравновесить рынок. Каждый шаг в этом процессе сходимости к равновесию, как мы видели <см. гл. 2, раздел "Предпринимательство и процесс установления равновесия">, является предпринимательским -- в том смысле, что каждый шаг требует, чтобы участники рынка меняли свои планы купли-продажи, когда начинают понимать, что имеющиеся у них возможности отличаются от их предположений. То есть, каждый шаг процесса уравновешивания отражает информацию, полученную в результате раннего опыта на рынке. Этот опыт обнаруживает отсутствие координации, характеризующее рынок -- возможности купить (продать), сознательно отвергнутые из-за чрезмерно оптимистичной веры в то, что были возможны более низкие (высокие) цены, и возможности купить и продать, отвергнутые невольно, просто потому что не осознавались. "Предпринимательство" -- бдительность к новой информации, открываемой таким образом, -- есть то, что ведет к пересмотру планов, сводящих цены на молоко во все более и более узкий пучок, который, в свою очередь, приближается все ближе и ближе к цене, обеспечивающей равновесие спроса и предложения. Каждый такой предпринимательский шаг -- отказ потенциальных покупателей (продавцов) от нереалистично низких (высоких) предложений, выдвижение предложений купить (продать), которые до сих пор представлялись нереалистично непривлекательными для продавцов (покупателей) -- представляет собой замену планов, как оказалось более или менее противоречащих планам, которые, как считается в настоящее время, будут лучше скоординированы.

Наличие координирующего процесса, таким образом открытого в рамках ведущего к равновесию предпринимательского процесса на простом рынке единственного товара, можно показать везде, где бы ни осуществлялось успешное предпринимательство. В предыдущих главах мы видели как предпринимательство проявляется не только в движениях цен на данные продукты и ресурсы, но, что возможно даже более важно, в изменении моделей качества продукции (интерпретируемых достаточно широко, чтобы включать стимулирование покупок). Как нам известно, сложный уравновешивающий процесс, относящийся к обсуждению общего равновесия, где этот процесс на каждом этапе определяет всю систему технических характеристик возможности, доступность которой пытаются обеспечить, является предпринимательским. Его ход направляется предпринимательским открытием информации -- относительно новых источников ресурсов, новых технологических возможностей, новых возможных комбинаций технических характеристик, новых моделей потребительских вкусов -- порождающим предпринимательские производственные планы, которые изменяют цены ресурсов и объемы производства многочисленных разновидностей и сортов продукции. Каждое предпринимательское открытие представляет собой бдительность к до тех пор незамеченной межличностной возможности -- возможности, зависящей от скоординированности планов двух отдельных индивидов. Так как этот "общий" уравновешивающий процесс направляется конкурентно-предпринимательской бдительностью, он выявляет все больше и больше несогласованных ситуаций, одновременно распространяя информацию, которую предпринимательская бдительность различает во все более обширных областях рынка.

Роль прибыли

Мы должны тщательно определить роль прибыли в этом предпринимательском конкурентном процессе. Чистую предпринимательскую прибыль можно получить там, где на одном рынке существует больше, чем одна цена на данный товар (либо там, где существует одна цена на комплект ресурсов, требующихся для производства данного товара, и другая цена на сам товар). Но это означает, что предпринимательские прибыльные возможности существуют везде, где есть поле для более полного согласования отдельных планов. Там, где существует более чем одна цена на "одну и ту же" вещь (здесь комплект необходимых ресурсов трактуется как "то же самое", что и производимая из него продукция), ясно, что были составлены противоречивые планы. Те, кто продавал по низким ценам, не согласовывали свои планы с теми, кто покупал по более высоким ценам (или с теми, кто вообще не покупал из-за того, что им были известны только более высокие цены).

Поэтому отсюда следует, что для того, чтобы выявить отсутствие координации планов участников рынка, достаточно выявить рыночные возможности. И, разумеется, именно в этом -- источник предпринимательской бдительности. Бдительность к новым возможностям стимулируется пьянящим ароматом прибыли. Прибыль следует искать там, где частицы информации еще не приведены в соответствие друг с другом. Использование прибыльной возможности заключается в выявлении и исправлении несогласованности различных групп планов. И, разумеется, по ходу процесса коррекции происходит сокращение самих прибыльных возможностей. В лучшем случае, способность людей замечать происходящее (а тем более то, что вероятно произойдет) в высшей степени несовершенна. Соблазн прибыли и боязнь потерь в определенной степени поддаются расчету, чтобы привлечь по крайней мере часть предпринимателей. Действия пионеров предоставляют другим, менее бдительным предпринимателям информацию, которую уже невозможно не заметить.

Таким образом, суть "мотива погони за прибылью" (и, в частности, его значение для нормативной экономической теории) нельзя представлять как побуждение работать усерднее или более эффективно распределять ресурсы. Действие мотива прибыли (включая, разумеется, отрицательный стимул убытков) наиболее показательно в разжигании бдительности предпринимателей -- в поощрении их держать свои глаза открытыми для новой информации, ведущей к новым планам <см. раздел "Ошибочное распределение ресурсов, трансакционные издержки и предпринимательство">. И его мощное влияние в этом отношении приобретает нормативное значение из-за предыдущей неудачи скоординировать набор решений <о взаимосвязи между неэффективностью, о которой сигнализирует существование прибыльных возможностей, и тем, что X. Лейбенстайн называет "х-неэффективностью", см. выше>.

Ничего не меняется, когда чистая предпринимательская прибыль возникает из спекулятивного предвидения ситуации. Если неожиданный неурожай становится причиной роста цен на зерно, зерновые спекулянты получают прибыль. Разница между старыми ценами на зерно и новыми, более высокими ценами отражает отсутствие "согласованности" (во времени) потребительских планов индивидов. Многие из тех, кто потреблял или продавал зерно, когда цены на него были низки, не сделали бы этого, если бы знали, что другие (или они сами) вскоре пожелали бы заплатить более высокие цены. Если бы некий предприниматель правильно предсказал неурожай, то он бы смог бы предотвратить недостаток координации. Прибыль удачливого спекулянта зерном возникает именно таким образом.

В статье, посвященной теории спекуляции, Самуэльсон отрицает, что конкуренция между спекулянтами способна уничтожить подобную спекулятивную прибыль на рынке зерна. Эта прибыль "создается изменившимися обстоятельствами" <Samuelson. Intertemporal Price Equilibrium: A Prologue to the Theory of Speculation, p. 209>. Это верно только в той мере, в какой предыдущая конкуренция между спекулянтами не смогла предвосхитить неурожай. Таким образом, не столько сами изменившиеся обстоятельства породили эту прибыль, сколько рыночное незнание в прошлом об этих будущих обстоятельствах.

Самуэльсон также указывает на то, что нельзя заявлять, что прибыль "заслужена" предпринимателем (в том смысле, что он один "произвел" нечто, что общество ценит соответственно величине этой прибыли). Выгоды, которые общество получает благодаря обнаружению рынком неурожая, к примеру, несколькими секундами раньше, должны быть весьма невелики. Однако предприниматель, обнаруживший проблему несколькими секундами раньше своих конкурентов, зарабатывает целое состояние <Ibid.>. Здесь Самуэльсон, по-видимому, утверждает, что нет никакой связи между стимулом, предлагаемым предпринимателю, и выполняемой им общественной функции. Здесь также замечание Самуэльсона может стать причиной недоразумения.

Разумеется, верно, что предпринимательскую прибыль нельзя интерпретировать как отдачу от эффективности производства (так что ссылка Самуэльсона на "кларковскую наивно-производительную теорию этической заслуженности" вряд ли уместна). Однако нет необходимости решать вопрос этической заслуженности прибыли для того, чтобы признать общественную функцию прибыли и соответствие между ценностью этой услуги и силой стимула прибыли. Если товар продается по десять, в то время как где-то (или в будущем) покупатель готов платить пятьдесят, разрыв в цене отражает разницу в оценках ценности товара двух покупателей (и таким образом, серьезность отсутствия согласованности между решениями, принимаемыми на рынке). Представленная в таком виде прибыльная возможность предлагает стимул для предпринимательской коррекции, точно отражающий степень несогласованности. Именно на этот стимул полагается рынок, чтобы заставить конкурирующих предпринимателей ("спекулянтов") стремиться ликвидировать пробел. Поэтому вовсе неудивительно, если выигравший предприниматель заберет все. Следует признать, что даже если бы не было "выигравшего предпринимателя" и он, таким образом, не воспользовался счастливым случаем, всего несколькими секундами позже появились бы другие; но если бы победителю не причитался приз, совсем необязательно, что эти другие появились бы столь же быстро (если бы вообще появились).

Ошибочное распределение ресурсов, трансакционные издержки и предпринимательство

Тема этой главы, возможно, станет понятнее, если связать ее с недавним критическим обсуждением ортодоксальной экономической теории благосостояния. В экономической теории благосостояния оптимальность по Парето определяет хорошо известные предельные условия, гарантирующие, что не существует альтернативных направлений использования единицы ресурса, где бы она могла сделать более ценный предельный вклад в благосостояние. Если эти условия не выполняются, то мы имеем, на языке паретианцев, неэффективную модель распределения ресурсов. С другой стороны, в обширной литературе, берущей свое начало в новаторской статье Коуза < Проблема социальных издержек // Фирма, рынок и право. -- М.: Дело, 1993, с. 87-143> утверждается что, (a) если сделки, необходимые для перераспределения ресурсов, сопряжены с нулевыми издержками, то рынок устранит все ошибки в распределении ресурсов; (b) если сделки, необходимые для перераспределения, обходятся дорого, то может быть неправильно описывать нарушение паретианских условий как неэффективность (так как издержки "исправления" могут быть столь велики, что перевесят достигнутые улучшения). Именно первое из этих утверждений я подвергну критическому рассмотрению ниже.