Традиционная культура народов Алтая (стр. 8 )

Часто практиковалось просватывание детей малолетнего возраста или с большой разницей лет. Это было характерно в основном для среды богачей. Иногда родители просватывали двадцатилетнюю девушку за десятилетнего мальчика. После сватовства таким «молодым» ставили аил (юрту), где они жили совместно. За поведением невесты родители жениха следили очень строго, и она должна была достойно ожидать возмужания своего нареченного. Родители мальчика или юноши, как правило, сами выбирали ему девушку, стараясь найти наиболее работящую.

Определенным отголоском левирата у алтайцев можно считать те случаи, когда женщина, овдовев, должна была выйти вторично замуж за младшего сына свекра. В случае отказа, она вдовствовала, воспитывая детей в своей юрте при семье родителей умершего мужа. Возвращаться в семью своих родителей или к родственникам вдове категорически запрещалось, и это правило нарушалось очень редко. Если это все же происходило, то ее имущество (приданое) не возвращали. Довольно распространенной формой были кузенные браки. При этом детям замужней женщины разрешалось вступать в брак с прямыми потомками ее брата в любом поколении, и, напротив, мужчине не разрешалось вступать в брак с дочерьми родной сестры. Если жених и невеста были взрослыми, то сговор иногда совершался между ними, без согласования с родителями. В таких случаях наиболее распространенным и широко практиковавшимся способом заключения брака было похищение девушки с последующим сватовством и свадебным обрядом.

В. Дьяконова так описывает этот обряд в Улаганском районе: акт похищения проводили обыкновенно под вечер [8]. В условленном месте к укрывшейся девушке подходила женщина и вела ее к лошади, на которой сидел жених. Парень сажал девушку в седло и все мчались в дом к родственникам жениха. Обычно невесту помещали в дом старшего брата жениха или к мужу сестры. О похищении сразу же сообщали родителям девушки. Это поручалось далекому родственнику жениха, а его родители и родственники начинали подготовку к сватовству. В Кош-Агачском районе жених, его друзья и несколько женщин ехали ночью в определенное место, где по предварительному сговору их ждала девушка, и «похищали» ее таким же образом. В Кош-Агачском районе девушке, если ее хотели похитить, тайно от ее родителей подносили серебряный перстень. Принятие девушкой перстня означало согласие на брак, и тогда ей назначали день, когда за ней приедут. Для заключения брака как своего рода экономической сделки необходимо было два условия - внесение невестой в семью жениха своего приданого и внесение женихом «платы» за девушку (калым). Приданое девушки, как упоминалось выше, в отличие от калыма готовилось заранее. По размеру же оно, скорее всего, соответствовало, а зачастую и несколько превышало его. Помимо того, что приготавливали девушке ее родители, у родственников, как по отцовской, так и по материнской линии просили скот, утварь, различные предметы бытового назначения. Свою долю в приданое вносила и киндик эне - женщина, принимавшая роды.

Приданое выделялось девушке от семьи в качестве личного имущества, которое с замужеством переходило в собственность семьи мужа. Размер его зависел от благосостояния семьи, родственников и не имел строго определенного размера. Помимо одежды, личных украшений, конского снаряжения, домашней у твари, обстановки жилища (войлочной юрты) в первую очередь выделялся скот, самое малое - 2 коровы. 10 овец.

К свадьбе девушке обязательно готовили седло и полную сбрую для коня, богато украшенные, что требовало немалых денежных затрат. Готовили в приданое также различного вида изделия из войлока (5-6 ковров) для пола. Для постели богачи давали не менее 10-12 катаных из войлока матрацев, а бедняки – три-четыре штуки. Девушка также обеспечивалась всеми видами одежды (как зимней, так и летней). Если девушка была просватана рано, то ее скот держали в ее семье, пока она не подрастала и не выходила замуж.

Обряды сватовства и свадьбы. Если невеста похищена и находится в аиле родственника со стороны жениха, семья жениха готовит напитки, пищу, подарки для поездки сватов (к родителям девушки). Прежде всего, со всех собирается арака - алкогольный напиток, который гонят во всех домах. Прежде он разливался в сосуды из кожи.

На следующий день после похищения родственники жениха отправлялись в аил родителей невесты. На этапе сватовства особое значение придавалось подношению араки родителям, родственникам невесты.

Приехав, сваты располагались у порога, родители же и родственники девушки рассаживались на тор (передняя, почетная часть юрты, аланчика и других видов жилища). Старейший из сватов (это могли быть мужчина или женщина) произносил благопожелание (алкыш). Родители девушки разводили в юрте жаркий огонь. Церемониал общения начинался раскуриванием трубок: приехавшие подносили свои трубки родственникам невесты, а те им - чашки с кислым молоком.

На традиционный свадебный обряд алтайцев заметное влияние оказывало христианство. Священники требовали, чтобы брак освящался церковью. Для совершения обряда венчания невеста должна была быть не моложе 18 лет и иметь соответствующий наряд. Поэтому молодые до сватовства и свадьбы зачастую не только жили совместно, но и имели детей.

Что касается многоженства, то еще к началу двадцатых годов мужчины изредка имели до трех жен. Каждая жена располагала своей юртой, которые супруг посещал по очереди, чтобы жены не ссорились между собой. Старшая жена распоряжалась всем семейным бытом, средняя занималась приготовлением пищи, выгонкой араки, младшая должна была помогать по хозяйству, доить скот.

Казахская свадьба состояла из нескольких этапов: предварительный сговор, сватовство, свидание жениха и невесты, свадьба в доме невесты, переезд молодой в дом мужа, свадебное празднование в ауле мужа.

Сговор и сватовство. Существовали различные виды сговора между родителями жениха и невесты. Сватовство не ограничивалось сговором. Проходили и смотрины. Процесс сватовства был непростым: сватов торжественно принимали. Приближенные жениха преподносили невесте и ее родителям подарки, полагающиеся по традиции. После сватовства и уплаты калыма жених ехал в первый раз навестить свою невесту. Следующий этап казахской свадьбы - это приезд жениха за невестой. В доме отца невесте на голову надевали свадебный головной убор с особым покрывалом, в котором она должна была приехать в аул жениха. В день отъезда невесты сватам показывали приданое. Проводы девушки – важный этап казахской свадьбы. Накануне отъезда, невеста с женой старшего брата или подругой обходила всех родственников и прощалась с ними. На свадебном тое устраивались различные игры.

В настоящее время традиционный обряд казахской свадьбы сохранился с незначительными изменениями. Они заключаются в том, что жених с невестой перестали надевать национальную одежду, хотя ее элементы часто встречается и в современном свадебном наряде невесты. Соблюдается один момент: с головы невесты снимается фата и завязывается платок.

Русская поминальная обрядность. Обряды поминальные справлялись по усопшим родственникам на девятый, двадцатый и сороковой дни, в годовщину и в календарные дни поминовений. Считалось, что они облегчают страдания души умершего. Было принято заказывать заупокойные литургии. Сорокадневная молитва в церкви по умершему называлась «сорокоуст». Считали, что в девятый, двадцатый и сороковой дни душа прилетает домой, поэтому для неё на следующий день после смерти ставили на божницу чашку с водой и блином или хлебом, которые обновляли ежедневно в течение сорока дней (блин или хлеб подавали нищим, а воду выливали). Девятый и двадцатый дни отмечались скромно, в семейном кругу. В церкви заказывали панихиду, посещали кладбище, подавали нищим милостыню, угощали соседей кутьёй и пирогами — для поминовения. Сороковой день («сороковины», «сорочины») отличался особенной важностью и торжественностью. Обязательно посещали церковь, могилу умершего, а затем устраивался обильный обед, на который приглашалось много народу и духовенство. Считалось, что в этот день покойник последний раз незримо обедал за хозяйским столом, поэтому для него ставили посуду, клали ложку. Все обряды этого дня назывались «проводами души». Посещение церкви, кладбища и поминальный стол устраивались и на годовщину смерти. После этого умерший сливался с культом предков, а поминки переходили в поминальные обряды народного календаря.

Традиционные формы погребального обряда у алтайцев показывают, что ему и поныне присуще определенное многообразие как на уровне церемониалов, так и способов и форм захоронений. Отсутствие одного сложившегося погребального обряда объясняется этническими, географическими и религиозными причинами.

Христианство, особенно с середины XIX века вплоть до начала XX века, очень заметно воздействовало на эту сторону жизни. Однако, как в момент распространения, так и во время наиболее активного утверждения христианства среди алтайцев по-прежнему бытовали и традиционные формы погребальных обрядов.

Наиболее типичным и традиционным являлся подкурганный вид захоронений, аналогичный тому, что был известен тувинцам. Для погребения умерших использовали насыпи древних курганов, то есть совершали впускные захоронения, а иногда возводили над умершими каменную наброску. Наиболее распространенными были впускные погребения человека и его коня. Под голову человеку подкладывали седло, некоторую часть конскою снаряжения оставляли при животном. Поверх укладывали несколько жердей, взятых от крыши юрты или остова жилища, помимо жердей могли положить и часть войлочной юрты. Сверху покойного забрасывали теми же камнями, что составляли насыпь древнего кургана. Тело шамана в срубе обычно клали в повседневной одежде, седло под голову, здесь же располагали бытовой сопроводительный инвентарь. Предметы шаманского культа, бубен, духов-помощников обычно располагали поверх тела в срубе. Шаманский плащ и шапку вывешивали невдалеке от захоронения на деревьях. Захоронения шаманов всегда были одиночными, устраивались они в лесистых местах, с красивым обзором местности.

У телесов и теленгитов бытовал воздушный способ погребения умерших. При воздушном способе тело умершего в одежде, головном уборе, обуви обворачивали войлоком и клали на кору лиственницы в рост человека. Для захоронения избиралось отдаленное, не посещаемое людьми и скотом место в горной тайге. Возможно, под влиянием христианства появились захоронения в неглубоких могильных ямах, но над ними по-прежнему возводили срубы. К месту захоронения умершего сопровождали, как правило, мужчины. В мире мертвых жизнь мыслилась по образу «земной», с теми же правилами и занятиями.