Модернизация экономики (стр. 10 )

—    опора и вера в собственные силы.

Все органичные страны опирались не на копирование, а на собственные возможности. Успех такого стиля модернизаций легко объясняется теорией Майкла Портера, который, исследовав множество стран, пришел к выводу, что эффективного развития успешных на внешних рынках технологий и товаров можно добиться тогда, когда эти товары и технологии имеют большой внутренний рынок. Именно в тот момент, когда новые товары находят покупателя внутри страны, начинается консолидация элит, и дальше она укрепляется автоматически, так как у страны появляются крупные, современные и сильные компании, которые становятся ядром консолидации.

Страны, вставшие на путь модернизации, хорошо понимали свою экспортно-импортную политику и все вышли из модернизации, со всей очевидностью выиграв ту или иную войну за внешние рынки. Если попытаться суммировать сказанное, то органичная модернизация — это акт сознательного, хорошо планируемого развития страны, к которому нация уже готова и потому не требуется избыточное мобилизационное напряжение и в результате которого страна занимает самое выгодное для себя место в мировом разделении труда.

К моделям догоняющей модернизации можно отнести Китай, Аргентину, Ю.Корею, Тайвань, Россию, Узбекистан. Разница между модернизацией догоняющей и органичной состоит в роли государства. В сценарии органичного развития вариативность развития и общая гибкость системы выше, тогда как в догоняющей модернизации решающая роль государства повышает вероятность ошибки в выборе «единственно правильного направления развития», а также вероятность перенапряжения сил, повышает системные риски, особенно на фазе сокращения темпов роста и выхода системы из стадии форсированного роста. Одна из основных ловушек при проведении догоняющей модернизации – гипертрофированная роль государства. Государство вынуждено не только заниматься экономической модернизацией, но и брать на себя функцию социально-политического развития.

Некоторые исследователи выделяет две альтернативные модели модернизации[4]:

—    инновационная;

—    догоняющая.

«Инновационная» модель, стимулом которой явля­ются внутрисистемные силы, характеризуется про­цессом постоянного поиска по созданию, проверке эффективности и отбору для массового воспроиз­водства технологических и институциональных но­вовведений в пределах одной и той же социально-экономической системы. В ходе инновационной модернизации осуществляются радикальные из­менения в технологических укладах и социально-экономических институтах, которые определяют траектории мирового экономического развития. Вряд ли можно согласиться с распространенным в литературе определением их как «органических»: социально-экономическое развитие отдельных стран по инновационной модели сопровождалось достаточно глубокими и разрушительными соци­альными и политическими конфликтами.

Альтернативная «догоняющая» модель основа­на на адаптации исторически передовых техноло­гических и институциональных заимствований, проявивших свою эффективность во внешних условиях. Ее стимулом является «запаздывающее» развитие по отношению к внешней системе и ра­стущие вследствие этого угрозы. Принципиаль­ное теоретическое значение имеет различие базис­ных и улучшающих нововведений. При развитии по догоняющей модели диффузия базисных инноваций имеет своим источником заимствова­ния из внешней системы по отношению к принимающей, но не ограничивается их имитацией. Бо­лее того, оно предполагает наличие улучшающих нововведений в процессе и в результате адаптации заимствованных радикальных инноваций.

Инновационная модель в наибольшей степе­ни характерна для стран, формировавших ядро мировой экономической системы, создававших институционально-технологические эталоны ми­рового развития в индустриальную и постинду­стриальную эпохи. При этом основы историче­ски передовых технико-экономических парадигм генерируются в сфере национального интеллек­туального произ­водства, интенсивно использую­щего накопленный обществом человеческий ка­питал, количество и качество которого определяют соответствующие мировые стандарты.

Для стран, находившихся на полупериферии мирового развития, более характерно следование догоняющей модели. Как правило, инициатором такой модернизации выступала часть политиче­ской элиты, имевшая в своем распоряжении мощ­ные рычаги государственной власти.

Речь идет, разумеется, о преобладании призна­ков той или иной модели в реальной практике на­ционального развития в глобальной миросистеме, в то время как фактическая динамика системных трансформаций в определенных соотношениях содержит признаки обеих моделей.

В рамках исторически длительного экономи­ческого цикла с большей вероятностью и качество развития, и темпы роста экономики по догоняю­щей модели будут ниже, чем по инновационной. Это связано, в том числе с тем, что в последнем случае субъекту успешной инновации достается значительная по размеру риск-премия, которую в литературе часто называют «интеллектуальной рентой» или «квазирентой».

С позиций миросистемного подхода И.Валлерстайна может быть предложено адекватное теоретиче­ское объяснение данного эффекта[5]. Страны ядра, «сердцевины»мирового технологи­ческого и ин­ституционального развития специализируют­ся на производстве инновационных продуктов со значительной интеллектуальной составляющей. При условии надежной защищенности временной монополии на инновационное знание, оно явля­ется уникальным и не может быть заменено дру­гим. То есть интенсивность ценовой конкуренции в этих сегментах сравнительно низкая. Следова­тельно, цена такого продукта может содержать значительную рентную составляющую. В этом случае при инновационной модели значительная по размеру положительная «интел­лектуальная рента» достается субъекту успешной инновации. Но в случае неудачи инновации риск-премия окажется отрицательной.

В то же время, «периферийные» страны дого­няющего развития, как правило, специализируют­ся на производстве заменимых товаров, массовый выпуск которых уже освоен в странах ядра миро­вой капиталистической системы. Для такого про­изводства характерна повышенная интенсивность ценовой конкуренции. При всех прочих равных условиях это ведет к минимизации нормы предпринима­тельской прибыли национальных экономических субъектов. Последние, в свою очередь, часто стре­мятся повысить ее за счет «административной рен­ты», имеющей источником поли­тические барьеры свободной конкуренции в экономической сфере.

Характеризуя «интеллектуальную ренту» как инновационную риск-премию, которая может иметь как положительные, так и отрицательные значения, следует обратить внимание на то, что инно­вационное развитие предполагает более высокую изменчивость основных показателей, чем догоня­ющее. Это является следствием присущих ей по­вышенных рисков на микро- и макроэкономи­ческих уровнях. Исторический опыт показывает, что при определенных условиях незначительные и случайные инновации могли вызывать эпохаль­ные изменения в производственных технологиях и институтах. С другой стороны, прорывные инно­вации, как правило, не получали адекватной оцен­ки в моменты их создания, в то же время их значимость и эффективность зачастую переоценивались с началом их широкого распространения. Соответ­ственно, инно­вационное развитие предполагает возможность более глубоких структурных кризи­сов, которые, разумеется, не являются исключительно деструктивными и непреодолимыми.

В случае системного кризиса в стране инно­вационной модернизации возможность занять место экономического лидера возникает у дру­гих стран, находящихся на сопоставимых уров­нях развития. Очень маловероятно, что это будет страна, вынужденная осуществлять догоняющую модернизацию и не подготовленная предшеству­ющим развитием к переходу на инновационную модель. В то же время, сопровождающееся экономическим кризисом исчер­па­ние потенциала раз­вития преобладающей технико-экономической па­ра­дигмы в странах-лидерах может создавать потенциал и благоприятные условия для дого­няющего развития «отставших» стран.

Догоняющее развитие имеет смысл, естественно, лишь в контексте социально-экономической отсталости. Таким образом, необходима хотя бы краткая характеристика этого феномена. Прежде всего, следует подчеркнуть, что понимание отсталости имеет смысл только в историческом контексте. Причем историзм этого понятия определяется, по крайней мере, тремя аспектами.

Во-первых, социально-экономическое отставание можно рассматривать лишь применительно к эпохе экономического роста, то есть начиная примерно с конца XVI в. Разумеется, и применительно к более ранним эпохам можно было говорить о более высоком или менее высоком уровне развития того или иного государства, однако в условиях общей стабильности и отсутствия сколько-нибудь значимых социально-экономических или технологических изменений на протяжении длительного периода времени (измеряемого столетиями) проблема преодоления отсталости решалась достаточно легко - путем простого восприятия достижений более развитого народа менее развитым. Решающую роль в этом играли завоевания, причем их направленность существенного значения не имела.

И совсем по-другому стоит задача, когда имеет место экономический рост, изменяющий условия жизни практически каждого поколения людей. Здесь догоняющая страна должна не просто развиваться, но развиваться быстрее передовой. Кроме того, недостаточно просто воспринимать и адаптировать достижения последней, поскольку такой путь в лучшем случае позволит не увеличивать разрыв, но искать и находить способы, институты, механизмы, не известные более развитой стране. В этом состоит первое правило догоняющего развития - нельзя просто следовать путем наиболее развитой страны.

Во-вторых, проблема отставания возникла лишь на определенном этапе роста, когда произошла дифференциация отраслей и стало ясно, что разные сектора экономики вносят неодинаковый вклад в укрепление экономической мощи данной страны. Это не было очевидным практически вплоть до XIX в. Во всяком случае, для А. Смита проблема отставания выступает лишь как количественная, но не структурная.

Как известно, А. Смит не видел особой роли промышленности - для него приоритетной отраслью было сельское хозяйство. И это неудивительно, потому что в его эпоху именно аграрные монархии являли собой образцы наиболее сильных и процветающих государств. И именно поэтому А.Смит считал необходимым проводить такую экономическую политику, которая обеспечивала бы развитие в каждой стране тех секторов, где есть сравнительные преимущества в международном разделении труда. Именно максимально эффективное раскрытие внутренних ресурсов страны представлялось ему главным условием благополучного развития. Эти рекомендации были, таким образом, практически полностью лишены структурного компонента, тех или иных отраслевых приоритетов. Лишь XIX век продемонстрировал, что проблема отставания является в значительной мере структурной, то есть предполагает выделение передовых отраслей и секторов на данной фазе экономического развития. Отсюда следует второй урок: догоняющее развитие всегда предполагает проведение глубоких структурных реформ.