Стенограмма парламентских слушаний на тему "О новых подходах к государственной ценовой политике на современном этапе" (на примере транспортного комплекса) (стр. 14 )

Чиновник, который выполняет процедуру взаимодействия и переговоров между поставщиком естественной монополии и потребителем естественной монополии выступает в роли судьи. Не только в роли судьи, он имеет статус судьи и совершает квазисудебные процедуры. Это не один чиновник, руководитель государственного органа, делает, а это делает практически весь аппарат комиссии по тарифам и междуштатной торговли, которая была создана где-то в 1850 году. И ни одним из президентов она не реорганизовывалась, не переформировывалась его указами, а так и действует по сей день.

И этот метод очень существенный и эффективный, потому что чиновник здесь не выступает той стороной, которая принимает окончательное решение. Он не подпадает под ограничения… туда, куда мы собираемся вступить, в ВТО, потому что сделка о ценах заключается в его присутствии, при его воздействии, конечно. Причем поставщик направляет своих аудиторов и финансистов контролировать калькуляцию у потребителя, а потребитель направляет своих финансистов и аудиторов контролировать расчеты поставщика. И они вскрывают друг друга.

Другое дело, что это вскрытие не является общеамериканским или общеирландским, если говорить о других англосаксонских странах. Оно производится в рамках специальных договоров, которые имеют огромную, уже историческую эпоху, потому что первый из таких договоров-планов национального развития в США был составлен в 1824 году. И с тех пор американцы планируют экономику такими методами своеобразными – многосторонними сделками и многоинстанционными сделками. И чиновники выступают медиаторами, если употребить модное слово, или посредниками при формировании сделок по ценам, по объемам производства.

И надо сказать, что царская Россия тоже планировала до советской эпохи экономику. План ГОЭЛРО – это переделка планов инвестиционной экономики Генштаба, и Кржижановский готовил как первый план царской России, так потом его и переделал… Но дело в том, что здесь стоит институт, институт, который существенен для формирования таких отношений, потому что цены внутри таких сделок другие, чем те цены, которые идут публично, как биржевые цены или как цены открытой экономики. И в рамках этих других цен, которые устанавливаются по внутренним соглашениям между компаниями и позволяют развивать отдельные отрасли промышленности, и появляется возможность государственной политики, промышленной политики... Если мы говорим о ценовой политике просто огульно, по каждой отдельной отрасли и по каждому отдельному товару, то это безрезультатное дело. Нужно говорить о политике регулирования цен посредством переговоров и процедур отношений между различными естественными монополиями, поставщиками и потребителями.

Когда будут представлены также и конечные потребители, в том числе граждане, и не на уровне субъектов Федерации, они должны представляться, быть на уровне муниципальных образований, союзов городов, взаимодействуя, например, с нашим РАО "ЕЭС России" на этих переговорах. Потому что сейчас потребитель электроэнергии не включен даже законом в состав субъектов рынка. Что это за рынок такой, на котором субъектом рынка не является потребитель продукции?

Если говорить дальше более конкретно, статьей 1 закона о естественных монополиях предусмотрено основание образования монополий, что работа монополий, ее производство дешевле, чем если бы данная отрасль не была монополизирована. Это юридическая формулировка, не экономическая. Она дает основания в отношении дирекции той монополии, которая не обеспечивает исполнение этой нормы, применять санкции вплоть до снятия дирекции с постов.

Вообще-то говоря, западный мир знает очень много методов и уголовного преследования руководителей и собственников компаний. Если говорить о планировании, о котором я заикнулся, например по закону, регулирующему планирование национального развития Ирландии, там составляется семилетний план. Там существует лестница наказаний для дирекции и для собственника фирмы, которая вошла в этот план, в эту многостороннюю сделку, начиная от устного телефонного предупреждения, но заканчивая пятилетним тюремным заключением и 5 миллионами штрафа из личных средств.

Поэтому здесь мы находимся перед ситуацией, когда надо создавать институты. Надо отойти от такого сплошного коалиционного подхода, когда государственный орган сам проверяет эти затраты. Пусть это делают те, кому эту продукцию нужно одному поставлять и другому потреблять.

Конечно, здесь потребуется создание лиц, представляющих интересы потребителей разного рода. Проще, когда транспортники потребляют продукцию у производителя углеводородного сырья или у поставщиков топлива. Другое дело, когда стоимость транспортных услуг, как сегодня говорил представитель антимонопольной службы, начинает расти в ценах на билеты, и они растут быстрее, чем цены на топливо. Здесь также должна быть представлена сторона потребителя, но она уже будет потреблять услуги транспортников, и она должна участвовать в таких переговорах, конечно, под контролем, надзором соответствующих чиновников.

Сформировать орган, в котором бы чиновники выполняли такие функции, дело непростое, потому что здесь должны быть люди, обладающие определенным статусом. Надо сказать, что так называемые административные органы Соединенных Штатов Америки, один из них я называл сегодня, создаются совместным актом президента и конгресса. Они не могут быть реорганизованы решением президента, также не назначаются в эти органы министры. Они не входят в правительство, руководят ими чиновники, и все там сидят. Но, конечно, они выполняют эти функции под контролем закона, а не просто политической власти.

Вот краткое мое дополнение к вашим обсуждениям. А наш институт готов включиться в работу, если у вас будут такие интересы. С моей точки зрения, вопрос не простой, потому что наши естественные монополии не захотят таких переговоров. Сейчас они могут принудить потребителей покупать за те деньги, которые они вкололи с помощью кувалды — государственного органа, регулирующего цены. И он является такой кувалдой в руках естественных монополий. Поэтому надо перейти от нашей практики, фактически советской, и не говорить, что в советской системе было все так хорошо. Те, кто мог лоббировать интересы своих компаний, например, "Электросила", которая добивалась по своим турбинам при их поставке 1000-процентной рентабельности. Другие, кто не мог так лоббировать в ЦК и в высших органах, в Госплане свои цены, нужные им, в таком виде рентабельность не получали. Некоторые время им давали получать такую рентабельность, потом, правда, ограничивали. Но в принципе то же самое.

Поэтому здесь вопрос о том, чтобы создать новый институт, которого не было. И спешить с этим не надо, потому что все быстрые наши мероприятия, которые были, они все выродились. И хотя мы говорили об использовании зарубежного опыта – ничего подобного, деформирование зарубежного опыта носит систематический характер. И мы возвращаемся к каким-то скособоченным институтам последних лет советской системы, именно последних лет, не периода расцвета, а периода краха. Поэтому, конечно, здесь сложный вопрос, чтобы ввести эту систему. Нужно законодательно регулировать такие процедуры, законодательно вводить институты, а потом обеспечивать, чтобы эти законы исполнялись.

Спасибо, Николай Михайлович.

Уважаемые друзья, как мы договорились, сейчас будем заканчивать наши слушания. Видите, я выбился из графика, обещал за 2,5 часа провести мероприятие, а понадобилось целых три часа для того, чтобы рассмотреть эти проблемы.

Вы знаете, мы проводим слушания под эгидой Комиссии Совета Федерации по естественным монополиям. Перед этим (полгода назад) была записка от Российского союза товаропроизводителей, где я являюсь президентом. Я обратился с этой запиской в комиссию, она рассмотрела и сочла нужным, чтобы на парламентском уровне заслушать этот вопрос.

Вы знаете, наша комиссия практически систематически занимается этими вопросами. Это и сельское хозяйство (два раза в год мы обязательно смотрим – посевная, уборочная кампании), транспорт, авиация и так далее, то есть мы систематически сталкиваемся с этой проблемой. И готовя слушания, вы обратили внимание, мы ведь поставили вопрос несколько шире, нежели о транспорте. Мы сказали о новых подходах государственной ценовой политики на современном этапе (на примере транспортного комплекса). Мы уважительно относимся к транспортникам, но хотели на вашем примере все-таки коснуться более глубоко этого вопроса по стране, что же делать, в конце концов.

Я благодарю всех, сегодня было очень много высказываний. Понимаю, если бы продлили время выступлений, по-видимому, еще было бы их очень много. Я убедительно прошу тех, кто не сумел выступить, у нас они записаны, и кто созрел для того, чтобы внести конкретные предложения, пожалуйста, передайте свои материалы, и если они в напечатанном виде, передайте их нам.

Во-первых, мы будем редактировать наши рекомендации с учетом обсуждения.

Во-вторых, это попадет в стенограмму. И в том сборнике, который мы выпустим, найдут отражение ваши выступления. Поэтому вы не сильно переживайте, что не сумели выступить по некоторым вопросам.

Я не хотел бы сейчас останавливаться на том, что этот сказал то-то, наша позиция такая-то, это ни к чему… Я считаю, что все, кто выступал, все они выступали с определенными предложениями. Да, они не совпадают друг с другом. Потому что было бы наивно думать, что у нас абсолютно единая позиция в этих вопросах.

Мне кажется, Анатолий Николаевич подошел немножко сжато к вопросу о ценообразовании, но мы его понимаем. Он — государственный чиновник, и ему говорить поперек той линии, что проводится в Правительстве, может быть, окажется для него не очень приятно. Ему могут сказать: что же ты проводишь какую-то политику, которая не поддерживается, допустим, Правительством страны?

Но подавляющее большинство выступающих, мне кажется, обратили внимание на одно. И я очень доволен, что те мысли, которые у нас были при подготовке этих слушаний, я уже говорил, мы готовились несколько месяцев, они в какой-то степени совпадают. Мы прекрасно понимаем, что возврата к той ценовой политике или к органу, который устанавливал цены в советское время, по-видимому, это дело нереальное, да и ненужное. Мы же живем в совершенно другой экономической системе – рыночные отношения и так далее. Поэтому мы должны более гибко к этому делу подходить, а не говорить, что давайте будем устанавливать цены на все и вся. Это нереальное дело, это будет маниловщина. Поэтому мы должны подходить к этому достаточно гибко и с современных позиций.