Стенограмма парламентских слушаний на тему "О новых подходах к государственной ценовой политике на современном этапе" (на примере транспортного комплекса) (стр. 7 )

Это объективная реальность, с ней нельзя не считаться, и здесь Минэкономразвития и торговли надо бы посчитать, что мы все-таки находимся в другой зоне. Каким образом вести эту ценовую политику? Первое. Мы предлагаем, цены не регулировать. Второе. У нас нет претензий ко всем участникам рынка, потому что не работает в правовом поле.

Но у нас есть предложения. Первое: просить Правительство и Федеральное Собрание Российской Федерации принять в течение двух лет полный пакет законодательно-правовых актов прямого действия, обеспечивающих проведение рыночными инструментами государственной ценовой политики по защите равноправных условий всех субъектов рынка, используя при этом, конечно, и мировой опыт. Во-первых, нужен закон о бухгалтерском учете, отчетности и аудите. Но не с российскими вариациями, а с теми, которые существуют по международным стандартам о сверхприбылях, о которых здесь говорили, предусмотрев изъятие 90 процентов сверхприбылей, как на той стороне. Мне говорят: а как будем определять сверхприбыль? Очень просто: так же, как и они, по тем же критериям, здесь даже говорили как. Изучить новый закон США о необоснованном повышении цен с целью адаптирования его применительно к России (может, не на 150 миллионов, может, не на 3 года тюрьмы, но что-то в этом роде). Принять закон, он называется во всем мире антитрестовским, у нас — о конкуренции, и чтобы там штрафные санкции были не менее 10 процентов. Во всем мире они не меньше 10 процентов, потому что иначе механизм не работает, у нас 2—4 процента. Тогда кого этот закон поощряет? Говорят, что он свернет бизнес. Каким образом? Если ты честный предприниматель, а это 100 процентов, так кого мы защищаем? Почему 2–4 процента, когда в мире такой механизм не работает?

Еще же нет его.

В. Б.ЕФИМОВ

И в заключение, Николай Иванович, и к Вам обращаемся, действительно это одна из кардинальных проблем нашей экономики, нашего государства. Мы бы просили, первое, попробовать провести по данному вопросу слушания в Федеральном Собрании, то есть не на таком вот уровне, а на самом верху.

Второе. Просим, может быть, доложить об этом и Президенту, председателям палат Федерального Собрания, что проблема не однозначная, проблема серьезная, проблема требует большого государственного понимания.

У меня вопрос есть к Вам, Виталий Борисович. Спасибо за доклад, но Вы много раз говорили, что нужны какие-то комплексные меры…

В. Б.ЕФИМОВ

Конечно.

…что нужна ценовая политика и так далее. Два года, по Вашему мнению, в течение двух лет Правительство должно внести законы прямого действия, а парламент принять их и так далее. Вы скажите, а кто это будет делать? Минэкономразвития или, может, Минтранс, или наши антимонопольные службы? Кто делать-то должен? Мы третий доклад слушаем, и, знаете, растопыренный он все-таки идет, не поймешь, кто же, в конце концов, в государстве отвечает за все. Вот каково Ваше-то мнение?

реплика

Госплан нужен.

В. Б.ЕФИМОВ

Не надо Госплана, причем здесь Госплан? Николай Иванович, понимаете, мы с Вами по своей воле или не по своей, но строим новую экономическую формацию, такую, которая уже десятилетиями отработана на той стороне. Разве это проблема — написать закон? Да это не проблема.

Но кто? Вы будете писать, или кто-то еще?

В. Б.ЕФИМОВ

Я Вам сейчас объясню. Допустим, закон о конкуренции. Когда он написан, сколько уже лежит? Но его туда не пропускают. Кто ввел 2 процента и 4 процента? Что, может, он не знает, что 10 процентов? Знает, но ведь каким-то образом туда ввел. Вы представляете, как это вводится?

Виталий Борисович, наоборот, хоть идут на эти 2–4 процента. Но Вам же известно, что сегодня, не помню, сколько МРОТ, значит, когда сегодня штрафуют, то говорят: вот возбудили дело по нескольким компаниям. А мы подсчитали, что они отрабатывают этот вот штраф за час – максимум полтора. Вот и все. Он предлагает все-таки 4 процента от производства.

В. Б.ЕФИМОВ

Почему же четыре-то? Давайте предложим 10.

Но вот сейчас он будет выступать, Вы ему зададите вопрос.

В. Б.ЕФИМОВ

Но я задавал.

Все, спасибо.

Виталий Борисович, еще один вопрос. Меня, конечно, очень сильно… спасибо, во-первых, за очень такое дискуссионное выступление. Думаю, Вы затронули многих в зале своими выводами. Но меня зацепило одно: Вы сказали, что у нас в транспорте уходят в криминальную сферу, в "серую зону" до 70 процентов транспортников.

В. Б.ЕФИМОВ

А почему Вас это зацепило?

Зацепило, потому что впервые эту цифру услышал публично. Зацепило еще вот что: именно цены на горюче-смазочные материалы побуждают владельцев транспортных компаний хватать людей с улицы, из Средней Азии, сажать их без прав за руль. Я думаю, что это не совсем так. Почему? Потому что, в первую очередь, должна быть и ответственность владельцев этих транспортных компаний, чтобы они не подвергали риску в том числе и нас, потребителей этих транспортных услуг. Не только цены на ГСМ, наверное, виной, а, наверное, какое-то такое… Нет ужесточенного спроса, почему такие вещи могут быть для них позволительными…

В. Б.ЕФИМОВ

Государство имеет три громадных системы влияния на всю экономическую жизнь в стране: налоговую, ценовую и формальную, то есть лицензии и все прочее.

Конечно, Вы затронули вопрос, и я мог бы сейчас Вам доложить о том, что в принципе система регулирования транспорта в стране ликвидирована, поэтому туда и лезут все. Она была, кстати, убивали и в 1990 году — тоже 36 тысяч, но потом к 1995 году стало вдруг какими-то мерами 30, даже 29 тысяч.

Сейчас транспортной инспекции практически нет, в ней было 8 тысяч человек, а сейчас 3 тысячи, и она все больше сокращается. Милиция все берет на себя, но разве она… это не их вопрос, во-первых, это совсем другая сфера, она не может справится с этим вопросом, если вы считаете… Потому что никого не проверяют. Вышли они с телекамерой, нахватали людей и всем показали, что они работают, а пассажирские проверяются раз в квартал (от и до) досконально. Если раз в квартал вы их проверяли, как на Западе, там же работают в такой системе, и мы по этой системе вроде шли, а потом решили, что все будет делать милиция.

А вот почему ушли в эту "серую зону"… А как не уйти? Или остаться безработным или уйти туда в автотранспорте… Да, эксперты обосновывают, у них есть расчеты о том, что в автотранспорте уходят до 70 процентов.

Спасибо.

Сейчас выступит , Национальный институт развития РАН. Пока он идет к трибуне, я посмотрел список. Нам, конечно, хотелось бы послушать и наших судоперевозчиков, и автомобилистов международных и так далее. Я не вижу, авиационщики есть или нет?

с места

Окулов должен прибыть.

Он записан, но его нет. Подойдет? Хорошо. Будем ждать.

Следующим, как мы и говорили, будет выступать Анатолий Николаевич Голомолзин.

М. И.ГЕЛЬВАНОВСКИЙ

Во-первых, я хочу поблагодарить за то, что дали возможность выступить на этих парламентских слушаниях. Я ценообразованию отдал 40 лет жизни и могу достаточно авторитетно говорить, потому что действительно то, что было в Советском Союзе, как говорится: что имеем — не храним, потерявши — плачем.

У нас была ценовая служба, причем мощная ценовая служба, все ее ругали, но такого, что творится сегодня, конечно, ничего подобного, даже в страшенном сне не увидеть. Все дело в том, что за этот период времени, а это произошло достаточно быстро, уже к 1995 году у нас практически была уничтожена вся система государственного ценового регулирования. И последний аккорд – уничтожение, ликвидация Инспекции по ценам города Москвы, руководитель которой (бывшей инспекции) здесь присутствует.

То есть практически на сегодня у нас нет профессионально занимающихся ценами специалистов, остались те люди, которые когда-то в Советском Союзе жили и работали, и это была действительно серьезная и мощная база, потому что все эти специалисты расхватаны разными фирмами. Надо сказать, что только один "Газпром" из комитета по ценам целую группу специалистов взял себе на вооружение. Поэтому даже если мы захотели бы что-то создать сегодня, нам надо теперь заниматься серьезно еще кадровым вопросом (надо было бы этим закончить, но говорю об этом с самого начала), нужно еще воспитать кадровый состав ценовиков, чтобы действительно это все как-то у нас пошло.

Говоря о том, что же все-таки у нас происходит, и почему сложилась такая ситуация, обратил бы внимание вот на что.

По сути, если мы говорим о рынке и о рыночных ценах, то ситуация в любой стране складывается таким образом: рынок — это стихия, действия его обусловлены определенными институциональными рамками. Если не создано этих нормальных рамок, которые обеспечивают рыночные механизмы, что называется, действительно их объективацию, то вступает государство. Оно начинает регулировать то, что не может делать рынок. Очень совершенная американская система дает сбои, мы это видели, и как только она дает сбои, включается Правительство, включаются экстренные меры, и все это дело гасится. У нас ничего подобного нет, и даже нет стратегии в этом отношении.

Надо сказать, что пункт "ж" статьи 71 Конституции 1993 года предписывает руководству страны заниматься ценовой политикой, но ничего подобного пока не происходит. Все дело в том, что мы уже примерно трижды пытались такую инициативу проявить. В частности, с Виталием Ефимовичем Межевичем мы готовили материал по ценам на топливо, когда в 2000 году испугались, что начнут замерзать города, и пытались как-то поправить. Слава богу, все прошло, но закон так и не был принят.

С Глазьевым мы пытались сделать, когда он был председателем Комитета по экономической политике, тоже не получилось. Действительно, создается впечатление, что в стране создан жесткий кордон, жесткая преграда для того, чтобы эту проблему решать. А проблему решать надо очень серьезно: цены — это только отражение ситуации, на самом деле все гораздо глубже. Дело в том, что за время, пока мы строили так называемую новую формацию, о которой здесь говорят (непонятно, какая это формация), мы, по сути, ушли от хозяйственной системы, которая выпускала огромную номенклатуру продукции. Ушли в систему, которая работает по очень узкой номенклатуре, по сути.