Корпоративные конфликты и конфликты интересов (стр. 10 )

Например, совет директоров уполномочен произвести оценку рыночной стоимости акций при выкупе акций у миноритарных акционеров. Но если совет директоров полностью состоит из представителей и зависимых от контролирующего акционера лиц, тогда такое решение может быть принято не в интересах миноритариев, а в интересах контролирующего акционера, что на практике часто приводит к занижению реальной рыночной стоимости акций и, таким образом, к причинению ущерба миноритарным акционерам.

Доктрина конфликта интересов редко используется в законодательстве и практически отсутствует в российской правовой литературе. Начиная с 1996 года (с момента принятия Закона об АО) можно найти сотни публикаций, включая комментарии к Закону об АО, о сделках, в совершении которых имеется заинтересованность. Содержащиеся в них исследования посвящены анализу положений Закона об АО. Однако ни в одной из них не упоминается о доктрине, положенной в основу указанных положений Закона об АО. Речь идет о концепции конфликта интересов. Данная доктрина имеет свое начало в английском общем праве и связана с выполнением фидуциарных обязанностей, то есть осуществлением действий в интересах другого лица (fiduciary duties). В настоящее время данная концепция получила настолько широкое распространение в праве при регулировании как корпоративных, так других общественных отношений, что впору говорить о конфликте интересов как о принципе права. Конфликт интересов положен в основу запрета государственным служащим работать в частных организациях, независимости профессионального аудитора (п. 5 ст. 103 ГК РФ), действий агента, представителя, доверительного управляющего в интересах принципала, приоритетного совершения брокерских сделок в интересах клиента, прекращения обязательства в случае совпадения кредитора и должника в одном лице, невозможности совмещения одним лицом функций исполнения решений и контроля за исполнением и пр.

       Неудивительно, что неудачная формулировка “лица, заинтересованные в совершении обществом сделки” (ст. 81-84 Закона об АО) вместо “лица, у которых может возникнуть конфликт интересов” остановила процесс развития российской правовой науки и позволила привести к отказу заявителю в судебной защите. Содержание термина “заинтересованность” (неправильный перевод предложений иностранных консультантов при разработке Закона об АО) так и остался не раскрытым. К сожалению, категория интереса не стоит на первом месте при анализе общественных отношений, и большинство правоведов в своих исследованиях не уходят далеко от конструкций уже принятых законодательных актов, ограничиваясь их толкованием, но не объяснением их сущности.

Возникающие в корпорациях проблемы в основном связаны с конфликтами интересов у лиц, контролирующих бизнес компании - контролирующих акционеров или менеджеров. Чтобы решить эти проблемы, последние 10 лет активно развиваются кодексы корпоративного управления38. Эти документы не имеют обязательной юридической силы. Однако, представляется, учитывая, что природа конфликта интересов носит объективный характер, целесообразно придать некоторым нормам силу закона.

Зарубежное законодательство стремительно меняется. В отношении к конфликту интересов в американском корпоративном праве произошли кардинальные изменения буквально за последние 10 лет. Еще в 1996 году О. Сыродоева писала в книге «Акционерное право США и России»: «Американское право исходит из того, что наличие противоречия интересов само по себе не является достаточным основанием для того, чтобы сделку можно было бы оспорить, ибо такая сделка не обязательно будет совершена в ущерб интересам корпорации. Так, в официальном комментарии к Примерному закону указывается: «…важно твердо помнить о том, что мы имеем дело именно с возможным риском – то есть противоречие интересов само по себе не является преступлением или правонарушением, либо обязательно причиняет вред другим лицам. В противоположность широкому пониманию, иметь противоречие интересов – это не значит быть в этом «виноватым», это просто состояние дел. Наоборот, во многих ситуациях корпорации и акционеры получают значительную выгоду от сделки, несмотря на наличие противоречия интересов со стороны директора» (подраздел F, ст. 8)»39.

С тех пор многое изменилось, и конфликт интересов приобрел прямо противоположный смысл. После корпоративных скандалов в Энрон, WorldCom, и затем вскрывшиеся проблемы практически в каждой крупной корпорации США в 2002 на свет появился закон Сарбейнса-Оксли, который в значительной мере направлен на предотвращение конфликта интересов в совете директоров, комитете по аудиту, у аудиторов и финансовых экспертов корпораций. Американские специалисты поняли, что там, где конфликт интересов существует, он рано или поздно сыграет свою роль и приведет к причинению убытков и ущемлению защищаемых интересов.

       В Европейском праве корпоративные реформы касались несколько других проблем. Например, во многих странах Европы на 1 акцию может приходиться не один, а до 1000 голосов на общем собрании акционеров. Такого рода контроль миноритариев запрещается, так как приводит к нарушению так называемого принципа пропорциональности, согласно которому количество голосов на собрании должно быть пропорционально количеству вложенного капитала.

       Вот почему Кодекс корпоративного управления Германии 2002 года содержит довольно общие и не столь категоричные как в США нормы об избежании конфликта интересов (п. 4.3 и 5.5), ограничиваясь тем, что:

-        управляющие40 должны действовать в интересах компании;

-        управляющие должны раскрывать информацию о любом возможном конфликте интересов (данное обязательство следует включить в Закон об АО, так как сейчас раскрытие такой информации ограничивается совершением сделок с заинтересованностью);

-        могут занимать свои должности, только приняв на себя обязательство не совершать действий в интересах конкурентов компании (данное положение общее для всех кодексов корпоративного управления должно быть включено в Закон об АО, так как сейчас ограничения Закона об АО на работу по найму или занятие должности в органах управления других компаний не содержат каких-либо четких критериев);

-        члены Исполнительного Совета могут осуществлять сделки с заинтересованностью, если их условия соответствуют принятым отраслевым стандартам, и только сделки, носящие существенный характер, должны одобряться Наблюдательным Советом;

-        если конфликт интересов члена Наблюдательного совета носит продолжительный и неустранимый характер, он должен быть снят со своей должности;

-        аудитору не запрещается оказывать компании и другие услуги кроме аудита при условии раскрытия объема консультационных услуг, оказанных в течение последнего финансового года (п. 7.2.1).

       Надо отметить, что право ЕС содержит подробные нормы, предусматривающие систему мероприятий по исключению конфликта интересов у аудиторов публичных корпораций. Комиссия по ценным бумагам США также запрещает совмещение аудиторских и неаудиторских услуг, и такое ограничение распространяется только на компании, акции которых включены в листинг фондовой биржи. Но даже такое ограничение встретило ожесточенное сопротивление со стороны аудиторских фирм.

Общие интересы корпорации должны быть едины для различных типов коммерческих организаций. В закрытых корпорациях (товарищества, общества с ограниченной ответственностью, закрытых акционерных обществах, совместные предприятия) инвесторы капитала лично или через своих представителей участвуют в управлении такими корпорациями. Личное участие в управлении и ведении дел здесь тесно связано с владением частью капитала корпорации. Вот почему передача долей в капитале обременена преимущественным правом покупки или даже согласованием такой передачи с остальными участниками. К самым крупным участникам-управляющим таких компаний относят такие фамилии, как Морган, Рокфеллер, Карнеги, Дюпон и другие.

       Напротив, публичные корпорации, объединяющие огромное количество инвесторов, основаны на других принципах: акционеры не участвуют в управлении, а избирают орган управления, который действует в общих интересах корпорации. Общее собрание акционеров решает лишь самые важные вопросы, связанные с дальнейшей судьбой вложенного капитала. На этом основании существует традиционное мнение о том, что акционерные общества являются, по сути, объединениями капиталов, где личность акционера не имеет значения. Безразличие к личности акционера не исключает достижения «цели компании, которая коренится в общем интересе членов ее»41, хотя и не предполагает их участия в повседневном управлении делами компании. В таких корпорациях контроль над бизнесом находится в руках менеджмента. По признанию Ричарда Коппеса, Главного юриста одного из крупнейших пенсионных фондов США, «пропасть между собственностью и контролем увеличивается».

Однако в развитии структуры собственников публичных корпораций во всем мире произошли значительные изменения. На место по большей части разрозненной массы мелких инвесторов пришли инвестиционные, паевые, взаимные и пенсионные фонды, аккумулирующие денежные средства населения с последующим их вложением в капиталы корпораций, то есть в бизнес. Собственность, таким образом, концентрируется в руках небольшого числа институциональных инвесторов, действующих от имени громадного количества граждан. Питер Дракер такую структуру собственности называет социализмом: «Если социализм понимается как общая собственность на средства производства, то Соединенные Штаты стали первой страной, в которой победил социализм»42.

Современная ситуация в России обусловлена тем, что в публичных корпорациях существует, как правило, контроль одного акционера или узкой группы акционеров, которые хотят одновременно управлять бизнесом, как это происходит в закрытых корпорациях. Эта ситуация усугубляется еще и неправильным концептуальным пониманием сущности публичной корпорации как объединения обезличенных собственников. Обезличенность акционеров противоестественна для принципов корпоративного управления, иначе для кого внедрять эти принципы, если вложения акционеров не носят долгосрочный характер, а их состав ежедневно меняется. На самом деле краткосрочные вложения охватывают не более 10-15 процентов от общего числа выпущенных в обращение акций. Приход институциональных инвесторов на международный рынок капиталов, описанный выше, подтверждает тенденцию к более долгосрочному характеру вложений.