Корпоративные конфликты и конфликты интересов (стр. 11 )

       Несмотря на различия в содержании отношений между собственниками и управляющими, как для закрытой, так и для публичной корпорации характерно одно общее – наличие общего интереса, ради которого инвестируется капитал.

Очевидно, что акционерное общество создается в целях извлечения прибыли. Хотя некоторые ученые (, ) утверждают, что отсутствие прибыли не умаляет характер предпринимательской деятельности, все-таки прибыль является основополагающим интересом акционеров, и отсутствие прибыли должно носить временный, ожидаемый и заранее согласованный характер, присущий бизнесу на ранней стадии развития. Кодексы корпоративного управления (прежде всего кодекс ОЭСР) указывают на «оптимизацию экономических показателей деятельности компании» как на стратегически важную цель работы менеджмента.

Признание общности интересов акционеров приводит к частичному отрицанию принципа демократии при принятии решений. Корпоративная демократия понимается современными российскими правоведами как подчинение меньшинства решению, принятому большинством акционеров. Однако для того, чтобы нейтрализовать диктатуру большинства любое решение большинства должно быть обосновано с точки зрения общих целей и интересов корпорации – оптимизации экономических показателей общества.

Повышение прибыли должно достигаться с учетом публичных интересов, направленным на гармоничное, устойчивое развитие экономики и общества в целом. Это не должно сказываться на ухудшении состояния окружающей среды и т. д. Стоит отметить, что эти цели должны быть непосредственным образом связаны с бизнесом компании. С этой точки зрения компания не должна тратить силы и средства на строительство больницы, а на более эффективное использование ресурсов, платить больше налогов, из которых государство или местное самоуправление осуществляет соответствующие социальные программы.

       Интересы менеджмента должны быть полностью подчинены не интересам какого-либо отдельного акционера, а их общему интересу. Каждый член совета директоров, член коллегиального исполнительного органа, Генеральный директор, управляющая компания должны действовать не в интересах акционера или группы акционеров, предложивших их кандидатуры, а в интересах компании в целом. Поэтому каждый из указанных лиц в публичной корпорации не должен занимать какие-либо должности или иным образом связан с акционером, выдвинувшим его кандидатуру. К сожалению, избежать этого конфликта интересов практически невозможно. Отсюда и многие проблемы публичных корпораций.

       Кодексы корпоративного управления предлагают в качестве средства минимизации такого конфликта интересов включение в состав совета директоров независимых директоров, которые в силу своего статуса должны подавать пример должного поведения и контролировать совершение действий другими менеджерами, имеющими конфликт интересов. Эта ситуация далека от идеальной, но это важный шаг к созданию описанной нами выше ситуации обеспечения независимости менеджмента.

Среди требований, направленных на обеспечение исключения конфликта интересов в корпоративных отношениях можно выделить следующие:

-        члены исполнительных органов не могут входить в Совет директоров общества;

-        Совет директоров должен на треть состоять из независимых членов;

-        Только независимые директора могут определять вознаграждения менеджмента и аудиторской организации, выбирать внешнего аудитора и взаимодействовать с ним в ходе проведения аудита в рамках соответствующих комитетов (по аудиту и по вознаграждениям). При этом хотя бы один независимый директор должен обладать знаниями и опытом в сфере финансов и бухгалтерского учета.

3.2.1. Соотношение компетенции органов управления акционерного общества

Управленческая начинка российских акционерных обществ, во - многом, зависит и обусловлена именно законодательным базисом. Федеральный закон «Об акционерных обществах» задает достаточно жесткую канву, в рамках которой может быть построена система управления в конкретной компании.

       Исходя из этого необходимым элементом концепции развития корпоративного законодательства должно стать определение векторов совершенствования управленческой модели, предлагаемой Федеральным законом «Об акционерных обществах».

Такого рода анализ должен проводиться в отношении, во-первых, каждого органа компании, во-вторых, распределения компетенции между всеми органами. Только такой двуаспектный анализ позволит создать законодательные предпосылки для создания эффективно взаимодействующей системы органов в российских компаниях. 

В частности, необходима регламентация внеочередного общего собрания акционеров, проводимого по инициативе 10%-ных акционеров при отказе совета директоров от созыва. Действующая редакция Закона об АО не предусматривает обязательности судебного оспаривания отказа совета директоров, поэтому 10%-ный акционер вправе созывать внеочередное общее собрание акционеров, не утруждая себя судебным оспариванием такого отказа. Более того, созыв собрания 10%-ным миноритарием допускается Законом об АО, даже если совет директоров отказывал вполне правомерно (например, из-за несоблюдения законодательных требований при предъявлении требования миноритарием).

Многочисленные нарушения при подготовке, созыве и проведении такого собрания самим акционером влекут возникновение «параллельных» советов директоров и генеральных директоров, многочисленные нарушения прав и законных интересов участников корпоративных отношений.

В качестве первого шага для улучшения ситуации можно было бы предусмотреть, что внеочередное собрание может быть созвано 10%-ным акционером только после судебной проверки правомерности отказа совета директоров в созыве такого внеочередного собрания. То есть, как в Германии судебный контроль должен быть не последующим, а предварительным.

Совет директоров. Закон об АО предусматривает два ограничения при формировании совета директоров (п. 2 ст. 66 Закона об АО).

Члены коллегиального исполнительного органа общества не могут составлять более одной четвертой состава совета директоров (наблюдательного совета) общества. Лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа, не может быть одновременно председателем совета директоров (наблюдательного совета) общества.

Указанные ограничения направлены на дистанциирование совета директоров от исполнительных органов общества, что несомненно является благой задачей. Однако, практическая реализация этой идеи не лишена определенных недостатков.

       Практика Круглых столов ОЭСР43 показывает, что страны с переходной экономикой по-разному претворяют в жизнь ограничения по участию сотрудников исполнительных органов компании в совете директоров. Представляется, что российский подход имеет слишком формальный характер. Коллегиальный исполнительный орган в компании может просто не формироваться. В другом случае топ-менеджеры компании могут формально не состоять в нем, а фактически активно участвовать в работе правления. В обоих случаях топ-менеджеры могут составлять гораздо более 25% в совете директоров.

       Запрет на совмещение должностей председателя совета директоров и генерального директора, носящий в Законе об АО абсолютный характер для российских компаний, например, в США и Канаде действует только для крупных компаний, акции которых котируются на бирже. Для нынешних российских условий данный запрет является серьезным препятствием для создания профессиональных советов директоров в быстрорастущих небольших компаниях, логика развития которых требует создания советов директоров для наиболее оптимальной формы реализации стратегической и контрольных функций. 

       Представляется более взвешенным подход, принятый в ряде стран44, по которому в совете директоров ограничивается представительство работников компании вообще (без учета, являются ли они членами правления в случае наличия такового, топ–менеджеры они или их заместители). В этом случае действительно можно говорить об ограничении в совете директоров числа исполнительных директоров – executive directors (членов совета директоров, не являющихся менеджерами).

       До внесения предложенных выше поправок в Закон об АО градация Кодексом корпоративного поведения членов советов директоров на исполнительных, неисполнительных и независимых (п. 2.2.1 главы 3 данного Кодекса) во - многом теряет смысл, поскольку топ - менеджеры (не являющиеся членами правления из-за отсутствия такового в компании или по иным указанным выше причинам) автоматически становятся неисполнительными директорами при их избрании в совет директоров.

В Законе об АО целесообразно установить, что запрет на совмещение должностей генерального директора и председателя совета директоров не распространяется на компании с небольшим числом акционеров.

Проблема соотношения компетенции является чрезвычайно актуальной для российского корпоративного права по нескольким причинам:

1)        Нормы ГК об акционерных обществах и соответствующие нормы Закона об АО не соответствуют друг другу. Например, статья 103 ГК в соответствии с германской моделью управления указывает, что все, что не входит в компетенцию собрания акционеров и совета директоров, входит в компетенцию исполнительных органов управления. Однако компетенция последних ограничена Законом об АО исключительно функциями оперативного управления деятельностью общества.

2)        По мнению американских экспертов, американская модель управления не признает собрание акционеров в качестве органа управления. Данная позиция совпадает и с нынешней позицией по германской модели, в рамках которой наблюдательный совет, ранее не являвшийся органом управления, а только контроля, ныне признается органом управления акционерного общества.

3)        Многие исследователи и даже сам германский кодекс корпоративного управления признают, что американская и германская системы управления сблизились по содержанию функций органов управления и практически не имеют различий. Учитывая эволюцию американской модели (рост значимости совета директоров по сравнению с управляющими директорами45), общепризнанная система управления в настоящее время складывается следующим образом: