Примов и другие против России (стр. 12 )

6) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 июня 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР

Секретарь Секции Суда

СЕРЕН НИЛЬСЕН

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагаются следующие особые мнения:

(a) совпадающее особое мнение судьи Дмитрия Дедова;

(b) совместное частично совпадающее, частично несовпадающее особое мнение судей Паулу Пинту ди Албукерки и Ксении Туркович.

СОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДМИТРИЯ ДЕДОВА

1. Мое мнение касается толкования Европейским Судом по настоящему делу статьи 11 Конвенции. Европейский Суд установил нарушение этой статьи в отношении того факта, что отсутствовала возможность участия в демонстрации. Европейский Суд указал, в частности, что "ограничения свободы собраний, основанные на существе выражаемых идей", должны оправдываться убедительными доводами, и что власти Российской Федерации не привели таких доводов. Однако на самом деле доводы имелись, и демонстрация была запрещена на основании предположительной ошибочности основной идеи, выраженной ее организаторами, поскольку, по утверждению властей, все обвинения в коррупции были ложными и опровергались официальными расследованиями и проверками (см. §§ 132 - 136 настоящего Постановления). Европейский Суд не объяснил, почему эти доводы были неубедительными. Европейский Суд также установил, что требования статьи 11 Конвенции не были нарушены в части насильственного разгона демонстрации. По моему мнению, имеется связь между отказом в согласовании демонстрации, основанным на существе выражаемых идей, и последующим блокированием и столкновением между протестующими и милицией. Первая реакция властей на письмо от 01.01.01 г. (см. § 7 настоящего Постановления) была формальной и противоречила фундаментальным принципам управления в демократическом обществе и впоследствии привела к недовольству, вылившемуся в возмущение, нетерпимость и, в конечном счете, насилие. Если предметом критики являются коррупция и растраты, как в настоящем деле, ключевое значение для поддержания легитимности полномочий властей имеет диалог между властями и организаторами и участие последних в процессе расследования и проверки. Таким образом, власти частично виновны в насилии, допущенном демонстрантами и сотрудниками милиции.

2. Какие фундаментальные принципы применимы в настоящем деле? Вне контекста выборов участие граждан, включая участие посредством протеста, является единственным методом, которым к жалобам может быть привлечено внимание властей. Чтобы участие граждан не было лишено значения, власти должны откликаться на жалобы, выдвигаемые населением, так как влияние индивидуума с необходимостью ограничено способностью властей к реагированию. Поскольку свобода объединения и собраний рассматривается как имеющая существенное значение для демократического самоуправления, сила этих свобод сокращается, если должностные лица государства не реагируют на выдвигаемые жалобы. Действительно, они не могут реализовывать каждое изменение или предложение, отстаиваемое несогласными гражданами. Но проблема возникает, когда должностные лица не дают ответа либо дают формальный или пренебрежительный ответ на утверждения о нарушениях со стороны должностных лиц государства (и при обстоятельствах настоящего дела тот факт, что должностное лицо, отклоняющее жалобы, является тем самым должностным лицом, против которого они выдвигаются, даже еще более проблематичен). Право объединения в целях обращения к властям за удовлетворением жалоб является лишенным смысла правом, если должностные лица дают неадекватный ответ на потенциально обоснованные утверждения о коррупции. Это особенно актуально в отношении местных властей, которые ближе и доступнее для населения.

3. Факты настоящего дела вызывают тревогу в отношении ответа местных властей на жалобы заявителей. В ответ на уведомление о том, что заявители собирались провести демонстрацию для осуждения предполагаемой коррупции и нецелевого использования средств со стороны А. и сопутствующего уклонения правоохранительных органов от борьбы с этими злоупотреблениями, местные власти сообщили, что данные утверждения были безосновательными. По сути этот ответ, как представляется, предполагает, что заявителям было запрещено провести демонстрацию, поскольку власти считали их взгляды неправильными. Пока фундаментальная цель свободы объединения и собраний заключается в том, чтобы граждане могли собираться для выражения мнения относительно работы властей и требования отчета за предполагаемые нарушения - власти не могут запрещать протесты на основании убежденности должностных лиц в том, что позиция протестующих неверна. Такой тип неадекватного ответа на жалобы граждан подрывает одну из базовых функций свободы собраний, а именно право граждан на самоуправление и на доведение их взглядов до сведения органов власти. Если протестующим отказано в возможности проведения демонстрации по вопросу предполагаемой коррумпированности местных властей, им эффективно отказано в возможности донести свои взгляды до общественности и местных властей. Кроме того, демонстранты равным образом имели право выразить свое недовольство ответом властей, сводившимся к тому, что их жалобы были лишены основания.

4. Общепризнано, что свободы слова, собраний и объединения обеспечивают основу для стимулирования активным населением функционирования демократического правительства. Много раз подчеркивалось, что публичная дискуссия является политической обязанностью и самой основой конституционного правительства (см. Whitney v. California, 274 U. S. 357 (1927), De Jonge v. Oregon, 299 U. S. 353 (1937) и New York Times Co. llivan, 376 U. S. 254 (1964)) и что свобода выражения мнения составляет одну из существенных основ демократического общества и одно из главных условий для его прогресса и самореализации каждого гражданина (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Штоль против Швейцарии" (Stoll v. Switzerland), жалоба N 69698/01, § 101, ECHR 2007-V), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии" (Mouvement raelien suisse v. Switzerland) от 01.01.01 г., жалоба N 16354/06, § 48).

5. Совет Европы также выражал озабоченность по поводу демократического самоуправления посредством Резолюции Конгресса местных и региональных властей Совета Европы N 326 "Об участии граждан на местном и региональном уровнях в Европе", принятой в 2011 году, которая призывает государства-участники принимать меры для расширения участия граждан посредством таких методов, как советы, инициативы и референдумы, поскольку "недавние демонстрации и события в Европе и на ее границах свидетельствуют о растущей потребности граждан быть услышанными их избранными политиками и иметь возможность влиять на политиков всех уровней, включая период между выборами". В более общем смысле § 2 Резолюции предусматривает, что:

"Для надлежащего управления на местном и региональном уровнях имеет существенное значение возможность для граждан иметь прямой контакт с избранными должностными лицами и обладать определенным влиянием на осуществление прав и обязанностей властями. Это уровень, на котором их насущные потребности должны приниматься во внимание. Непосредственная работа с людьми на местном уровне является центральным аспектом функционирования представителей, избранных на местном и региональном уровнях".

Парламентская ассамблея Совета Европы выразила аналогичные опасения. Президент Парламентской ассамблеи Жан-Клод Миньон заявил на "круглом столе" во время Всемирного форума за демократию в 2012 году, что "граждане должны иметь слово в вопросе управления публичными делами не только раз в четыре или пять лет, но каждый день" <1>.

--------------------------------

<1> -К. (Mignon J.-C.) К демократии с большим представительством граждан (Towards a Democracy More Representative of Citizens). 10 октября 2012 г.

6. Я полагаю, что власти не обеспечили надлежащее уважение публичной дискуссии, поскольку они не понимали ее важности и роли в демократическом обществе и в связи с внутригосударственным конституционным строем.

СОВМЕСТНОЕ ЧАСТИЧНО СОВПАДАЮЩЕЕ, ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ПАУЛУ ПИНТУ ДИ АЛБУКЕРКИ

И КСЕНИИ ТУРКОВИЧ

1. В настоящем деле заявители оспаривали четыре различных, но взаимосвязанных административных и милицейских действия: (1) запрет районной администрацией демонстрации от 01.01.01 г., (2) перекрытие милицией демонстрантам доступа к выбранному ими месту проведения собрания в тот день, (3) разгон милицией демонстрации и (4) задержание и заключение под стражу первого и третьего заявителей 29 апреля 2006 г., после демонстрации, и второго заявиапреля 2006 г., до демонстрации. Мы соглашаемся с выводами большинства по пунктам (1), (2) и (4), хотя и по иным причинам. Но мы полностью не согласны с большинством по пункту (3), который является центральным пунктом этого сложного дела. В отличие от большинства, мы полагаем, что сотрудники милиции действовали незаконно и непропорционально, сделав 747 выстрелов боевыми патронами из автоматов и 23 выстрела патронами с газовыми гранатами калибра 23 мм в демонстрантов, лишив одного из них жизни в результате ранения газовой гранатой в грудь, а также причинив несколько огнестрельных ранений четырем другим демонстрантам. Действительно, только чудом столь жестокая реакция не повлекла еще большие потери <2>.

--------------------------------

<2> Как будет сказано далее в этом особом мнении, очевидная серьезность фактов, вменяемых государству-ответчику, значительная сложность возникших правовых вопросов и прежде всего необходимость разъяснения критерия "явной и неизбежной угрозы", применимого при оценке пропорциональности разгона демонстраций, оправдали бы вмешательство Большой Палаты Европейского Суда. Кроме того, вывод, сделанный Палатой относительно применения газовых гранат во время демонстрации, прямо противоречит недавней прецедентной практике Европейского Суда по делу "Абдулла Яша и другие против Турции" (Abdullah Yasa and Others v. Turkey) (Постановление Европейского Суда от 01.01.01 г., жалоба N 44827/08).