Примов и другие против России (стр. 5 )

76. Согласно части 5 статьи 5 Закона о собраниях организатор публичного мероприятия не вправе проводить его, если уведомление о проведении публичного мероприятия не было подано в срок либо если с органом местного самоуправления не было согласовано изменение по их мотивированному предложению места и (или) времени проведения публичного мероприятия.

77. Статья 7 Закона о собраниях устанавливала, что уведомление о проведении публичного мероприятия подается его организатором в письменной форме в орган местного самоуправления в срок не ранее 15 и не позднее 10 дней до дня проведения публичного мероприятия. Согласно части 2 Закона о собраниях <1> порядок подачи таких уведомлений регламентируется соответствующим законом субъекта Российской Федерации.

--------------------------------

<1> Так в оригинале. Имеется в виду часть 2 статьи 7 Закона о собраниях (примеч. переводчика).

78. Согласно статье 8 Закона о собраниях публичное мероприятие может проводиться в любых пригодных для целей данного мероприятия местах в случае, если его проведение не создает угрозы безопасности участников. В соответствии со статьей 12 Закона о собраниях орган местного самоуправления после получения уведомления о публичном мероприятии обязан довести до сведения организатора публичного мероприятия предложение об изменении места и (или) времени проведения публичного мероприятия, если условия, первоначально указанные в уведомлении, не отвечают требованиям закона. Орган местного самоуправления также обязан обеспечить в пределах своей компетенции совместно с организатором публичного мероприятия и уполномоченным представителем органа внутренних дел общественный порядок и безопасность граждан при проведении публичного мероприятия.

79. Статья 19 Закона о собраниях предусматривает, что решения и действия (бездействие) органов местного самоуправления могут быть обжалованы в суд в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

B. Обжалование в суд действий органов

местного самоуправления

80. В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации 2002 года (далее - ГПК РФ) лицо, чьи права нарушены незаконным действием или бездействием государственного или муниципального органа, располагает двумя средствами правовой защиты: подать "заявление" или "иск" в отношении государства. Подача заявления регулируется главой 25 ГПК РФ ("Производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих").

81. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает судебную проверку решений и иных действий государственных и муниципальных служащих, если эти действия нарушают права и свободы заинтересованного лица. Часть третья <2> статьи 258 ГПК РФ устанавливает, что суд отказывает в удовлетворении заявления, если установит, что оспариваемое решение или действие "принято либо совершено в соответствии с законом в пределах полномочий органа государственной власти, органа местного самоуправления, должностного лица, государственного или муниципального служащего и права либо свободы гражданина не были нарушены".

--------------------------------

<2> Так в оригинале. Имеется в виду часть четвертая статьи 258 ГПК РФ (примеч. переводчика).

82. Как следует из статьи 258 ГПК РФ, заявитель, чье обращение признано обоснованным, может добиться вынесения решения в отношении соответствующего государственного органа или должностного лица. Таким решением суд должен установить обязанность "устранить в полном объеме допущенное нарушение прав и свобод". Положения ГПК РФ умалчивают о том, разрешает ли глава 25 ГПК РФ заявителю требовать иного возмещения, предусмотренного законом, в частности, компенсации вреда.

83. Статья 257 ГПК РФ предусматривает, что заявление на основании главы 25 Кодекса рассматривается судом в течение 10 дней с момента поступления. Согласно статье 338 ГПК РФ стороны могли обжаловать решение в течение 10 дней. В соответствии со статьей 348 ГПК РФ суд кассационной инстанции должен рассмотреть дело не позднее чем в течение месяца со дня его поступления.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТОВ 1 И 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

84. Заявители жаловались на необоснованное задержание и заключение под стражу. Эта жалоба подлежит рассмотрению с точки зрения пунктов 1 и 3 статьи 5 Конвенции, которые предусматривают в соответствующих частях следующее:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

... (c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд...".

85. Власти Российской Федерации утверждали, что имелись достаточные доказательства того, что заявители активно участвовали в столкновениях с применением насилия с милицией 19 и 25 апреля 2006 г. Заключение заявителей под стражу было обусловлено относимыми и достаточными причинами и продолжалось не дольше, чем это было необходимо. После истечения определенного времени все заявители были освобождены, а обвинения против них были сняты.

86. Заявители настаивали на своей жалобе в части нарушения статьи 5 Конвенции. Они отрицали свою причастность к каким-либо насильственным действиям и утверждали, что власти действовали недобросовестно, задерживая их.

87. Европейский Суд признает, что обстоятельства дела давали основания для "обоснованного подозрения" в отношении всех троих заявителей. Хотя впоследствии обвинения против двоих из них были сняты за отсутствием достаточно убедительных уличающих доказательств, этот факт сам по себе не означает, что первоначальное подозрение не было "обоснованным" в значении подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Отсутствуют доказательства того, что власти задержали заявителей на основе заведомо ложных обвинений и доказательств. Кроме того, нет сомнений в том, что решения о заключении под стражу в отношении всех троих заявителей были "законными" с точки зрения законодательства страны и были приняты "в порядке, предусмотренном законом", как того требует пункт 1 статьи 5 Конвенции.

88. Что касается вопроса о том, было ли заключение заявителей под стражу обусловлено "относимыми и достаточными причинами", как того требует пункт 3 статьи 5 Конвенции, Европейский Суд отмечает следующее. Заявители провели менее двух месяцев в предварительном заключении (один месяц и 28 дней первый заявитель, один месяц и 21 день второй заявитель и 27 дней третий заявитель). Несмотря на то, что разумность длительности содержания под стражей не может определяться абстрактно и поскольку даже короткие периоды содержания под стражей подлежат проверке Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шишков против Болгарии" (Shishkov v. Bulgaria), жалоба N 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу "Цуркан против Молдовы" (Turcan v. Moldova) от 01.01.01 г., жалоба N 39835/05, §§ 45 и последующие), он отмечает, что в делах заявителей заключение под стражу было главным образом обусловлено тяжестью обвинений против них, три постановления о заключении под стражу были равным образом лаконичны и не ссылались на иные факты, особенные для ситуации каждого заявителя (кроме очень неопределенной ссылки на "личность" первого заявителя). Европейский Суд часто устанавливал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в делах в отношении Российской Федерации, в которых национальные суды продлевали срок содержания заявителя под стражей со ссылкой, прежде всего, на тяжесть предъявленных обвинений, используя стандартные формулировки без учета конкретных фактов или рассмотрения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Пелевин против Российской Федерации" (Pelevin v. Russia) от 01.01.01 г., жалоба N 38726/05 <1>, § 55 с дополнительными отсылками). Однако большинство предыдущих дел касалось продления срока предварительного заключения, тогда как настоящее дело касается первичных постановлений о заключении под стражу, вынесенных сразу после возбуждения уголовного дела. Европейский Суд напоминает, что он допускал во многих делах, что во время первоначального срока содержания под стражей одно лишь "обоснованное подозрение" может являться достаточным основанием для заключения подозреваемого под стражу (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кусык против Польши" (Kusyk v. Poland) от 01.01.01 г., жалоба N 7347/02, § 37). Европейский Суд полагает, что в настоящем деле тяжесть и, что еще более важно, характер предполагаемых преступлений (участие в беспорядках и организация сопротивления правоохранительным органам с применением насилия) в свете имеющейся информации о роли заявителей в столкновениях могли обоснованно служить достаточной фактической основой, оправдывающей первоначальное заключение заявителей под стражу. Поскольку все заявители были освобождены после менее чем двухмесячного содержания под стражей и с учетом общего контекста дела Европейский Суд готов заключить, что их жалоба на основании подпункта "c" пункта 1 и пункта 3 статьи 5 Конвенции является явно необоснованной. Отсюда следует, что данная жалоба подлежит отклонению в соответствии с подпунктом "а" пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 11/2011.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 11 КОНВЕНЦИИ

89. Заявители жаловались на то, что отказ властей согласовать демонстрацию 25 апреля 2006 г., насильственный разгон демонстрации и задержание троих заявителей нарушили их права на свободу выражения мнения и на свободу мирных собраний, гарантированные статьями 10 и 11 Конвенции соответственно.