Примов и другие против России (стр. 7 )

4. Задержание и заключение под стражу второго

и третьего заявителей

101. Наконец, второй и третий заявители жаловались на свое задержание. Второй заявитель утверждал, что милиция задержала его 21 апреля 2006 г., чтобы воспрепятствовать его участию в демонстрации 25 апреля 2006 г. Третий заявитель утверждал, что его задержание являлось фактически наказанием за его участие в этой демонстрации.

102. Европейский Суд не располагает доказательствами, подтверждающими утверждения второго и третьего заявителей о том, что их задержание 21 и 29 апреля 2006 г. соответственно было связано с их участием в демонстрации 25 апреля. Все материалы дела свидетельствуют о том, что второй и третий заявители были задержаны в связи с событиями 19 апреля 2006 г. в селах Касумкент и Хив, которые не являются предметом рассмотрения по данному делу. Европейский Суд заключает, что задержание и заключение под стражу заявителей не могут рассматриваться как "вмешательство" в их права, гарантированные статьей 11 Конвенции, поскольку речь идет о демонстрации 25 апреля 2006 г. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к выводу, что жалоба второго и третьего заявителей на основании статьи 11 Конвенции в части их задержания является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции и подлежит отклонению в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

5. Заключение по вопросу приемлемости жалобы

103. В итоге Европейский Суд признает приемлемой жалобу первого и третьего заявителей на основании статьи 11 Конвенции в части событий 25 апреля 2006 г., а также жалобу первого заявителя в части его задержания и последующего заключения под стражу. В остальной части жалоба заявителей на нарушение статьи 11 Конвенции должна быть отклонена как неприемлемая.

B. Существо жалобы

1. Доводы властей Российской Федерации

104. Власти Российской Федерации указали, что организаторы демонстрации не соблюдали требование части 1 статьи 7 Закона о собраниях, которая предусматривала, что уведомление о проведении публичного мероприятия подается в срок не ранее 15 и не позднее 10 дней до дня проведения публичного мероприятия. Уведомление было получено районной администрацией 17 апреля 2006 г., а именно по истечении крайнего срока. Кроме того, парк мог вместить лишь 500, а не 5 000 человек. Власти Российской Федерации утверждали, что статья 7 Закона о собраниях была опубликована надлежащим образом и устанавливала ясные и предсказуемые правила, регулирующие проведение публичных собраний.

105. Власти Российской Федерации также утверждали, что с учетом нарушения применимых положений законодательства Российской Федерации относительно предварительного уведомления ограничение прав демонстрантов преследовало цели предотвращения нарушений общественного порядка и защиты прав и свобод других лиц.

106. Что касается соразмерности вмешательства, власти Российской Федерации утверждали, что решение об отказе в согласовании демонстрации было принято "для предотвращения нарушения законодательства о публичных собраниях". Требование об уведомлении властей в установленной форме было частью обычных обязанностей организаторов демонстрации. Местные власти приняли меры для предотвращения массовых беспорядков и возможной дестабилизации политической ситуации в районе.

107. Организаторы были предупреждены о последствиях для участников несанкционированной демонстрации. Их также неоднократно предостерегали против применения огнестрельного и холодного оружия во время демонстрации. Власти пытались вести переговоры с демонстрантами и предложили им альтернативное место для проведения демонстрации, но это предложение было отклонено, и протестующие продолжили свои незаконные действия. Так, они перекрыли дорогу между двумя селами, многие участники несанкционированной демонстрации имели огнестрельное оружие, металлические прутья и иное оружие, и они использовали его против сотрудников милиции. Применение силы милицейским подразделением соответствовало требованиям Закона о милиции 1991 года <1>. Власти Российской Федерации пояснили, что Закон о милиции предусматривал применение физической силы и специальных средств (таких как резиновые палки и слезоточивый газ) для пресечения преступлений и административных правонарушений и для прекращения насильственных действий или массовых беспорядков, нарушающих нормальную работу транспорта, связи и так далее.

--------------------------------

<1> Так в оригинале. Имеется в виду Закон Российской Федерации от 01.01.01 г. N 1026-I "О милиции" (примеч. редактора).

108. Власти Российской Федерации далее описали столкновение между милицией и протестующими возле села Мискинджа. Они утверждали, что милиция имела право на основании пункта 2 статьи 15 Закона о милиции <2> применять огнестрельное оружие для самозащиты. Они подчеркнули, что применение огнестрельного оружия было ограничено выстрелами над головами собравшихся людей.

--------------------------------

<2> Так в оригинале. Имеется в виду пункт 2 части 1 статьи 15 Закона о милиции (примеч. переводчика).

109. Власти Российской Федерации пояснили, что применение неустановленными сотрудниками милиции помповых ружей, заряженных патронами калибра 22 мм с гранатами со слезоточивым газом, противоречило Инструкции N 865дсп Министерства внутренних дел Российской Федерации от 5 ноября 1996 г., которая запрещала выстреливание таких гранат непосредственно в людей.

2. Доводы заявителей

110. Первый и третий заявители (далее - заявители) утверждали, что внутригосударственные органы и власти Российской Федерации неверно толковали Закон о собраниях. В статье 17 этого Закона говорилось о "подаче" уведомления, а не о его "получении". Уведомление было направлено 10 апреля 2006 г., следовательно, организаторами демонстрации соблюдался срок "подачи" уведомления.

111. Заявители далее утверждали, что Закон о собраниях предусматривал лишь требование об уведомлении. Следовательно, районная администрация не имела права разрешать митинг или отказывать в разрешении, она могла лишь принять уведомление к сведению.

112. Заявители утверждали, что вмешательство в права протестующих было двояким: оно включало, во-первых, разгон митинга и, во-вторых, произвольное уголовное преследование некоторых протестующих. Власти Российской Федерации не отрицали, что имело место вмешательство в права, предусмотренные статьей 11 Конвенции, по крайней мере, в части разгона демонстрации.

113. Заявители утверждали, что разгон демонстрации с применением огнестрельного оружия не отвечал требованию пропорциональности. Митинг был изначально мирным, его целью была критика местных властей, что являлось абсолютно правомерной формой гражданского протеста. Применение огнестрельного оружия и специальных средств правоохранительными органами было несоразмерно и направлено на подавление критики.

114. Кроме того, применение огнестрельного оружия противоречило законодательству Российской Федерации, в частности, части 3 статьи 15 Закона о милиции, который запрещает применение огнестрельного оружия при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица.

115. Утверждение властей Российской Федерации о том, что до демонстрации кто-то распространил алкоголь, продукты питания и наркотики среди жителей села, не подтверждается какими-либо доказательствами. Точно также отсутствуют доказательства того, что протестующие положили начало применению насилия и перекрыли дорогу.

3. Мнение Европейского Суда

(a) Общие принципы

116. Европейский Суд напоминает, что свобода собраний является фундаментальным правом в демократическом обществе и, наряду с правом на свободу выражения мнения, одной из его основ. Таким образом, оно не должно толковаться ограничительно (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Швабе и M. G. против Германии", § 110).

117. Европейский Суд ранее установил, что уведомительный или даже разрешительный порядок для публичного мероприятия, как правило, не посягает на существо права, предусмотренного статьей 11 Конвенции, поскольку цель данного порядка состоит в том, чтобы дать властям возможность принять разумные и целесообразные меры для обеспечения спокойного проведения собрания, митинга или иного мероприятия (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сергей Кузнецов против Российской Федерации", § 42, и Решение Европейского Суда по делу "Раи и Эванс против Соединенного Королевства" (Rai and Evans v. United Kingdom) от 01.01.01 г., жалобы N 26258/07 и 26255/07). Организаторы публичных собраний должны соблюдать правила, регулирующие этот порядок, путем исполнения действующих нормативных актов.

118. Европейский Суд напоминает свой вывод, содержащийся в Решении Европейского Суда по делу "Зилиберберг против Молдовы" (Ziliberberg v. Moldova) от 4 мая 2004 г., жалоба N 61821/00, согласно которому, "поскольку государства имеют право требовать обращения за разрешением, они должны наделяться правом применять санкции к лицам, участвующим в демонстрациях, не отвечающих этому требованию. Вопрос заключается в том, насколько далеко могут простираться такие "санкции", и может ли изначальная "незаконность" публичного мероприятия служить разумным объяснением его разгона. В деле Зилиберберга Европейский Суд решил, что непродолжительное содержание заявителя под стражей и небольшой штраф не были чрезмерной реакцией на участие в несанкционированной демонстрации на оживленной улице. Однако, как указал Европейский Суд в деле "Самют Карабулут против Турции" (Samut Karabulut v. Turkey) (Постановление Европейского Суда от 01.01.01 г., жалоба N 16999/04, § 35 с дополнительными отсылками), "незаконность ситуации не оправдывает нарушение свободы собраний". Хотя правила, регулирующие публичные собрания, такие как система предварительного уведомления, имеют существенное значение для спокойного проведения публичных мероприятий, поскольку они позволяют властям минимизировать помехи движению и принять иные меры безопасности, Европейский Суд подчеркивает, что их исполнение не может быть самоцелью. В частности, если незаконные демонстранты не совершают насильственных действий, Европейский Суд требует от публичных органов проявления определенной степени терпимости в отношении мирных собраний (см. Постановление Европейского Суда по делу "Берладир и другие против Российской Федерации" (Berladir and Others v. Russia) от 01.01.01 г., жалоба N 34202/06 <1>, § 38, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Галстян против Армении", §§ 116 - 117, Постановление Европейского Суда по делу "Букта и другие против Венгрии" (Bukta and Others v. Hungary), жалоба N 25691/04, § 37, ECHR 2007-III, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Оя Атаман против Турции", §§ 38 - 42, и Постановление Европейского Суда по делу "Акгель и Гель против Турции" (Akgol and Gol v. Turkey) от 01.01.01 г., жалобы N 28495/06 и 28516/06, § 43).