Примов и другие против России (стр. 14 )

--------------------------------

<4> Данное мнение не будет касаться проблематичного приказа о скрытом наблюдении за лидерами демонстрантов и видеозаписи демонстрации (см. § 20 настоящего Постановления). Эти деликатные вопросы (см. упоминавшиеся выше Руководящие принципы Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ, 2010 год, § 169 пояснительных комментариев) не были затронуты заявителями в их жалобах.

9. Действительно, первая приведенная причина является явно необоснованной. Законодательство Российской Федерации требует от организаторов "подать" уведомление не ранее 15 и не позднее 10 дней до планируемого мероприятия, в противном случае демонстрация подлежит запрещению <1>. В дополнение к недостаточной ясности этого закона, которая уже подчеркнута в Постановлении большинства, способ его применения подлежит обоснованной критике. Толкование районной администрации, в соответствии с которым уведомление должно быть получено до крайнего срока, является явно произвольным, поскольку возлагает на организаторов ответственность за любое промедление, допущенное государственной почтовой службой. Это толкование возлагает необоснованное бремя на организаторов демонстрации, учитывая тот очевидный факт, что они не могут предотвратить задержки в работе государственной почтовой службы, за которые они не несут ответственность. В связи с тем, что организаторы демонстрации направили уведомление о демонстрации в установленный срок, любое промедление с его доставкой адресатам должно быть поставлено в вину государственной почтовой службе и никоим образом не может использоваться против организаторов <2>. Кроме того, как признали власти Российской Федерации, уведомление о собрании было получено местной администрацией за восемь дней до собрания <3>, что обеспечивало администрации достаточный срок для принятия необходимых мер, чтобы гарантировать соблюдение закона <4>. В итоге любое требование, касающееся подачи уведомления государственным органам, не может быть чрезмерно строгим с точки зрения установленного крайнего срока, и лишь несвоевременное направление уведомления может быть поставлено в вину организаторам, но не его несвоевременное получение. В любом случае несоблюдение такого требования не может рассматриваться как достаточное основание для запрета демонстрации <5>.

--------------------------------

<1> Часть 2 статьи 5 и часть 1 статьи 7 Федерального закона "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" от 01.01.01 г. Содержащееся в законе выражение "отказ в согласовании" является эвфемизмом запрета.

<2> См. Совместное заключение Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ по Закону о мирных собраниях Украины, CDL-AD(2010)033, § 30: "Рекомендуется сосредоточить внимание на дате представления уведомления и/или дате направления уведомления, а не на дате доставки уведомления, поскольку непреднамеренные задержки могут возникать из-за почтовых служб".

<3> См. стр. 3 объяснений властей Российской Федерации.

<4> См. упоминавшиеся выше Руководящие принципы Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ, 2010 год, руководящий принцип 4.1 и § 116 пояснительных комментариев, и Совместное заключение Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ по Закону о массовых мероприятиях Республики Беларусь, CDL-AD(2012)006, § 78, а также упоминавшийся выше Доклад Специального докладчика по вопросу о праве на свободу мирных собраний и объединения, 2013 год, §§ 52 и 55.

<5> С учетом данного вывода часть 5 статьи 5 Федерального закона "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", взятая во взаимосвязи со сроками, предусмотренными частью 1 статьи 7 этого Закона, несовместима со статьей 11 Конвенции. Точно такой же вывод содержится в Заключении Венецианской комиссии о Федеральном законе "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", CDL-AD(2012)007, §§ 33 и 37.

10. Вторая причина запрета демонстрации также является необоснованной. Место, выбранное организаторами, публичный парк отдыха, является традиционным публичным форумом, где государство не вправе ограничивать высказывания на основании их содержания, кроме случаев, когда оно может доказать, что такое регулирование необходимо для обеспечения непреодолимого государственного интереса и точно адаптировано для достижения этого интереса. Кроме того, хотя могут устанавливаться правила, касающиеся времени, места и способа проведения мероприятий, их характер не должен посягать на существо свободы собраний, и, следовательно, власти должны принимать во внимание цель демонстрантов. В настоящем деле районная администрация возражала против демонстрации в парке отдыха, поскольку последний предположительно мог вместить максимум 500 человек, то есть намного меньше ожидаемой численности демонстрантов, которая составляла 5 000 человек. По утверждению властей Российской Федерации, "власти" предложили организаторам провести демонстрацию в "муниципальном гараже", и это предложение было отклонено (см. §§ 24 и 34 настоящего Постановления). Даже если первоначальное стремление властей обеспечить безопасность мероприятия могло оправдать изменение места его проведения, предложенное альтернативное место было явно неприемлемым по двум причинам. Во-первых, предложенное изменение места под открытым небом <1> на место в помещении, где его воздействие было бы ослаблено, существенно подорвало бы практическое воздействие мероприятия на критикуемое должностное лицо и возглавляемый им административный орган и лишило бы демонстрацию ее цели повышения политической осведомленности населения в целом <2>. Во-вторых, что еще более важно, предложенное альтернативное место с необходимостью повлекло бы уменьшение демонстрантов, ограничивая количество людей, имеющих возможность выразить свое мнение и участвовать в публичной дискуссии. Оба ограничения, несомненно, затронули бы существо права демонстрантов на свободу собраний. Формулируя это в качестве принципа, публичные власти не могут вынуждать, прямо или косвенно, к уменьшению количества участников демонстрации или устанавливать место проведения, в котором ограниченность доступного пространства приведет к такому уменьшению или которое помешает достижению социальных и политических целей демонстрантов. Кроме того, они не могут "отказывать в согласовании" (то есть запрещать) такой демонстрации, если организаторы отклоняют предложенное альтернативное место, и не могут наказывать организаторов, если последние проводят демонстрацию в первоначально указанном месте, кроме случаев, когда применимы основания, предусмотренные пунктом 2 статьи 11 Конвенции <3>.

--------------------------------

<1> Насколько можно понять из упоминавшейся выше дагестанской правозащитной литературы, авторы особого мнения из-за ошибочного перевода неверно поняли претензии протестующих - последних возмущало не предложение провести митинг в помещении, а неблагоустроенность "залитого грязью двора здания Управления коммунального хозяйства района" и недостаточность площади его территории (прим. переводчика).

<2> По общему правилу, собрание должно проводиться в зоне "видимости и слышимости" целевой аудитории, и любая альтернатива, предложенная властями, должна обеспечивать, чтобы сообщение, выражению которого посвящено данное собрание, все равно могло быть эффективно доведено до сведения тех, кому оно предназначено. См. упоминавшиеся выше Руководящие принципы Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ, 2010 год, руководящий принцип 3.5 и §§ 33, 45, 101 и 123 пояснительных комментариев, Совместное заключение Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ по Закону Республики Сербия о публичных собраниях, CDL-AD(2010)031, § 32, упоминавшееся выше Совместное заключение Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ по Закону о мирных собраниях Украины, § 35, и упоминавшийся выше Доклад Специального докладчика по вопросу о праве на свободу мирных собраний и объединения, 2013 год, §§ 56 и 60. Таким образом, полный запрет, содержащийся в частях 2 и 3 статьи 8 Федерального закона "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", несовместим со статьей 11 Конвенции. Следует отметить, что упоминавшееся выше Заключение Венецианской комиссии о Федеральном законе "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", § 34, уже предусматривает следующее: "Вместо того чтобы перечислять помещения, в которых публичные мероприятия всегда запрещены или зависят от порядка, определенного Президентом Российской Федерации (см. часть 4 статьи 8 Закона о собраниях), в Законе о собраниях необходимо установить общий критерий, при каких обстоятельствах и в каких масштабах собрание может представлять собой угрозу перечисленным строениям или выполняемому ими предназначению. Этот критерий должен применяться в конкретных случаях, когда будут предлагаться собрания".

КонсультантПлюс: примечание.

В тексте документа, видимо, допущена опечатка: имеется в виду Определение Конституционного Суда РФ от 01.01.2001 N 484-О-П, а не Постановление.

<3> Принимая во внимание это заключение, часть 5 статьи 5 Федерального закона "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" несовместима со статьей 11 Конвенции. В своем Постановлении от 2 апреля 2009 г. Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел эту статью и решил, что она не предоставляет властям полномочия запрещать собрания и что альтернативные время и место должны соответствовать социальным и политическим задачам мероприятия. Как судья Кононов в своем несовпадающем особом мнении, приложенном к вышеуказанному Постановлению Конституционного Суда, так и Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации в Специальном докладе о соблюдении на территории Российской Федерации конституционного права на мирные собрания 2007 года критиковали то, каким образом был составлен и применялся Федеральный закон "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", утверждая, что процедура уведомления превратилась в "фактически разрешительную процедуру". Упоминавшееся выше Заключение Венецианской комиссии о Федеральном законе "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", §§ 21 - 23 и 30, также содержит критику части 5 статьи 5 этого Закона и обусловленного этой нормой широкого усмотрения, предоставленного властям и несовместимого со статьей 11 Конвенции. Заметным шагом в правильном направлении является недавно принятое Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 01.01.01 г., которое признало пункт 4 статьи 2 Федерального закона от 8 июня 2012 г. N 65-ФЗ в части, наделяющей органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации полномочием определять единые специально отведенные или приспособленные для проведения публичных мероприятий места, не соответствующим Конституции Российской Федерации в той мере, в какой им - вопреки требованиям определенности, ясности и недвусмысленности правового регулирования - нормативно не закрепляются критерии, обеспечивающие соблюдение равенства юридических условий реализации гражданами права на свободу мирных собраний при определении органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации специально отведенных или приспособленных для проведения публичных мероприятий мест, чем порождается возможность его неоднозначного истолкования, а следовательно, и произвольного применения.