(стр. 17 )

Немного подумав, Кэбин к моему удивлению сказал:

- Ну, что ж, пожалуй, это приемлемо... Но только в качестве режиссера, - и, улыбнувшись, добавил:

- Крутить ручку заместителю министра как-то неудобно.

Тогда у наших киносъемочных камер еще не было моторов. Кэбин неоднократ­но видел с правительственной трибуны во время демонстраций, как я снимал, вращая ручкой. Так, совершенно неожиданно повернулась моя судьба.

Вскоре я побывал в обширном кабинете первого секретаря ЦК компартии Эстонии Каротамма, захотевшего лично познакомиться со мной. Затем на очередном пленуме ЦК меня утвердили, и я получил красную кожаную книжицу - пропуск во все прави­тельственные и партийные учреждения республики. Но что я должен делать, как заместитель министра, какие обязанности выполнять, я не знал и пошел к Кэбину:

- Иван Густавович, я хотел бы знатъ, какие задачи ставит передо мной, как заместителем министра, Центральный Комитет?

Этот вопрос, как мне показалось, несколько озадачил Кэбина. Немного подумав, он сказал:

- Сделаем так, соберем общественно-партийный актив, представителей творческих союзов, писателей, композиторов, журналистов. А ты сделаешь доклад о том, как ты представляешь себе положение дел в нашем кинематографе, о его первостепенных нуждах и проблемах. Ведь тебе, как профессионалу, они должны быть виднее, чем нам, чиновникам. - И отметил в настольном календаре дату и время.

Срок был небольшой, а я продолжал съемки фильма о заводе "Вольта" и лишь урывками продумывал и записывал на листах бумаги то, что считал нужным сказать, какую помощь просить от столь высоких участников совеща­ния - цвета местного общества. По неопытности я не успел перепечатать свои мелко исписанные странички. Дописав кое-что в последний момент, я быстро оделся и успел придти в кабинет Кэбину, полагая, что он захочет дать мне какие-нибудь указания. Но поговорили мы с ним о чем-то совсем другом, и он, взглянув на часы, сказал:

- Пора: пошли в зал заседаний.

По дороге я вспомнил о своем докладе, сунул руку в карман, надо же! - записей нет. Стремглав кинулся в раздевалку - в пальто тоже нет: забыл дома на письменном столе.

Впопыхах я прибежал в зал, заполненный участниками совещания, и поднялся к столу президиума, где сидел один Кэбин. Не успел отдышаться от стремитель­ного подъема по лестнице, как Кэбин, сказав несколько вступительных фраз, передал слово мне.

Медленно поднимаясь, я мучительно вспоминал, о чем же я хотел сказать? Сейчас моё смятение мне самому кажется смешным, а тогда - это было в конце лета 1948 года - без заранее подготовленных, тщательно проверенных, не раз перепечатанных на машинке записей никто из ответственных работников не выступал. За любую оговорку, любое несоответствие мыслей с генеральной линией партии могли привлечь к строгой ответственности, даже посадить.

Но в тот момент я думал лишь о том, как бы не опозориться перед столь уважаемой аудиторией. Я взглянул в зал, увидел много знакомых лиц, заставил себя успокоиться и начал рассказывать о том, что заранее было обдумано: о планах, нуждах и затруднениях студии, о том, какая помощь нужна от творческих союзов писателей, композиторов, журна­листов и многих других организаций. Вспомнил почти всё, что нужно было сказать. И хорошо, что забыл свои мало разборчиво написанные заметки, если бы их читал, получилось бы гораздо хуже. Я все время смотрел на собравшихся людей, и им неловко было отвлекаться, как обычно, когда доклад читается по бумажке, и разговаривать на посторонние темы, они вынуждены были слушать меня. В общем, благодаря непривычной тогда естественности изложения, я лучше запомнился людям, с которыми мне потом пришлось часто встречаться.

Из редакций газет я стал получать приглашения сотрудничать, и потом часто писал статьи по вопросам кино. У меня наладилась хорошая связь с Союзом писателей, где я неоднократно выступал с просьбами писать сценарии для художественных и документальных фильмов. Выступал перед выпускниками школ, рассказывал об институте кинематографии, о том, какие готовят там специаль­ности и как увлекательна профессия кинематографиста. Некоторых это заинтересовало, они подготовились и поступили во ВГИК. Конечно, я больше не забывал своих записей, но готовил их только для себя, а, выступая, в них не заглядывал.

В отделе кадров ЦК КП Эстонии мне предложили несколько кандидатур на должность директора киностудии. Ознакомившись с их личными делами и поговорив с некоторыми, я остановился на Даниловиче. Он, хоть и не был ни эстонцем, ни местным уроженцем, хорошо владел эстонским языком. Я знал его, как ответственного, серьезно относящегося к своим обязанностям человека. Он потом долго возглавлял Таллиннскую киностудию.

Студия ежемесячно выпускала на экраны киножурнал "Советская Эстония", его обсуждал и принимал творческий коллектив во главе с директором, затем принимал я. Но, прежде нужно было показать киножурнал и получить согла­сие отдела агитации и пропаганды ЦК. Однажды шел какой-то республиканский партактив, и я не мог дня два добиться, чтобы партийные боссы посмотрели очередной выпуск нашего киножурнала. Тогда я пошел на этот партактив, во время перерыва подошел к Кэбину и сказал:

- Иван Густавович, Вы назначили меня заместителем министра кинематографии, как специалиста. А я без вашего согласия не могу принять даже десятиминутный киножурнал! Но ведь у киностудии есть свой план со строгим графиком работы. И я обязан требовать своевременного выполнения производственного плана, а вот уже третий день задерживаю работу. Это же нелогично! Прошу Вас разрешить мне принять очередной киножурнал и начать печатать копии. А Вы посмотрите, когда у Вас будет время, и, если возникнет необходи­мость, мы исправим недостатки.

Кэбин согласился, и впредь я стал принимать киножурналы самостоятель­но, а в ЦК показывал их для информации.

Вопрос о новом помещении и киносъемочном павильоне решался медленно. Но студия уже никак не могла ютиться в трёхкомнатной квартире. Мне предложили на выбор несколько вариантов. Особенно заполнилось помеще­ние в самом центре города на площади Победы. Осмотрев его, я удивился. Это было очень хорошее двухэтажное кафе со всем необходимым, новым оборудо­ванием, в том числе, прекрасной кухней со сверкающими никелем, объемными котлами-автоклавами, где не хватало лишь посуды и мебели, для того, чтобы открыть превосходное кафе. А для переоборудования здания для нужд киностудии потребовались бы весьма значительные перестройки. Я, конечно, отказался от такой варварской затеи, доложил об этом в ЦК, и буквально через год там было открыто одно из лучших в Таллинне кафе "Москва", ставшее любимым местом отдыха горожан и приезжих гостей.

А для киностудии мы подобрали на ули­це Нарью два смежных трех - и четырехэтажных здания, от которых остались лишь хорошо сохранившиеся каменные остовы, где ничего не нужно было разрушать, и по оригинальному проекту построили студию кинохроники с монтажными и просмотровыми залами. А для киносъемочного павильона нашли неподалеку большую, высокую каменную коробку выгоревшего складского помещения с пристройками. Эти развалины стали основой для строительства и павильона, и всех необходимых подсобных помещений, включая актерские гримерные.

Мне пришлось принимать участие и в руководстве строительством новых кинотеатров. В Таллинне тогда не было ни одного специально построенного здания для кинотеатра. Два действовавших - "Октообер" и "Пионер", теснились в жилых домах, имели небольшие, неудобные зрительные залы и мизерные проекционные помещения. Первый, небольшой кинотеатр строился в Пирита. Другой, комфортабельный - в центре города, на улице Вана-Пости, против старого почтамта. Назывался он "Сыпрус" ("Дружба"), а проектировал здание московский архитектор Я. Корнфельд, к которому я ездил утверждать эскизы проекта.

Жил он напротив Киевского вокзала, на другом берегу Москвы-реки, в возведенном на холме по его же проекту, но недостроенном доме в виде части полукруга. На мой вопрос, почему здание выглядит так, что, кажется, словно строители поторопились убрать леса, позабыв об отделке, Корнфельд порылся в чертежах, стоявших в дальнем углу мастерской, достал большой запыленный рулон плотной бумаги и развернул его. Это был прекрасно выпол­ненный перспективный архитектурный проект всего задуманного ком­плекса. С боков полукруглого здания, словно крылья, развертывались большие приделы, а от центра здания спускалась к берегу широкая живописная лестни­ца. Все было тщательно и красиво оформлено. Разглядывая этот впечатляю­щий архитектурный ансамбль, я очень пожалел, что его не удалось осущест­вить вследствие начавшейся в 1941 году войны.

Проект кинотеатра "Сыпрус" выглядел тоже весьма привлекательно, хотя в нём и проглядывала попытка эклектического соединения таллиннской готики и классического стиля. Прекрасно был спроектирован просторный, комфортабельный зрительный зал с крутым амфитеатром, позволяющим с любого места видеть целиком, никем и ничем не загораживаемый большой экран. В общем, без особых колебаний я утвердил проект.

По возвращении в Таллинн мне пришлось замещать министра, уехавшего в отпуск. Вместо него я отчитывался на заседании Совета министров Эстонии в Вышгородском замке по вопросам строительства. С выполнением планов строитель­ства во всех ведомствах дело обстояло плохо. Не хватало строительных бри­гад, которые перебрасывались с места на места, останавливая строительный процесс, не могли добиться вовремя строительных материалов, архитектурных проектов и необходимых рабочих чертежей. Проектные и строительные организации были самостоятельны, ведомствам-заказчикам не подчинялись, и мы не могли на них влиять. Но председатель Совета министров А. Веймер за невыполнение строительных планов весь свой гнев обрушивал на заказчиков. Это были солидные люди, специалисты своего, а не строительного дела. Особенно мне запомнилась пожилая дама, уважаемый заслуженный врач, заместитель министра здравоохранения. На нее буквально орал разъяренный премьер, не ску­пясь на унижающие её эпитеты. Бедная женщина бледнела и краснела, не решаясь адекватно ответить, хотя и была, по существу, совершенно не ви­новата. В нашем кинематографическом ведомстве дела обстояли не лучше, и я угрюмо ждал своей очереди, думая, что, если он так же грубо обрушится и на меня, то я не смогу вытерпеть столь незаслуженного удара. Но Веймер выслушал мои резкие замечания в адрес строительных организаций совершенно спокойно, я бы сказал даже сочувственно, и обещал дать соответствующие строгие указания на этот счет.

В общем, всё это были важные для эстонской кинематографии дела, и я старался выполнять свои обязанности как можно лучше, поскольку по собственной шкуре знал все проблемы кинематографистов. Но интересна мне эта работа не была. Я мог мириться с административной работой, когда она была частью творческого процесса. Ведь кино - не живопись и не литература. Кино - это производство, и без технических и организационных моментов оно неосуществимо. Но заниматься исключительно бюрократическими вопросами, оставляя творчество другим, я был не способен. И вот, наконец, моя жажда по творческой работе была утолена.

Юбилейная «Советская Эстония».

В

июле 1950 года отмечалось десятилетие Советской власти в Эстонии, и мы получили из Москвы указание создать цветной полнометражный документальный фильм о достижениях республики. Я воспользовался обещанием Кэбина и смог принять участие в создание юбилейной кинокартины в качестве режиссёра.

Сценарий я предложил написать И. Бачелису. Он охотно согласился и скоро приехал в Таллинн. Опытный в создании подобных сценариев, Бачелис в первую очередь попросил организовать ему встречу с Кэбиным, ставшим к тому времени первым секретарем ЦК КП Эстонии. Такая встреча необходима была не только для того, чтобы услышать пожелания первого лица страны, хозяина. Главная цель заключалась в том, чтобы сде­лать его, как бы соучастником нашим и попросить дать указания организа­циям и учреждениям республики оказывать необходимую помощь и содействие в киносъемках. Кэбин дал такие указания и разрешил обращаться к нему за помощью при любых серьезных затруднениях.

После этого Бачелис решительно взялся за работу. Целый месяц он изу­чал материал. Просмотрел все подшивки эстонских газет на русском языке за целый год. Познакомился на местах с наиболее крупными передовыми промышленными и сельскохозяйственными предприятиями. Свои впечатления он заносил на отдельные карточки. И когда у него созрела идея построе­ния киносценария, он пригласил меня, операторов, и, держа в руках кар­точки, рассказал содержание будущего фильма, постепенно выкладывая на стол, как при пасьянсе игральные карты, свои карточки. Иногда, показывая возможные варианты последовательности изложения, он перекладывал карточки. Его рассказ был образным, эмоциональным, действие развивалось весьма последовательно, каждый эпизод вытекал из предыдущего, дополнял, развивал его или был контрастным противопоставлением и всегда служил как бы трамплином для перехода к следующему эпизоду. В общем, замысел фильма произвел на нас большое впечатление. Мы высказали свои впечатления, замечания, внесли предложения.

Проверив на нас замысел, Бачелис быстро, всего за пару дней,
написал и принес на киностудию готовый сценарий, который стал еще более интересным и композиционно целостным. Приняли его во всех инстанциях без всяких замечаний.

Начиналась кинокартина с того, как со всех концов республики выезжают на Певческий праздник в Таллинн певцы и танцоры в красочных нацио­нальных одеждах. С островов едут на разукрашенных лодках и катерах, из колхозов и совхозов - на открытых грузовиках, из дальних городов - на поездах и самолетах. Среди участников Праздника мы видим знатных людей республики, заслуженных работников, героев труда. Повест­вование переходило к рассказу о судьбах и самоотверженном труде этих людей. Мы рассказывали о наиболее значительных достижениях в народном хозяйстве, в научной и культурной жизни страны.

Если в первом фильме о советской Эстонии мы могли показать лишь начало работ по восстановлению разрушенного войной хозяйства, сопоставляли кадры разрушенных городов и заводов с кадрами строительства, то теперь Эстония стала вполне полноценной в экономическом отношении частью СССР. На полную мощность работал единственный в мире сланцевый комбинат, перерабатывающий сланец в газ. Была реконструирована знаменитая Кренгольмская мануфактура. И почти никаких следов разрушений не осталось в Таллинне. Стремясь разнообразить повествование, я решил включить в фильм одно из полюбившихся мне народных эстонских преданий.

На окраине города, возле Таллиннского аэродрома, есть озеро Юлиместе. У его берега в воде лежит огромный камень. По преданию Линда, жена Калева, погибшего народного героя, сложила на его могиле из таких камней большой холм. Так легенда повествует о возникновении Вышгорода - таллиннского Кремля, обнесённого в старину крепостными стенами и башнями. Линда очень устала и не смогла поднять на вершину холма последний камень. Она уронила его и заплакала. Из слёз Линды и образовалось озеро Юлиместе. Чистое, как слеза, оно расположено выше уровня города и питает таллиннцев водой. Видно, в старину оно не раз выходило из берегов, и эта постоянная угроза породила продолжение легенды. По преданию в этом озере поселился водяной. Весной он вышел из воды и, увидев внизу строящийся город, решил затопить его. Не в силах побороть его силой, эстонцы пошли на хитрость. Они попросили водяного подождать, пока город будет достроен. Водяной согласился. С тех пор каждую весну он выходит из Юлиместе и спрашивает:

- Строится ли город?

- Да, строится! - отвечают таллиннцы, и водяному снова и снова приходится возвращаться к себе ни с чем.

Разумеется, любой город, пока в нём живут люди, продолжает строиться. Но в те первые послевоенные годы это предание звучало для таллиннцев особенно актуально. Жестокие раны, нанесённые городу войной, быстро заживали. Наблюдая, как восстанавливаются старинные и строятся новые здания, я восхищался талантом эстонских зодчих, сумевших настолько гармонично вписать современные архитектурные сооружения в облик древнего готического города, и хотел поделиться своим восхищением со зрителем.

Завершалась картина праздничным шествием с центральной площади Таллинна к вновь построенному Певческо­му полю в Пирита. Парад открывал большой духовой оркестр.

Вновь приглашенный мной для написания музыки к фильму композитор В. Рейман всегда требовал точного хронометража каждого кадра. И ещё на озвучании фильма я был поражен, как точно он передал не только темп, ритм, настроение каждого эпизода, но и воспроизвел звучание видимых на экране, отдельных музыкальных инструментов. Напомню, что в те годы мы всё ещё снимали внемую, а музыка позже накладывалась на изображение. Причём режиссёры не всегда заботились о том, чтобы как-то реалистически оправдать её звучание за кадром. Нередко в этом было ещё что-то от импровизаций тапёра. Рейман же построил свою партитуру к фильму таким образом, что музыка врывалась вместе с поя­вившемся в кадре оркестром. Композитор, словно волшебник, превращал эпизод, заснятый немым, в синхронный. Каждый удар барабана, каждое движение клапанов духовых труб соответствовало звучанию музыкальных инструментов. По мере прохождения колонны участников Праздника, музыка нарастала, ширилась, становилась все более торжественной и органичес­ки переходила в мощное звучание стопятидесятитысячного сводного хора. Торжественно-радостная песня неслась над огромным, заполненным массой зрителей Певческим полем, над празднично разукрашенным Таллинным, над фабриками и заводами, колхозными полями и лугами.

Фильм "Советская Эстония" был хорошо принят руководством республики и министерством кинематографии СССР. Но когда он вышел на экран, эстон­ская газета "Ыхтулехт" ("Вечерний лист") опубликовала небольшую, но резко отрицательную рецензию. Мне её показал и перевел В. Парвель. Я был, конеч­но, расстроен, однако понимал, что так это оставлять нельзя. Ведь дело касалось не только лично меня, а и всего коллектива киностудии.

«С кем же лучше всего посоветоваться?» - размышлял я поздно вечером, ворочаясь с боку на бок на кровати. Мысли мои оборвал резкий телефонный звонок. Звонил второй секретарь ЦК партии Эстонии Котов, представитель Москвы, курировавший всю экономическую, политическую и идеологическую деятельность республики. Забыл, каким образом я познакомился с ним, но хорошо помню как однажды, около двенадцати часов ночи, меня разбудил пронзительный телефонный звонок:

- Говорит Котов из ЦК, - раздался властный голос в трубке. - Что ты делаешь? Не очень занят?

Спросонья я не сразу сообразил кто такой Котов, однако, слово "ЦК" говорило само за себя, и я бодро ответил:

- Нет, нет, я свободен. А что случилось?

- Можешь сейчас заглянуть ко мне?

- Конечно!

- Вот и хорошо, жду! Ночной пропуск будет у дежурного, и повесил труб­ку.

От моего дома до ЦК было минут пять ходу, и эти пять минут я тревожно размышлял: "Чем же это я так провинился, что столь высокое начальство вызвало меня на ночь глядя?" Но поздним этот час был для меня, а высшие чины партийного руководства в это время только начинали свое ночное бдение у "вертушек" - телефонов прямой связи с ецё более высоким партий­ным руководством. Дело в том, что по ночам любил работать Сталин и мог позвонить чуть ли не до самого утра.

Котов сидел один в своем обширном кабинете. Делать ему было решитель­но нечего. Спасаясь от скуки, он пригласил меня побеседовать. Откровенно признавшись, что ему не хватает времени для знакомства с вопросами разви­тия искусства, он стал расспрашивать меня о кино, о новых художественных фильмах, какие наиболее интересны, что стоит посмотреть? Интересовался новыми литературными произведениями и не только эстонских, но и других прославившихся писателей, получивших широкое общественное признание. Про­сил рассказать содержание и т. д. Вот так мы с ним и коротали иногда время часов до трех ночи. И так же в тот злополучный поздний час я получил от него приглашение зайти побеседовать. Заметив мое удрученное состояние, Котов спросил:

- Чем ты так озабочен? Случилось что-нибудь?

Я показал газету "Ыхтулехт" и высказал свое возмущение столь отрицательной оценкой нашего фильма, отлично принятого ЦК КП Эстонии и минист­ром кинематографии СССР И. Большаковым. Котов поморщился и сказал:

- Напрасно расстраиваешься. Все будет в порядке.

На другой день меня пригласили в редакцию газеты "Советская Эстония", подробно расспросили о создании и содержании фильма, посмотрели его, попросили монтажные листы с текстом, и 16 ноября 1950 года газета опубликовала обширную положительную рецензию и несколько хвалебных отзывов зрителей.

Работе Таллиннской киностудии систематически помогали ленинградские кинематографисты. Для создания фильма "Советская Эстония" ленфильмовцы, по нашей просьбе, прислали превосходного директора кинокартины Н. Никашина, второго режиссера И. Гиндина, оперативно проявляли и печатали заснятый цветной материал, предоставили условия для перезаписи фильма на одну пленку - всё это сделать в Таллинне тогда было ещё невозможно. И когда была готова контрольная копия картины, ленинградский Дом Кино пригласил нашу съемоч­ную группу на её обсуждение 28 ноября 1950 года. Мне и сейчас доставляет удовольствие перечитывать стенограмму этого, удивительно теплого, добро­желательного обсуждения с весьма лестными высказываниями известных ленин­градских кинематографистов.

Вскоре из министерства кинематографии СССР в ЦК партии Эстонии пришло сообщение о выдвижении нашего фильма на соискание Сталинской премии, и секретарь по агитации и пропаганде вызвал меня для согласования списка участников. Мне пришлось упорно отстаивать некоторых коллег: В. Парвеля, В. Реймана и, особенно И. Гиндина - "фигуру, - как меня убеждал секретарь, - для республики случайную, эпизодическую".

Как раз в те дни меня пригласили в гости друзья с таллиннского Машиностроительного завода: директор И. Крылов и главный инженер Г. Махерcкий. За празднично накрытом столом они по секрету рассказа­ли мне, что их работа по рационализации производства на заводе представлена к Сталинской премии, и подняли бокалы за успех. Я о своем представлении (о котором мне в ЦК тоже сообщили по секрету) не обмолвился. В среде кинематографистов считалось дурной приметой не только пить за успех, но даже и говорить об этом до опубликования Указа. На сей раз, это суе­верие оправдалось: мои друзья не стали лауреатами Сталинской премии. А я был удостоен этого звания в третий раз, после появления положи­тельных рецензий в "Правде" (29.1.51), "Культуре и жизни" (31.1.51), "Известиях" (3.2.51), "Комсомольской правде" (3.2.51), "Советском искусстве" (3.2.51) и многих других газетах. А в апреле 1951 года цветной фильм "Советская Эстония" был удостоен специальной премии на Международном кинофестивале в Каннах.

Счастливого пути!

И

снова потянулись будни бюрократической деятельности. Они стали ещё более серыми после моей творческой работы, к которой меня так сильно тянуло. К тому же грызла тоска по Москве. Я упорно думал: как бы вернуться в первопрестольную, но при этом не остаться без работы - ведь попасть в штат московской киностудии было почти невозможно.

Как-то во время одной из командировок в Министерство кинематографии СССР я зашел по какому-то вопросу к заместителю министра В. Рязанову. Было это уже после окончания рабочего дня, и мы с ним разговорились. Я откровенно рассказал ему, как мне отчаянно хочется вернуться в Москву на творческую работу. К моему удивлению Рязанов отнесся к моему желанию сочувст­венно и обещал помочь:

- Сделаем так, - сказал он, - попроси вашего министра кинематографии направить тебя на одну из центральных киностудий для дальнейшего повыше­ния творческой квалификации с тем, чтобы в дальнейшем вернуться работать в Эстонию режиссером-постановщиком. И сошлись на мое согласие.

Дальше все оказалось не так уж сложно. С министром кинематографии Эстонии (тогда им был уже , и у меня с ним были прекрасные отношения) я договорился легко. Правда, в ЦК партии Эстонии, да и в Совете министров республики были весьма удивлены - к ним ведь еще никто не обращался с просьбой об освобождении от должности члена правительства! - но все же мою настойчивую просьбу удовлетворили.

Как раз в это время из министерства кинематографии СССР пришло пригла­шение на заседание по производственно творческим вопросам, и Владимир Ан­тонович Рийс предложил мне командировку на это заседание с тем, чтобы я уже не возвращался в Таллинн. Я, естественно, согласился. Жена пожелала мне счастливого пути, но со мной не поехала.

В Москве, на заседании в министерстве кинематографии СССР с докладом выступил замминистра Н. Симонов. Он рассказал об исключении из плана производ­ства большого числа фильмов, в том числе фильма по роману В. Кочетова "Журбины", удостоенного Сталинской премии, изданного огромными тиражами во всех республиках и получившего самую высокую оценку в прессе. Я спросил, почему этот фильм исключен из плана? Семенов, как мне показалось, с неудовольствием посмотрел на меня и, немного подумав, ответил, что роман Кочетова об од­ной рабочей семье, об одном заводе (точнее - судоверфи), а сейчас нужны широкомасштабные картины о многих заводах, о стране в целом. С трудом сдерживая улыбку, я подумал: "Речь-то идет не о документально-публицистическом, а об игровом художественном фильме, где заводы служат лишь фоном для показа человеческих судеб и харатеров". Кстати сказать, сразу же после смерти Стали­на, фильм о Журбиных, под названием "Большая семья", был великолепно постав­лен и вышел на экраны в 1954 году. Я посмотрел эту картину уже в Москве, где окончательно обосновался.

И так получилось, что первый фильм, над которым я работал в Москве, так и назывался: «Счастливого пути!» Я счёл это добрым знаком.

Однако, уехав из Таллина, я не перестал любить этот город и, теперь уже суверенную, Эстонию. Хоть я и увидел впервые страну моих предков, будучи уже вполне сформировавшимся человеком, но, видно, было в ней нечто, на что радостно отзывалась моя эстонская половина. И в Москве, которую я всегда считал моим родным городом, и в которую я очень рад был вернуться, я, бывало, тосковал по эстонской аккуратности и пунктуальности, по строгой готической архитектуре и даже по небольшим размерам Таллинна, в котором все, казалось, тебя знали.

Если тема снимаемой картины давала к тому хоть малейший повод, я планировал съёмки в Таллинне. Мне доставляло удовольствие замечать, как хорошеет, растёт и, в то же время, сохраняет своё историческое лицо и самобытность этот город, который я когда-то впервые увидел в руинах. А однажды, уже лет через 30 после моего отъезда из Таллинна, я привёз сюда с собой на съёмки свою младшую дочь Ирину. Её, как и когда-то меня, поразило обилие цветов, продаваемых повсюду на улицах. Она впервые в жизни заходила в настоящие готические соборы, запоминала их непривычные для русского уха названия и много фотографировала. И мне было приятно думать, что, возможно, я передал ей частицу своей любви к родине моего отца.

Январь 2002. Литературная обработка И. Светловой

Справка об авторе:

Томберг, Владимир Эрнестович, родился 28 июня 1912 года во Владивостоке. В 1929 году окончил среднюю школу с химическим уклоном в Москве. Три года был рабочим Госсалицилового завода. Параллельно закончил специальные курсы фотокоров при Московском Доме Печати. В 1937 году «с отличием» окончил операторский факультет ВГИКа. Работал на киностудии Межрабпомфильм («Детфильм») ассистентом оператора на фильмах «Джульбарс» и «Детство Горького», затем кинооператором на Хабаровской и Горьковской студиях кинохроники.

Во время Великой Отечественной войны был фронтовым кинооператором. Заснятые им киноэпизоды вошли в фильмы: «День войны», «Комсомольцы», «Бобруйский котёл», «Освобождение Советской Белоруссии», «Хельм - Люблин», «На подступах к Варшаве», «От Вислы до Одера», «Померания», «Знамя Победы над Берлином водружено», «Берлин» (Государственная премия СССР).

После войны - режиссёр-оператор «Таллинфильма». Участвовал в создании кинокартин «Праздник весны», «Эстонский колхоз в Грузии», «Возрождённый завод». За создание двух фильмов «Советская Эстония» (1947 - оператор и 1951 - режиссёр) удостоен Государственных премий СССР. В годах - заместитель министра кинематографии Эстонской ССР.

С 1952 года - режиссёр Центральной студии научно-популярных фильмов («Центрнаучфильм»). Создал более 60-ти кинокартин. В их числе: «В стране чёрных песков» (совместно с ДЕФА), «Волшебный камень Аханрабо», «От секретаря до министра», «Радиология, доступная всем», «Академик Петров», «Академик Пиотровский», «Горение», «Дворец Съездов», «Из истории «железного потопа», «Первому коммунисту», «Призвание скульптора», «Вадим Рындин», «Скульптор Янсон-Манизер», «Режиссёр читает партитуру», «Всеволод Иванов», «Театр имени В. Маяковского», «Небывалый факультет», «Георгий Вицин», «Основные виды русского танца», «Рассказ о советской архитектуре», и полнометражные: «На просторах Казахстана», «В голодной степи», «Рассказ о сборном Железобетоне», «Вахтангов», «Жаров рассказывает...», «Протазанов», «Советский театр сегодня», «Великое единство», «Родимая земля» и др.

Заслуженный деятель искусств Эстонской ССР, трижды лауреат Государственной премии СССР и дважды лауреат Сталинской премии Эстонской ССР. Награждён двумя орденами Великой Отечественной войны 2-й степени и орденом «Знак Почёта» и десятью медалями.

Автор многих статей, опубликованных в газетах и журналах. В их числе: «Кинематография советской Эстонии» («Искусство кино», 1950, № 3), «Советская Эстония на экране» (Альманах «Эстония», 1950, № 3), «Советская Эстония» (Бюллетень ВОКС, 1951, № 71), «О развитии кинематографии в Эстонской ССР» (Брошюра на эстонской языке, 1952), «В стране Чёрных песков» («Советский экран», 1981, № 6), «В объективе - сражение за Берлин» («Искусство кино», 1981, № 6, стр. 149-156) и др.

Фильмография

Начал свою творческую деятельность, работая помощником оператора на фильме «Джульбарс» (1937, «Союздетфильм»). Затем в качестве ассистента оператора участвовал в съёмках фильма «Детство Горького» (1938, «Союздетфильм»).

С 1938 года работал в качестве автора-оператора хроникально-документальных сюжетов для периодических киножурналов.

С августа 1938 по октябрь 1940 года снял около 200 сюжетов на Хабаровской студии кинохроники. С октября 1940 по август 1943 года - более 150 сюжетов на Горьковской студии кинохроники. Материалы, снятые В. Томбергом в это время, вошли в фильмы: «Народная магистраль», «День войны», «Комсомольцы» (1943).

С августа 1943 по август 1945 года – фронтовой кинооператор. Автор-оператор многих сюжетов для киножурналов. Фронтовые киносъёмки В. Томберга вошли в фильмы: «Бобруйский котёл» (1944), «Хелм - Люблин», «На подступах к Варшаве», «От Вислы до Одера», «Померания», «Знамя победы над Берлином водружено», «Освобождение Советской Белоруссии», «Берлин» (Государственная премия СССР первой степени), «Повесть о наших детях».

С августа 1945 по ноябрь 1952 года работал на Таллиннской киностудии. За этот период в качестве оператора снял около 100 сюжетов для киножурналов. Оператор документальных фильмов: «Советская Эстония» (1946, Государственная премия СССР первой степени), «Праздник песни» (1947). Автор-режиссёр-оператор документального киноочерка «Эстонский колхоз в Грузии» (1947, Государственная премия Эстонской СССР за 1948 год), режиссёр-оператор фильмов: «Новая жизнь» (1948, Государственная премия Эстонской ССР за 1949 год), «Возрождённый завод» (1949), «Советская Эстония» (1950, Государственная премия СССР).

С ноября 1952 года работал на студии «Центрнаучфильм». Участвовал в досъёмах и перемонтаже фильмов «Счастливого пути» (1952) и «От Аргентины до Мексики» (1956).

Режиссёр научно-популярных фильмов: «На просторах Казахстана» (1954, Алма-Атинская к/с, 7 частей), «Московская выставка новой строительной техники» (1954), «Рассказ о сборном железобетоне» (1955, 6 частей, соавтор сценария), «В Политехническом музее» (1956, 3 части), «Выставка московских строителей» (1956, автор сценария), «В стране Чёрных песков» (1957, совм. С ДЕФА, соавтор сценария), «В Голодной степи» (1958, Алма-Атинская к/с, 5 частей, соавтор сценария), «Здесь вы будете жить» (1959), «Кулинария» (1959, 5 частей), «Волшебный камень Аханрабо» (1960), «Благоустроим наши города» (1960), «Здоровье» (киножурнал, выпуски 1 и 2, 1961), «Наука и техника» (киножурнал, спецвыпуск о Ломоносове, 1961), «Москва, Кремль, Дворец Съездов» (1962), «Секрет мимозы» (1962), «Здоровье» (киножурнал № 4, 1962), «Из истории «Железного потока» (1963), «Быстро и точно» (1963), «Первому коммунисту» (1964), «От секретаря до министра» (1964), «Призвание скульптора (Манизер)» (1965), «Вахтангов» (1966, 8 частей), «Вадим Рындин» (1967), «Скульптор Янсен-Манизер» (1968, соавтор сценария), «Дворец Съездов» (1968), «Режиссёр читает партитуру» (1969, 4 части), «Всеволод Иванов» (1969), «Жаров рассказывает…» (1970, 8 частей), «Радиология доступна всем» (1971, соавтор сценария), «Протазанов» (1972, 6 частей), «День артиста Жарова» (1973), «Театр имени В. Маяковского» (1973, 3 части), «Георгий Вицин» (1973), «Маршрутами туризма» (1974), «Советский театр сегодня» (1975, 5 частей), «Северное морское пароходство» (1976), «Необычный факультет» (1976), «Новые услуги телеграфа» (1976), «Великое единство» (1977, 5 частей), «За секундой - жизнь человека» (1978), «Интурист - гостям Олимпиады-80» (1978), «Право на образование» (1979), «Парк культуры и отдыха» (1979), «В рамках СЭВ» (1979), «Автоматизация строительного проектирования» (1980), «Сельский стадион» (1980), «Основные виды русского народного танца» (1980, 4 части), «О качестве фильмокопии» (1981, 4 части), «СССР – ФРГ – сотрудничество» (1981), «Родимая земля» (1982, 6 частей), «Академик Петров» (1983), «Рассказ о советской архитектуре» (1983), «Петровский» (1983), «Продление срока службы фильмокопии» (1984, соавтор сценария), «Живо, интересно, доходчиво об экономике» (1984), «Стандарт – эффективность – качество» (1985, 5 частей), «Горение» (1985), «Шилялис» (1986), «В тайнам жизни» (1986), «Берегите глаза!» (1987), «Сверяя с Лениным» (1987), «Мятежный князь» (1988), «Преодолей себя» (1988), «Старшая сестра Ленина» (1989).

Библиография

Алим и Бабай Поздняков. – 15 июля 1932.

Съёмки кинохроники на Камчатке. – «Камчатская правда», 20 августа 1938.

С киноаппаратом по Камчатке. – «Камчатская правда», 13 сентября 1938.

Одинцев Дм. Жизнь района на экране. /Об операторской работе В. Томберга в киножурнале Хабаровского отделения Союзкинохроники. – «Знамя коммунизма», 18 мая 1938.

В. Томберг. Новая, советская Камчатка / Записки кинооператора. – «Тихоокеанский комсомолец», 1939, 18 октября.

В. Томберг. С киноаппаратом по Камчатке. – «Камчатская правда», 1939, 16 ноября.

Высокая честь. – «Советская Эстония», № 000, 18 июня 1946.

Дважды лауреат. / Портрет кинооператора Владимира Томберга. – «Советская Эстония», 12 июня 1947.

Запечатлённая эпоха / Беседа с дважды лауреатом Сталинской премии кинооператором Владимиром Томбергом. – «Советская Эстония», № 000, 23 июля 1948.

Рушкис Вал. Становление нового / Рецензия на киноочерк «Новая жизнь». Автор-оператор В. Томберг. – «Советская Эстония», 15 ноября 1948.

Субботин. В. Новая жизнь эстонской деревни. \ Рецензия на киноочерк «Новая жизнь». Автор-оператор В. Томберг. – «Правда», 1 февраля 1949.

Успехи эстонской кинематографии. – 11 марта 1950.

Алая звезда на золотых струнах. – «Советская Эстония». – 29 июня.

Эстонская песня у берегов Чёрного моря. – «Советская Эстония», № 80, 6 апреля 1949.

Новый документальный цветной фильм «Советская Эстония» / Реж. В. Томберг. – «Советская Эстония», № 000, 16 ноября 1950.

У героев кинофильма. / О фильме «Советская Эстония. Реж. В. Томберг. – «Советская Эстония», № 000, 13 декабря 1950.

«Советская Эстония». / Рецензия на фильм. Реж. В. Томберг. – «Правда», № 29, 29 января 1951.

«Советская Эстония» \ Рецензия на фильм. Томберг и И. Гиндин. – «Культура и жизнь», 31 января 1951.

«Советская Эстония» \ Рецензия на фильм. Томберг и И. Гиндин. – «Известия», 3 февраля 1951.

«Советская Эстония» \ Рецензия на фильм. Томберг и И. Гиндин. – «Комсомольская правда», 3 февраля 1951.

Счастливая страна, талантливый народ. \ Рецензия на фильм. Томберг и И. Гиндин. – «Советское искусство», 3 февраля 1951.

Равные среди равных \ Рецензия на фильм «советская Эстония». Томберг и И. Гиндин. – «Вечерний Ленинград», 15 февраля 1951.

Художественная кинематография в Эстонской ССР. – «Советская Эстония», № 000, 1 мая 1951.

Кинофестиваль, посвящённый дружбе и братскому сотрудничеству народов СССР и Чехословакии. – «Советская Эстония», 6 мая 1951.

Самое молодое и самое важное искусство. – «На вахте», 13 мая 1951.

За высокую идейность и мастерство. – «Советская Эстония», 4 сентября 1951.

«Сельский врач». / Рецензия на фильм. – «Советская Эстония», 23 января 1952.

Кинопоэма о новой эстонской деревне / О фильме «Свет в Коорди». – «Советская Эстония», № 66, 18 марта 1952.

Дублированные фильмы должны быть цветными. – «Советское искусство», 12 июля 1952.

Рассказ о животноводах Казахстана. / Рецензия на фильм «На просторах Казахстана». Томберг. – «Советская культура», 26 октября 1954.

Новый технический популярный фильм «Рассказ о сборном железобетоне \ Томберг. – «Московский строитель», 10 января 1956.

«Рассказ о сборном железобетоне» / Томберг. – «Строительная газета», 29 января 1956.

«Вода Кара-Кумов» / Режиссёр фильма В. Томберг. – «Туркменская искра», № 85, 10 апреля 1957.

Глазами друзей. / О фильме «В стране чёрных песков. Реж. В. Томберг. – «Комсомолец Туркмении», 13 сентября 1957.

«В стране чёрных песков». – «Советский экран», 1958, № 2, стр. 12.

Фильм об освоении Голодной степи. / Реж. В. Томберг. – «Казахстанская правда», 19 июня 1958.

Киножурнал «Здоровье». / О первом выпуске киножурнала. Томберг. – «Советская Россия», 18 ноября 1961.

«Волшебный камень - аханрабо» / Режиссёр рассказывает о своём фильме. – «Наука и жизнь» (?), 1962 (?)

Рассказ о Дворце Съездов. / Томберг. – «Советская культура», 23 июня 1962.

Кремль, Дворец Съездов. / Томберг. – «Труд», 29 июля 1962.

«Москва, Кремль, Дворец Съездов». / Томберг. – «Вечерняя Москва», 20 октября 1962.

Попов- По следам «Железного потока». / О фильме «Из истории «Железного потока». Томберг. – «Литературная газета», 27 августа 1963.

Путь в гору. / О фильме «Из истории «Железного потока». Томберг. – «Литературная Россия», 1963.

Любимая тема /Интервью с режиссёром . – «Горьковский рабочий, 16 ноября 1965.

Дмитриевич. М. Человек большого таланта. / О фильме «Вадим Рындин. Томберг. – «Вечерняя Москва», 11 ноября 1967.

Художники театра и кино. / О научно-популярных фильмах о художниках театра, в том числе, о фильме «Вадим Рындин», режиссёр В. Томберг. – «Советское кино», 24 февраля 1968.

Зримый рассказ. / О фильме «Вадим Рындин». Томберг. – «Театральная жизнь», 1968, № 7, стр. 14.

«Остановись, мгновенье!» / О фильме «Скульптор Янсон-Манизер». Томберг. – «Советская культура», 3 сентября 1968.

«Остановись, мгновенье!» / О фильме «Скульптор Янсон-Манизер». Томберг.

Новая встреча с Жаровым. / О фильме «Жаров рассказывает…» Томберг. – «Вечерняя Уфа», 18 декабря 1970.

«Жаров рассказывает…» / режиссёр В. Томберг. – «Московская правда», 12 сентября 1970.

Жаров о Жарове. / О фильме «Жаров рассказывает…» Томберг. – «Правда», 26 октября 1970.

. / О фильме «Жаров рассказывает…» Томберг. – «Вечерняя Москва», 26 октября 1970.

Фильм о ветеране кинематографа. / О фильме «Протазанов». Томберг. – «Московская правда», 25 июля 1972.

«Протазанов» / Томберг. – «Московская кинонеделя», 7 января 1973.

«Протазанов». / Томберг. – «Вечерняя Москва», 10 апреля 1973.

В объективе – сражение за Берлин. – «Искусство кино», 1981, № 6, стр. 149-156.

«Родимая земля». / Заметка о фильме. Томберг. – «Советский экран», 1982, № 24, стр. 3.

Они снимали «За Родину!» / О фронтовых кинооператорах, в том числе, о В. Томберге. – «Искусство кино», 2000, № 5, стр. 140.