Местное самоуправление и конституционное правосудие (стр. 28 )

Несмотря на то что за последние несколько лет положения многих конституций и уставов субъектов Федерации, в том числе касающиеся равноправия, претерпели значительные изменения и в основной массе приведены в соответствие с нормами Конституции России, в отдельных регионах этот процесс до сих пор не завершен. Так, например, действующая Конституция Республики Дагестан, провозглашая равенство всех перед законом и судом, устанавливает также, что в Республике Дагестан ЗАЩИЩАЮТСЯ (выделено авт. - Н. Б.) права и свободы человека и гражданина независимо от национальности, расы, пола, языка, происхождения, социального, имущественного положения, занимаемой должности, рода занятий, места жительства, образования, политических, правовых и иных убеждений, отношения к религии, принадлежности к общественным объединениям и других обстоятельств (ст. 20). По своему буквальному смыслу приведенное положение не гарантирует равенство прав каждого на территории Республики Дагестан, прямо предусматривая лишь защиту прав и свобод человека и гражданина, которая, как известно, связана с фактом нарушения права или свободы.

Не менее актуальной является проблема равноправия граждан на уровне текущего законотворчества субъектов РФ. Сложность заключается в том, что Конституция РФ не дает четких критериев разграничения полномочий федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ в области прав человека и гражданина, о чем подробнее будет сказано ниже. Причем региональное регулирование нередко направлено отнюдь не на расширение прав и свобод. Примером могут служить региональные правовые акты в области миграционной политики, свободы передвижения, свободы массовой информации и т. д.

В данном случае речь идет не только о гарантирующем значении решений региональных органов конституционной юстиции, но и о применении ими конституционного принципа социально-территориального равноправия в качестве критерия оценки конституционности актов субъектов РФ.

В качестве примера применения принципа территориального равноправия как критерия оценки конституционности актов, подлежащих конституционной проверке органами конституционного контроля субъектов РФ, можно привести Постановление Конституционного Суда Республики Адыгея по делу о проверке конституционности отдельных положений Закона Республики Адыгея "Об администрации города, района" <1>. Решая вопрос о том, может ли изменение главой администрации города, района места жительства послужить основанием для досрочного освобождения его от занимаемой должности, Конституционный Суд Республики Адыгея указал, что Конституция Республики Адыгея не устанавливает ограничений для занятия гражданином должности в органах государственной власти Республики в зависимости от места жительства. Более того, ст. 20 (п. 2) Конституции Республики Адыгея гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от места жительства. Следовательно, изменение главой администрации города, района места жительства не может служить основанием для досрочного освобождения его от занимаемой должности.

<1> Собрание законодательства Республики Адыгея. 2001. N 9.

Интересным было решение Конституционного Суда Республики Карелия относительно оценки конституционности закрепленного в республиканском законодательстве принципа добровольности при направлении сотрудников органов внутренних дел Республики Карелия для временной работы в районы действия вооруженных конфликтов. Конституционный Суд в своем Постановлении <1> указал, что в соответствии со ст. 12 Конституции Республики Карелия граждане Республики равны перед законом, им обеспечивается равноправие во всех областях жизни, в том числе и социальной. Закрепляя равенство всех перед законом, Конституция устанавливает независимость этого принципа от каких-либо неопределенных обстоятельств его обеспечения и воли исполнителя закона. Поэтому содержащаяся в законодательстве Республики Карелия норма о соблюдении принципа добровольности при направлении сотрудников органов внутренних дел Республики Карелия для временной работы в районы действия вооруженных конфликтов была признана неправомерной, поскольку нарушала принцип равенства перед законом всех граждан РФ, закрепленный в ст. 19 (ч. 1) Конституции РФ и ст. 12 (ч. 1) Конституции Республики Карелия <2>.

<1> См.: Постановление Конституционного Суда Республики Карелия от 01.01.01 г. // Карелия. 1998. 6 марта.

<2> См.: Постановление Конституционного Суда Республики Карелия от 01.01.01 г. // Собрание законодательства Республики Карелия. 1995. N 11.

Представляет интерес в этом плане и Постановление Уставного Суда Свердловской области по делу о соответствии Уставу Свердловской области Постановления Правительства Свердловской области "О тарифах на электрическую энергию для населения". В нем было отмечено, что установление для отдельных групп (категорий) потребителей различного объема льгот по оплате электрической энергии на основе экономически обоснованных критериев, обусловленных особенностями производства, передачи, использования электрической энергии и другими технологическими факторами, не может быть признано нарушением конституционного принципа равноправия граждан и не противоречит Уставу Свердловской области <1>.

<1> См.: Постановление Уставного суда Свердловской области от 01.01.01 г. // Областная газета. 20июня.

Конституционный принцип равенства не препятствует законодателю субъекта РФ также устанавливать при осуществлении правового регулирования трудовых отношений различия в правовом статусе как работников, принадлежащих к разным категориям по условиям и роду деятельности, так и работодателей, использующих рабочую силу в разных условиях, в том числе вводить дополнительные меры защиты трудовых прав работников и устанавливать дополнительные обязанности для отдельных категорий работодателей. Установление отличий в правовом статусе работодателей, если эти различия объективно оправданны, обоснованны и соответствуют конституционно значимым целям, в частности обеспечению и защите конституционных прав и свобод граждан, не может признаваться дискриминацией. Дополнительные обязанности отдельных групп работодателей в трудовых отношениях не относятся к предпринимательской деятельности и, следовательно, не ограничивают ее свободы, гарантированной ст. 102 Устава Свердловской области <1>. Хотя закрепление первоочередного права на получение пособия является дополнительной гарантией для граждан, оно означает создание преимуществ одним гражданам, обладающим таким правом, перед другими. Однако по федеральному закону все граждане обладают равными правами на получение пособия, следовательно, установление первоочередного права нарушает равенство граждан перед законом и ущемляет права и свободы определенной части граждан <2>.

<1> См.: Постановление Уставного суда Свердловской области от 01.01.01 г. // Областная газета. 2000. 1 июля.

<2> См.: Постановление Уставного Суда Свердловской области от 01.01.01 г. // Областная газета. 1999. 2 июля.

Принцип равного налогового бремени также нарушается, если повышенное налогообложение устанавливается в зависимости от места нахождения плательщика, характера (содержания) предпринимательской деятельности, а также от различий в организации деятельности каждого предпринимателя. Такие правовые предписания не могут расцениваться как отвечающие конституционному принципу юридического равенства, общеправовым принципам обоснованности и соразмерности, носят дискриминационный характер, не соответствуют ст. 2, 8 (ч. 2), 16, 17 и 19 (ч. 2) Конституции Республики Карелия <1>.

<1> См.: Постановление Конституционного Суда Республики Карелия от 01.01.01 г. // Карелия. 20сент.

Конституционный Суд Республики Карелия, оценивая положение республиканского закона о служебном жилье для депутатов, сделал вывод, что оно не вступает в противоречие с конституционным принципом равенства граждан перед законом, так как устанавливает равным образом для всех депутатов (не имеющих жилья в городе Петрозаводске) отличный от предусмотренного указанным выше жилищным законодательством порядок получения специального служебного жилья, определяет равным образом для всех депутатов и порядок его освобождения. Поэтому все депутаты находятся по отношению к данному закону в равном положении. Права всех других граждан (недепутатов) этот закон не затрагивает. Гарантия предоставления депутатам жилого помещения на время их полномочий имеет иное правовое содержание, чем конституционное право граждан на жилище, предусмотренное Конституциями РФ и Республики Карелия (соответственно ст. 40 и 21). Эта гарантия не является личной привилегией, дополнительным основанием удовлетворения права на жилье, а имеет публично-правовой характер, призвана служить публичным интересам, обеспечивая депутату возможность иметь жилье по месту нахождения законодательного органа для беспрепятственного осуществления им государственных функций на время депутатской деятельности <1>.

<1> См.: Постановление Конституционного Суда Республики Карелия от 01.01.01 г. // Собрание законодательства Республики Карелия. 1999. N 5.

То же самое касается и субсидий на оплату жилья и коммунальных услуг в зависимости от социальной нормы площади жилья, что позволяет обеспечить лицам реальное юридическое равенство в реализации этого права, так как оно подкрепляется равенством социальных возможностей <1>.

<1> См.: Постановление Конституционного Суда Республики Карелия от 01.01.01 г. // Карелия. 20авг.

В то же время в Постановлении Уставного суда Свердловской области по делу о соответствии Уставу Свердловской области п. 6 Постановления главы города Екатеринбурга "Об утверждении положения "О ликвидации металлических гаражей на территории муниципального образования "город Екатеринбург" и п. 1.4 Положения "О ликвидации металлических гаражей на территории муниципального образования "город Екатеринбург" был однозначно сделан вывод о нарушении принципа муниципально-правового равенства граждан. Суть дела состояла в следующем.

Пунктом 1.4 Положения "О ликвидации металлических гаражей на территории муниципального образования "город Екатеринбург" было предусмотрено, что владельцы автомобилей, хранящие автотранспортные средства на платных стоянках и не имеющие металлических гаражей, имеют преимущественное право на вступление в гаражно-строительный кооператив. По мнению заявительницы , оспариваемый пункт носит дискриминационный характер, нарушает конституционные права граждан и не соответствует Уставу Свердловской области.

Гаражно-строительный кооператив является специальным видом потребительского кооператива, т. е. добровольным объединением граждан и (или) юридических лиц, создаваемым с целью удовлетворения потребностей участников путем объединения его членами имущественных паевых взносов. Следовательно, вступление граждан в гаражно-строительный кооператив - это способ реализации гражданских прав: объединение имущества, создание общей собственности, владение и пользование имуществом, находящимся в общей собственности, управление и распоряжение им и т. д. Эти отношения регулируются гражданским законодательством, в частности, разд. II ГК РФ. Предоставление п. 1.4 положения "О ликвидации металлических гаражей на территории муниципального образования "город Екатеринбург" преимущественного права на вступление в кооператив означает установление льгот и предпочтений для одних категорий граждан, а следовательно, ограничение возможностей, соответствующих прав других, что является также регулированием гражданских прав и относится к области гражданского законодательства. В соответствии со ст. 71 (п. "в" и "о") Конституции РФ регулирование прав граждан и гражданское законодательство находятся в исключительном ведении Российской Федерации.

Органы местного самоуправления наделены собственной компетенцией, основу которой составляют вопросы местного значения, решаемые ими самостоятельно в соответствии с федеральными и областными законами (ст. 12, 130 Конституции РФ; ст. 10, 92 Устава Свердловской области). Согласно ст. 6 Закона Свердловской области от 01.01.01 г. "О правовых актах Свердловской области" муниципальное образование вправе осуществлять правовое регулирование по вопросам местного значения, отнесенным в соответствии с федеральными и областными законами к его ведению. Таким образом, Уставным судом был сделан вывод, что принятие органом местного самоуправления муниципального образования "город Екатеринбург" положения, устанавливающего ограничения на вступление граждан в гаражно-строительный кооператив, произведено с превышением компетенции органа местного самоуправления, нарушает конституционные права граждан и противоречит Уставу Свердловской области.

4.4.7. Муниципальное обеспечение

социально-территориального равноправия

Деятельность муниципальных органов по обеспечению социально-территориального равноправия, если ее рассматривать в широком смысле - как правоприменительную и правотворческую - предопределяется тем, что данные органы призваны решать все вопросы местного значения. Повседневной деятельностью в области жилищного, коммунального хозяйства и бытового обслуживания, торговли, общественного питания, образования и здравоохранения, по обеспечению законности и прав граждан органы местного самоуправления способствуют расширению материальных и правовых гарантий равноправия граждан независимо от места их жительства. Важно при этом учитывать, что все основные социальные службы формируются по территориальному принципу, в пределах муниципальных образований с учетом необходимости максимального приближения соответствующих объектов к человеку.

К основным направлениям деятельности органов местного самоуправления по обеспечению социально-территориального равноправия граждан можно отнести следующие.

Во-первых, создание общих (экономических, социальных, политических) и специальных (прежде всего, организационных) гарантий наиболее полной реализации прав и свобод граждан, удовлетворения их потребностей в соответствии с принципами социальной справедливости и социального государства. Очевидно, что данное направление деятельности реализуется в рамках всех основных вопросов, составляющих предметы ведения местного самоуправления, которые получили закрепление, в частности на федеральном уровне, в ст. 6 ФЗ о местном самоуправлении 1995 г. и ст.ФЗ о местном самоуправлении 2003 г.

Во-вторых, совершенствование территориального размещения объектов социальной инфраструктуры, постепенное выравнивание достигнутого уровня ее развития во всех регионах. Обеспечение опережающих темпов развития социальной инфраструктуры в сельской местности, в районах с неблагоприятными природно-климатическими условиями - важная задача, осуществляемая в нынешних условиях прежде всего органами местного самоуправления. При этом выравнивание, упорядочение территориального размещения объектов социальной инфраструктуры актуально не только на региональном уровне, но и в черте отдельных муниципальных образований. Последние, особенно крупные городские агломерации, также могут быть в значительной степени неоднородными по обеспеченности населения микрорайонов, административных районов города жильем, предприятиями общественного питания, социально-культурными учреждениями и т. п.

В-третьих, в качестве направления деятельности органов местного самоуправления по обеспечению социально-территориального равноправия можно выделить их планово-координирующую функцию по отношению к предприятиям сферы обслуживания независимо от форм собственности.

Конечно, теперь соответствующее направление деятельности муниципальных органов является качественно иным по сравнению с ранее существовавшей государственной системой планирования и административных форм контроля. Однако и в условиях развития самоуправленческих начал на основе равноправия всех форм собственности сохраняет важное значение проблема преодоления ведомственной разобщенности объектов социально-культурного назначения, бытового обслуживания и т. д. Правовые предпосылки деятельности органов местного самоуправления в этом направлении имеются. К примеру, органы местного самоуправления могут выступать заказчиком (в рамках муниципального заказа) на выполнение работ предприятиями, учреждениями любой формы собственности, напрямую связанных с созданием благоприятных условий по реализации прав граждан, развитию объектов социальной инфраструктуры, оказанию услуг и т. д. (ст. 54 ФЗ о местном самоуправлении 2003 г.). Следует, правда, отметить, что в законодательстве субъектов Федерации и в нормативных актах местного самоуправления эта сторона деятельности муниципальных органов пока не получила необходимой нормативно-правовой конкретизации.

Думается, заслуживает внимания и вопрос о создании на уровне администраций субъектов РФ специальных органов (служб), которые оказывали бы методическую помощь и осуществляли (возможно, на договорных началах с муниципальными образованиями) координирующие функции по социальному развитию муниципальных образований и преодолению неоправданных социальных различий между ними.

Наконец, следующее направление деятельности муниципальных органов связано с обеспечением предусмотренных законодательством льгот и преимуществ, имеющих целью смягчение негативного воздействия рынка на социально незащищенные слои населения, определенное перераспределение доходов в рамках муниципального образования в пользу наименее обеспеченной части населения. Здесь имеется в виду не только обеспечение населения обязательными льготами, установленными в централизованном порядке для отдельных категорий граждан (например, для ветеранов, уволенных в запас военнослужащих и т. д.), но и предоставление льгот местным самоуправлением в рамках своей собственной компетенции и за счет местного бюджета.

Речь идет об институте муниципальных льгот как средстве выравнивания социального положения членов местного сообщества, инструменте достижения социальной справедливости на местном уровне осуществления социально-экономической политики <1>. С его помощью становится возможным не только гарантировать членам местного сообщества установленные законодательством (на федеральном уровне или уровне субъекта Федерации) стандарты прав и свобод, но и поднять выше соответствующую планку с учетом местных (муниципальных) возможностей. Источниками финансового обеспечения муниципальных льгот являются местный бюджет, благотворительные и иные средства муниципального образования. Очевидно, что в нынешних условиях финансово-экономической нестабильности развития местного самоуправления сложно было бы закрепить исчерпывающий перечень муниципальных льгот на постоянной основе их действия.

<1> Вопросы, связанные с защитой муниципальных льгот, неоднократно были предметом рассмотрения конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. См., напр.: Постановление Конституционного Суда Республики Карелия от 01.01.01 г. // Собрание законодательства Республики Карелия. 2002. N 2; Постановление Конституционного Суда Республики Карелия от 5 октября 1995 г. // Собрание законодательства Республики Карелия. 1995. N 11; Постановление Уставного Суда Свердловской области от 01.01.01 г. // Областная газета. 20дек.

Важным принципом предоставления муниципальных льгот является их адресность. Для практической реализации адресного подхода актуальна разработка методики определения нуждаемости. При этом необходимо совершенствование самой структуры органов социальной защиты, уполномоченных осуществлять конкретные мероприятия по обеспечению муниципальными льготами; актуальной является также проблема внедрения информационных технологий по созданию единого банка данных о формах и методах оказания социальной помощи, контролю за динамикой численности и персонального учета нуждающихся и т. д. Эффективным средством реализации данного направления деятельности органов местного самоуправления должен стать также институт местных налогов и сборов. Эти вопросы относятся, как известно, к вопросам местного значения (п. 3 ст. 6 ФЗ о местном самоуправлении 1995 г.; п. 2 ч. 1 ст. 14, п. 2 ч. 1 ст. 15 и п. 2 ч. 1 ст. 16 ФЗ о местном самоуправлении 2003 г.). Это предполагает необходимость достаточно детальной регламентации данного института на местном (муниципальном) уровне, включая как устав муниципального образования, так и специальные нормативные правовые акты.

Таким образом, рассмотренные направления деятельности муниципальных органов по обеспечению социально-территориального равноправия населения муниципальных образований, равно как и более общий анализ форм реализации конституционных институтов равноправия, свидетельствуют об универсальном, всеобъемлющем значении данных институтов, богатом нормативном содержании и множественности способов их реализации на самых различных уровнях, в том числе муниципальном.

Вместе с тем нельзя не обратить внимание на то обстоятельство, что в ряде случаев органы местного самоуправления, принимая нормативные решения по вопросам местного значения, особенно касающимся социальной сферы, создают предпосылки для нарушений, а порой и прямо нарушают социально-территориальное равноправие граждан.

Примечательной в этом отношении является характерная для многих регионов ситуация с резким повышением тарифов на услуги жилищно-коммунального хозяйства. В Воронеже она вылилась в судебные споры с администрацией, которая существенно повысила расценки на теплоснабжение и горячую воду: соответственно на 60 и 25%. Однако принятое решение дало обратный ожидаемому эффект: с начала отопительного сезона воронежцы недоплатили за услуги ЖКХ более 100 млн. руб. Постановление мэрии было опротестовано прокурором области по нескольким основаниям: во-первых, декабрьское подорожание было вторым за год (первое состоялось в апреле); во-вторых, повышение цен должно происходить после того, как становится известной сумма, предназначенная на дотацию услуг ЖКХ. Суд Центрального района Воронежа, рассматривавший данное дело, признал оспариваемое Постановление мэрии недействительным с момента его принятия и одновременно обязал администрацию города провести перерасчет и вернуть жителям Воронежа полученные незаконным путем денежные средства <1>.

<1> См. об этом подробнее: ЖЭК-потрошитель на скамье подсудимых // Российская газета. 20марта; Власти Воронежа вернут горожанам 160 миллионов рублей // http://www. *****/print/242791.html.

Проведенный анализ, естественно, не исчерпывает все возможные формы и сферы оказания населению муниципальных услуг и на этой основе гарантирования режима социально-территориального равноправия.

Вместе с тем в каждом конкретном конституционном праве проявляется принцип равноправия, а вся система основных прав, свобод и обязанностей в целом определяет главные нормативные характеристики этого принципа как одной из важнейших конституционных основ положения человека и гражданина в обществе и государстве. Исследованию конституционных институтов прав и свобод человека и гражданина, в том числе в процессе их реализации на муниципальном уровне, и посвящена следующая глава.

Глава 5. ПРАВА И СВОБОДЫ

КАК ИНСТИТУТ МУНИЦИПАЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ

5.1. Конституционный и муниципальный уровни

правового положения граждан: сочетание общего и особенного

Институты муниципальной демократии, характеризующие правовое положение человека и гражданина, имеют не только "горизонтальные" характеристики, вытекающие из множественности сфер социально-экономической, культурной, политической, личной жизни, но иерархические, "вертикальные" линии измерения положения личности, в том числе как члена местного сообщества, в ее взаимоотношениях с различными уровнями публичной власти - как с находящейся рядом муниципальной, так и с государственной (федеральной и региональной). Это позволяет сделать вывод, что и в правовом положении человека и гражданина проявляются как государственно-правовые (в первую очередь конституционные), так и муниципально-правовые начала. Соответственно, сами по себе права и свободы, получая реализацию на различных уровнях публично-властных отношений, могут быть представлены и как институт муниципальной демократии, хотя данная их характеристика не лишает этот институт государственно-правовых, юридических качеств как категории действующего права.

В этом плане соотношение конституционного и муниципального уровней обеспечения прав и свобод проявляется, прежде всего, как сочетание общего и особенного в правовом положении человека и гражданина.

5.1.1. Регулирование и защита прав и свобод

человека и гражданина: соотношение полномочий

различных уровней публичной власти

Анализ проблемы сочетания общего и особенного в правовом положении личности, в частности с точки зрения соотношения государственно-властных и муниципальных институтов демократии, предполагает необходимость решения в качестве первоочередного вопроса о том, возможно ли в принципе "расщепление" единого для всех граждан РФ правового статуса - имея в виду, в частности, конституционный принцип равенства всех перед законом, равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от каких-либо обстоятельств (ст. 19 Конституции РФ) - по различным уровням публичной власти, выделяя таким образом наряду с единым, общим для всех граждан РФ правовым статусом регионально-правовой, а также муниципально-правовой уровни правового положения личности.

Современная теория и практика российского конституционализма исходят из того, что права и свободы человека и гражданина составляют основы правового статуса личности (ст. 64 Конституции РФ) и они, являясь высшей ценностью, определяют базовые начала конституционного строя Российской Федерации (ст. 2 Конституции РФ). Уже поэтому оправданным является отнесение регулирования и защиты прав и свобод человека и гражданина к ведению Российской Федерации (п. "в" ст. 71 Конституции РФ), что является важной гарантией равенства всех перед законом, единства правового статуса личности в федеративном государстве.

Известно, однако, что равенство проявляется в единстве многообразия, в частности, публично-территориального, связанного с рассмотренным выше принципом социально-территориального равенства и возможностью участия различных уровней публичной власти прежде всего в гарантировании, обеспечении и реализации прав и свобод граждан в пределах соответствующих территориальных образований. Это, в свою очередь, предполагает необходимость четкого разграничения полномочий по регулированию, защите прав и свобод, созданию гарантий их реализации и т. д. между соответствующими уровнями публичной власти.

Конституция РФ, к сожалению, не дает четких критериев разграничения полномочий федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ в области прав человека и гражданина: наряду с приведенным указанием п. "в" ст. 71 Конституции РФ другая статья устанавливает, что "защита прав и свобод человека и гражданина" относится к сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (п. "б" ч. 1 ст. 72). Вряд ли можно признать, что соответствующие положения основываются на каких-либо объективных критериях разграничения законодательных полномочий между Федерацией и ее субъектами, имея в виду, во-первых, отнесение "защиты" прав и свобод к полномочиям как Российской Федерации, так и ее субъектов и, во-вторых, неясность в соотношении применительно к данному случаю понятий "регулирование" и "защита".

Очевидно, что "защита" может осуществляться субъектами Федерации, в том числе и путем правового регулирования соответствующей сферы общественных отношений, в процессе чего, например, устанавливаются (либо конкретизируются) механизмы реализации тех или иных прав на территории данного субъекта РФ, закрепляются дополнительные (региональные) гарантии реализации прав и свобод граждан.

То же касается и муниципально-правового уровня, на который переданы многие вопросы социальной защиты граждан, поддержки малого бизнеса, создания условий для обеспечения жителей муниципального образования услугами организаций здравоохранения, образования, культуры, жилищно-коммунального хозяйства и т. д. Сама природа вопросов местного значения такова, что в преобладающей массе они ориентированы на защиту и гарантирование прав граждан, создание надлежащих условий их реализации. А это есть не только правоприменительная деятельность, но и - неизбежно - муниципально-правовая нормотворческая деятельность, связанная, например, с установлением муниципальных льгот и гарантий для наименее защищенных в социальном плане групп местного населения, конкретизацией организационно-правовых механизмов реализации прав местного населения на территории соответствующего муниципального образования и т. д.

В этом плане сообразно уровням публичной власти вполне можно выделять федеральный, региональный, муниципальный уровни правового положения граждан. Само по себе понятие правового положения гражданина в данном случае подразумевает прежде всего правовое состояние личной, социально-экономической, административно-политической защищенности, уровень гарантированности и реальное состояние механизмов реализации прав и свобод человека и гражданина в пределах соответствующих публично-территориальных образований. Вполне можно согласиться с , который указывает, что "применительно к конституционным уровням публичного властвования можно говорить о типах государственного и муниципального регулирования прав и свобод человека" <1>.

<1> Крусс конституционного правопользования. С. 327.

Решая вопрос о правомерности регионального и тем более муниципального уровней правотворчества в сфере прав и свобод человека и гражданина, следует также учитывать, что все нормативные правовые акты, как это вытекает из ст. 2, 18 Конституции РФ, в той или иной мере затрагивают права, свободы и обязанности человека и гражданина. Вместе с тем подтверждением трудностей, с которыми сталкивается, в частности, региональный законодатель при принятии такого рода нормативных правовых актов, служит рассмотренное Конституционным Судом РФ дело по запросу Законодательного Собрания Ростовской области о толковании содержащегося в ч. 3 ст. 15 Конституции РФ понятия "нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина" <1>, что связано с предписанием этой же статьи Конституции о том, что любые такие акты "не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения" <2>.

<1> Определение Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. N 11-О // Архив КС РФ. 2003.

<2> Своего рода продолжением этого дела стал запрос Самарского областного суда о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 8 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в части, касающейся порядка вступления в силу нормативных актов, включая законы субъектов Российской Федерации (см.: Определение от 01.01.01 г. N 71-О // Российская газета. 20мая).

Правовое регулирование соответствующей сферы общественных отношений можно истолковать как регулирование по вопросам защиты прав и свобод человека и гражданина на основании п. "б" ст. 72 Конституции РФ. В соответствии с этим следует решать и вопрос о соотношении понятий "правовое регулирование прав и свобод человека и гражданина" и "правовое положение человека и гражданина".

Очевидно, что "правовое положение" понятие более широкое, чем "правовое регулирование прав человека и гражданина". Если правовое регулирование прав и свобод обеспечивается федеральным законодателем, то правовое положение личности включает в себя, наряду с правами и свободами, создаваемые в том числе на региональном и муниципальном уровнях дополнительные гарантии и специальные механизмы их осуществления, гарантии социально-территориального равноправия, проявляющегося, как отмечалось, в региональном и муниципальном территориальном равноправии.

Такое включение субъектов РФ и муниципальных образований в нормотворческую сферу в области субъективно-личностных институтов муниципальной демократии имеет как формально-юридические, так и материально-правовые критерии ограничения. К первым относятся, в частности, такие требования, как осуществление правового регулирования по вопросам защиты прав и свобод человека и гражданина в соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами; недопустимость вторжения регионального законодателя в предметы ведения Российской Федерации, а также в вопросы местного значения, относящиеся к сфере муниципального нормотворчества. Другие, материально-правовые критерии регионального правотворчества в области прав и свобод человека и гражданина связаны, в конечном счете, с ориентацией не на первичное, учредительное регулирование, предполагающее провозглашение новых для нашего конституционного пространства, своего рода эксклюзивных, региональных прав, а на юридическое гарантирование признанных Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина, их конкретизацию (в том числе применительно к определенным социальным общностям и группам населения: национальным меньшинствам, казачеству и т. п.) или на создание дополнительных механизмов их реализации применительно к конкретным условиям отдельных субъектов РФ.

На практике, однако, весьма сложно выдержать эту грань: региональное регулирование нередко направлено отнюдь не на усиление гарантий прав и свобод, примером чего могут служить правовые акты субъектов РФ в области миграционной политики, свободы передвижения, свободного перемещения товаров, региональных и муниципальных выборов, прав национальных меньшинств, местного самоуправления и т. д.

В связи с оценкой возможностей регионального законодателя вторгаться в соответствующую сферу правового регулирования несомненный интерес представляет констатация Конституционным Судом РФ в постановлении того факта, что "ограничения прав граждан на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в процессе осуществления этих прав связаны с необходимостью поиска равновесия между общественными и частными интересами и зависят от ряда социально-экономических факторов". При решении этой проблемы "в законах субъектов РФ...должны учитываться такие конституционные принципы, как принцип равенства (ст. 19, ч. 1) и принцип соразмерного конституционно значимым целям ограничения прав и свобод (ст. 55, ч. 3)" <1>. Это является косвенным подтверждением того, что соответствующие вопросы не могут решаться без определенного проникновения субъектов РФ в сферу правового регулирования прав и свобод человека и гражданина.

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 4 апреля 1996 г. N 9-П.

В то же время отнесение Конституцией РФ вопросов защиты прав и свобод человека и гражданина к предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов и вытекающее из этого признание за субъектами РФ определенных нормотворческих (регулятивных) полномочий в данной сфере общественных отношений не следует рассматривать как исключающее участие органов местного самоуправления в обеспечении прав и свобод человека и гражданина.