Астраханские краеведчские чтения: сборник статей (стр. 16 )

Кадровая проблема стояла не только перед Астраханским комитетом, но и в Астраханской губернии она усугублялось малым количеством помещиков, которые, как люди образованные и, как правило, не обремененные служебными обязанностями, могли приносить комитету пользу проведением статистических и историко-краеведческих исследований. Служивший в Астрахани с 1836 по 1839 год в должности Главного попечителя калмыцкого народа Андрей Михайлович Фадеев в своих мемуарах отмечает, что ««астраханское общество не отличалось своей обширностью, даже вернее сказать, было очень ограниченное» (5. С. 117).

Фактор удаленности Астраханской губернии от центральных областей страны, бездорожье, жаркий климат, плохо отлаженное почтовое сообщение со столицей способствовали тому, что образованные люди не желали избирать эту губернию местом жительства и службы.

Как пишет исследователь , в провинции служащие испытывали материальные трудности. С одной стороны, это вело к тому, что желающих служить не хватало, а с другой – вынуждало принимать на службу мало подготовленных и сомнительных в нравственном отношении претендентов и создавало условия для взяточничества и казнокрадства (20. С. 24).

A. M. Фадеев дает безжалостную характеристику местным чиновникам: «Гражданское чиновничество было в то время в Астрахани (да, кажется, и позднее) самое плохое. Взяточничество и мошенничество всякого рода, казалось, были им привиты в кровь до того, что один из чиновников особых поручений военного губернатора В…, считавшийся одним из лучших, докладывая ему бумаги, украл у него с его стола пять рублей.

…на месте, выбрать было не из кого более, как из того же астраханского чиновничества, коего почти все по нескольку раз уже находились под судом и были отрешены от должности. А из Петербурга насылали такую же дрянь, переходившую на службу в Астрахань только для того, чтобы не умереть в Петербурге с голоду» (5. С. 120-121).

Для Астраханского статистического комитета региональные особенности выливались, прежде все в проблему поиска образованных людей, способных проводить статистические исследовании.

Михаил Самсонович Рыбушкин стал первым делопроизводителем Астраханского губернского статистического комитета. Он окончил Казанский университет, где был избран адъюнктом по кафедре отечественной словесности и славянского языка.

В Казанском университете Михаил Самсонович проработал с 1823 по 1835 год. Во время работы в университете он также заведовал университетской типографией, занимался изданием «Казанских известий», «Казанского вестника» и «Прибавлений» к нему. В 1835 году Казанский статистический комитет избрал его своим членом (1. С. 26).

В 1831 году за участие в борьбе с эпидемией холеры Рыбушкин был награжден орденом св. Анны III класса (14. С. 11февраля 1835 года он был назначен директором училищ Астраханской губернии.

В 1836 году Астраханский губернатор предложил «принять на себя исключительно занятия по статистическому комитету» (9. Л. 3).

Делопроизводители комитетов осуществляли специальные статистические исследования, результаты которых впоследствии публиковались. Так, например, по поручению губернатора занимался составлением статистико-топографического описания Астраханской губернии. В помощь ему «для письменных занятий в комитет был командирован окончивший курс в Харьковском университете студент Иличенков». Расходы по проведению исследования из-за отсутствия средств у статистического комитета делопроизводитель вынужден был взять на себя (3).

В своем отчете губернатору о проделанной работе Рыбушкин писал: «Исполнив поручение Вашего Превосходительства относительно статистического и топографического описания Астраханской губернии, как член-корреспондент Статистического Отделения при Совете Министерства Внутренних Дел, я имею честь представить сочинение мое в помянутое Отделение, которое, найдя труды мои заслуживающие всякого одобрения, прислало мне за то полную свою признательность» (3).

Рыбушкиным был осуществлен и ряд других работ: сбор сведений к составлению военно-статистического описания губернии, которые вошли в «Военно-статистическое обозрение Российской Империи» за 1852 год (4), обследовании бугров на берегах реки Ахтуба, а также сбор статистических сведений об училищах Астраханской губернии и других материалов, многие из которых не были систематизированы (2).

положил начало изучению истории Астраханского края, имевший опыт проведения исторических исследований: в 1834 году им была написана «Краткая история Казани». Работа в губернском статистическом комитете открыла Рыбушкину доступ в местные архивы и предоставила возможность получать интересующие его сведения из официальных источников. Это позволило ему продолжить краеведческую деятельность.

Собранный материал послужил основой для книги по истории Астраханского края. 24 марта 1837 года Рыбушкин пишет попечителю учебного округа -Пушкину: «Ныне изготовил первую часть «Исторических записок об Астрахани» о первобытного состояния здешнего края до 1705 года или до стрелецкого бунта»; в октябре того же года была завершена и вторая часть книги (1. С. 39).

В 1841 году «Записки об Астрахани» вышли в Москве в типографии С. Селивановского. Работа основана преимущественно на архивном материале. Сам Рыбушкин в предисловии пишет: «По прибытии моем в Астрахань на место Директора Училищ, я за первый долг себе поставил заняться составлением записок об этом замечательном городе, и извлечь потребные для того материалы из дел архивов» (17. С.5). В книгу также вошли статистические сведения, собранные Астраханским губернским статистическим комитетом и представленные в виде статистических таблиц.

В своей работе Рыбушкин соединил литературный талант с самостоятельной переработкой новых исторических источников. Книга состоит из 28 глав и представляет собой исторические очерки о наиболее значимых событиях края. Последние пять глав отображают состояние Астрахани и Астраханской губернии в 30-е годы XIX века. Рыбушкину удаются яркие описания, вот как он пишет об Астрахани: «Расположенная на холмистых местах или буграх: Зачьем, Голодном, Ильменском и Киселевом, усеянных множеством церквей, мечетей, зданий и башен, с нагорной стороны реки Волги, опоясывающей ее с Северо-востока, она представляется любопытному взору путешественника городом обширным и красивым, окруженным пространными виноградниками и фруктовыми садами с ветряными поливальными мельницами, а обширная пристань от устья Кутума до реки Царевки с необъятным количеством морских и речных судов, говорит ясно о ее изобилии и важности в торговом и промышленном отношении» (17. С. 168-169).

Как справедливо отмечает биограф Рыбушкина , «уже эти две книги о Казани и Астрахани» делают его «одним из первых по времени историков Поволжья» (1. С. 40). Задолго до Рыбушкин высказывает мысль о необходимости изучения региональной истории: «Подвергая суду читателя, слабый труд мой, я не могу не обнаружить мысли моей, что история всякого края, города и местечка составляет уже звено, принадлежащие Истории Государства» (17. С. 5). Далее, оценивая свой труд, автор отмечает: «Не смею думать, что собранные мною сведения об Астрахани составляют полную историю этого города, но полагаю, что в труде моем многое найдется такого, что до сего времени укрывалось от взоров исторического любознания» (17. С. 5). К недостаткам же книги следует отнести отсутствие ссылок на источники, которыми автор пользовался при написании исследования.

В 1839 году его статья «Гора Богдо» была опубликована в «Материалах для статистики Российской Империи». Ознакомившиеся с этой рукописью академик и профессор В. Порошин высказали ряд критических замечаний, хотя окончательный их вывод о достоинствах труда Рыбушкина был вполне благоприятен: «Сочинение это содержит в себе любопытные сведения и написано хорошо, ясным, беззатейливым слогом» (1. С. 40).

В том же году Рыбушкин пишет «Статистическое и топографическое описание Астраханской губернии», но этот труд остался в рукописи. В «Астраханских губернских ведомостях» были помещены отрывки из этой работы: «О начале рыбных промыслов в Астрахани», «О вероисповедании», «Об Астраханских казаках».

Особого упоминания заслуживает деятельность делопроизводителя АГСК Михайлова. Иван Иванович Михайлов окончил «философический» факультет Казанского университета и в 1845 году поступил в штат канцелярии Астраханского губернатора, а затем был назначен помощником редактора «Астраханских губернских ведомостей» с поручением «исправлять должность редактора» (13. Л.1).

Как видно из журнала заседаний статистического комитета, 18 ноября 1846 года было принято следующее решение: поскольку сведения не доставляются непременными членами и членами-корреспондентами, то «Комитету самому приступить к собиранию… сведений, необходимых для статистических описаний, и преимущественно тех сведений, доставление которых нельзя ожидать от членов; для чего возложить на члена и производителя дел Комитета г. надворного советника Михайлова, которого г. Военный Губернатор освободил от других занятий, вносить в предстоящие собрания Комитета предложения о необходимых для статистических работ сведениях, каковые Комитет предварительно рассмотрев, будет определять об истребовании с кого и откуда следует надлежащие сведения. Независимо от сего поручить г. Михайлову, чтобы он, по мере поступления сведений, проверял оные и приводил в единообразный порядок, приготовлял статистические описания разных частей Управления Губернией и представлял на рассмотрение Комитета» (11. Л. 4об-5).

Как писал Михайлов в своем рапорте от 01.01.01 года, «при командировке меня в 1846 году в города Енотаевск, Черный Яр, по особенному от Статистического Комитета поручению, я счел себя обязанным составить… замечания о достойных внимания предметах по правому берегу Волги и о всех селах и деревнях по левому берегу ее, на пространстве 250 верст, и осмотреть в подробности развалины древнего Монголо-Татарского обиталища… в Селитренном Селении. Причем имел случай собрать несколько медных монет, с чеканом на татарском языке, доказывающих местоположение в селе станов Монголо-Татар.

При проведении следствия на Боскунчагском соляном озере в июне и июле [1847 года] мною собран в качестве отдохновения от обязанностей прямой службы и составлено описание… селу Болхуны и горе Чапчачи. Все это со временем с дополнением новых сведений путевых моих замечаний, из доставленных статистических свидетельств и указаний, также с извлечением замечаний, [в течении] многих лет печаталось мною по одобрении начальства в здешних губернских Ведомостях и кои в большом количестве перепечатывались в других периодических изданиях и журналах России» (12. Л. 10-10об).

20 августа 1847 года собрание членов комитета постановило «командировать лично известного начальнику губернии своим образованием, любознательностью и усердием, помощника редактора Губернского правления Ивана Ивановича Михайлова по уездным городам и уездам, с тем, чтобы в продолжении путешествия составить замечания как в статистическом, географическом, так и в этнографическом отношениях» (10. Л. 39 об - 40). Был составлен тщательный маршрут поездки, а также приняты меры к обеспечению командированного всяческим содействием со стороны полиции и казачьих ведомств.

Во время заседания вновь возник вопрос о снабжении инструкциями и программами – на этом особо настаивал член комитета . Собрание приняло однозначное решение: «Снабжение его инструкциею неудобно и бесполезно, так как нельзя предвидеть, что может оказаться…достойным особенного внимания», а действия по инструкции «не только затруднит его, но может послужить поводом к упущению явлений не включенных в инструкцию» (10. Л. 40).

Работа длилась в течение полутора лет, и в январе 1849 года представил в статкомитет собранные им сведения. Рукопись состояла из 28 листов и содержала следующие данные: «1. Описание Волги; 2. Описание рыболовства; 3. Сведения о скотоводстве; 4. Описание пчеловодства; 5. Материалы о земледелии; 6. Чумачество; 7. О бурлачестве; 8. Описание Черноярского уезда; 9. Описание Енатаевского уезда; 10. Описание Астраханского уезда; 11. Описание Красноярского уезда».

В сопроводительном письме автор указывал, что приводит только такие данные, в верности которых он убежден: о числе жителей в населенных пунктах, о количестве посева хлеба и числе скота в некоторых помещичьих имениях и др. Часть сведений извлечено из достоверных местных учетных источников, часть Михайлов собрал лично на основании виденного им самим или из «единообразных показаний жителей» (10. Л. 41).

Рукопись Михайлова содержала также описание «замечательных местностей». Автор, как отмечалось в отзыве на его материалы, «не упустил ни одного факта, могущего пояснить быт народа».

Представленные заметки были обсуждены и одобрены правлением статкомитета, а в конце 1851 года с некоторыми доработками и дополнениями были изданы под заглавием «Хозяйственно-статистические очерки Астраханской губернии». Из-за нехватки средств очерки Михайлова были опубликованы не полностью, в частности, «выпали» описания уездов, составляющие, в общей сложности, половину рукописи. В дальнейшем сама рукопись были утрачена, и множество ценных материалов, изложенных в ней, так и не стали достоянием научной общественности. Вместе с тем, уже спустя десятилетия, некоторые местные исследователи высказали предположение о том, что очерки в свое время были полностью опубликованы в «Северной Почте», а затем перепечатаны в «Астраханских губернских ведомостях» без имени автора, к тому времени уехавшего из Астрахани в Оренбург, на службу в пограничной комиссии. Назначение Михайлова в эту комиссию как раз и было связано с тем, что Министерство внутренних дел ознакомилось с рукописью и, в частности, обратило внимание на тщательные исследования в области быта кочевых народов. Очерки, опубликованные в «Губернских ведомостях», были удостоены медали ученого комитета Министерства государственных имуществ. При этом в журнале министерства констатируется, что хотя автор очерков не указан, они «без сомнения принадлежат Михайлову» (10. Л. 49-49об).

Таким образом, должность делопроизводителя помимо рутины, связанной с ведением дел в комитетах, давала людям, неравнодушным к истории края, возможность заниматься собственными исследованиями и, что наиболее важно, публиковать результаты своих изыскании, делать их доступными широкому кругу лиц, интересовавшихся сходными проблемами.

Поскольку, с одной стороны, вознаграждения за свой труд делопроизводители не получали, а с другой – ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение ими своих обязанностей тоже установлена не была, они стремились как можно скорее освободиться от этой должности и найти себе оплачиваемое место на государственной службе или выгодное частное занятие.

В результате губернаторы оказывались в ситуации постоянного поиска кандидатов в делопроизводители статистических комитетов. Когда таковые находились, то следующей не менее важной проблемой являлось их удержание в этой должности хотя бы на некоторое время. Губернаторы, несмотря на, казалось бы, огромную власть в губернии, были не в состоянии заставить кого бы то ни было трудится бесплатно. Так, например, в течение 1850 года в Астраханском статистическом комитете сменилось три делопроизводителя (Ахматов, Никольский, Копытовский), в 1855 году – два (Гришин, Лобри), в 1857 году – два (, ).

Вариантом решения этой проблемы можно считать привлечение многими губернаторами для деятельности в статистическом комитете политически неблагонадежных лиц, сосланных под надзор полиции. Ссыльные – как правило, люди образованные, начитанные и понимавшие важность статистических комитетов – приносили своей деятельностью в должности делопроизводителей огромную пользу местным органам административной статистики.

Кроме того, следует отметить, что многие из сосланных охотно принимали участие в работе статистических комитетов. Отчасти это происходило потому, что, как уже отмечалось, должность делопроизводителя давала значительную свободу в реализации проектов собственных исследований, что, в свою очередь, позволяло заполнить тот духовный вакуум, в котором неизбежно оказывались ссыльные, не имея на новом месте жительства дружеских контактов и родственных связей.

Среди делопроизводителей Астраханского губернского статистического комитета из числа политических ссыльных следует выделить Сергея Степановича Рымаренко. В 1857 году он поступил в Харьковский университет на медицинский факультет (8. Л. 10), входил в Харьковско-Киевское тайное общество и после студенческих волнений 1858 года вынужден был оставить университет. В том же году Рымаренко поступил в Медико-хирургическую академию в Петербурге. Как пишет «Советская историческая энциклопедия», он выступал организатором студенческих кружков в академии, вел революционную пропаганду в петербургских воскресных школах. Член Петербургского областного комитета «Земли и воли», 30 мая 1862 года Рымаренко был арестован по обвинению в распространении прокламации «Чего мы хотим» и заключен в Петропавловскую крепость. В конце 1864 года его выслали в город Красный Яр Астраханской губернии (19. С. 424), а в 1866 году перевели в Астрахань по причине обострения туберкулеза.

На карьере Рымаренко сказались подмеченный властями талант к исследованию, анализу, образованность и неординарность личности поднадзорного, его фантастическое трудолюбие. Приказом губернатора от 01.01.01 года его назначают исполнять обязанности секретаря Астраханского губернского статистического комитета (7. Л. 1), а 4 мая 1869 года он был утвержден в этой должности (8. Л. 2об).

целиком и полностью посвятил себя исследовательской работе: собрал сведения о посевах и урожае хлебов в губернии в 1864–1866 годах, составил военно-статистическое описание края, включающее в себя данные о топографии и водной системе, этнографические сведения и список населенных пунктов. Им также была проведена однодневная перепись населения Астрахани (18).

Встречая в процессе будничной работы интересные факты, документы, материалы, молодой исследователь осуществлял дополнительные научные изыскания. Следует отметить его работу по истории ахтубинского шелководства, за которую Московское общество сельского хозяйства удостоило автора дипломом на звание члена-корреспондента.

выступал и как публицист, сотрудничал в местных газетах «Восток», «Астраханские губернские ведомости». Статьи и заметки касались вопросов истории, экономики края, развития рыболовства, соляного промысла, изменений климата, строительства шхун и т. д. Так, в частности, в 13–17 номерах «Астраханских губернских ведомостей» за 1869 год Рымаренко опубликовал статью «О возобновлении торговых сношений Астрахани с Хивою». Он привлек внимание местной общественности к богатым фондам губернского архива и первым занялся его систематизацией.

Процесс укомплектования Астраханского комитета сотрудниками осуществлялся вплоть до начала XX века. И то, что Астраханскому комитету уже в дореформенный период удалось решить кадровую проблему, является заслугой местной администрации и губернской интеллектуальной элиты.

В Астраханской губернии статистический комитет в первой половине XIX века являлся единственным научным центром. В этих условиях настоящий лидер статистического комитета, чтобы широко развернуть свою работу, должен был быть не только человеком всесторонне образованным, но и глубоким знатоком местного края, человеком, преданным интересам области и края. Тип именно таких секретарей губернского статкомитета сформировался в Астраханской губернии. Изучение местного края они считали своей миссией, основным жизненным предназначением.

Библиографический список

1.  Аристов российской словесности // , Ермолаева началось с путеводителя. Поиски литературные и исторические. Казань, 1975.

2.  Астраханские губернские ведомости. 1893. № 23.

3.  Астраханские губернские ведомости. 1893. № 82.

4.  Военно-статистическое обозрение Российской империи. СПб., 1852. Т. V. Ч. V.

5.  Воспоминания Андрея Михайловича Фадеева. 1790–1867 гг. В двух частях. Одесса, 1897.

6.  Старая записная книжка. Л., 1929.

7.  ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 154.

8.  ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 178.

9.  ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 4.

10.  ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 557.

11.  ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 6.

12.  ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 7.

13.  ГААО. Ф. 857. Оп. 1. Д. 46.

14.  Исторический очерк Астраханской 1-ой мужской гимназии за время 1806 по 1914 год. Астрахань, 1916.

15.  ПСЗ. Т. IX. Отд. II. № 000.

16.  ПСЗ-2. Т. XXXV. Отд. 2. № 000

17.  Записки об Астрахани. М., 1841.

18.  Рымаренко однодневной переписи жителей г. Астрахани 23 декабря 1867 года // Труды Астраханского губернского статистического комитета. Вып. I. Астрахань, 1869.

19.  Советская историческая энциклопедия. М., 1969. Т. 12.

20.  Шепелев мир России: XVIII – начало XX в. СПб., 2001.

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

АСТРАХАНСКОЕ АРМЯНСКОЕ АГАБАБОВСКОЕ УЧИЛИЩЕ

На рубеже XVIII - XIX вв. армяне, проживавшие в Астрахани, играли заметную роль в торговле со странами Востока. Грамотные, знающие языки люди были востребованы в торговле, промышленности, на государственной службе и в качестве священнослужителей (с 1717 года Астрахань была центром армяно-григорианской епархии). В последней четверти XVIII столетия в Астрахани появились учебные заведения (светские и духовные), в которых преподавался армянский язык, но в начале XIX в. таких школ было недостаточно (4. Л. 1-1; 5. Л. 1 – 3). За создание национального учебного заведения взялся купец первой гильдии Николай Иванович Агабабов (Никогайос Агабабян). Он родился в Исфахане (Персия), в 1754 г. прибыл в Москву, принял русское подданство. В 1804 г. Агабабов обратился к императору Александру I с просьбой разрешить учредить народное училище для армян. Идеи и преобразования первых лет царствования Александра I требовали увеличения числа образованных людей. Александр I провёл реформу народного образования. По его указу «Об устройстве училищ» (1803) в основу системы образования положены принципы бессословности, бесплатности обучения, преемственности программ в учебных заведениях различных степеней. (3. С. 433).На дело просвещения Агабабов решил потратить 50000 рублей, часть этой суммы составили средства (30000 рублей), доставшиеся ему по наследству от братьев Акопа и Степаноса. Он купил в Астрахани для училища дом, который стоил 46250 рублей и приносил дохода 3700 рублей (1. С. 238).

В документе, подготовленном (1 октября 1809) для астраханского губернатора Льва Александровича Кожевникова, описаны события, предшествовавшие открытию училища, дан обзор программы создаваемого учебного заведения (ГААО, ф. 1, оп. 3, т. 1, д. 1121, л. 8 – 15; отдельные части этого документа процитированы : 6. С. 161 – 162). В прошении об открытии училища (1804) оговаривал, что обучение будет идти на русском и армянском языках. Ректором (пожизненно) он полагал назначить находившегося тогда в Астрахани архимандрита Антония. Высоко оценивал его человеческие качества, подчеркивал желание Антония участвовать в деле просвещения, к которому тот имел «отличные способности и сведения, как в различных диалектах, так и в моральных знаниях». Ректор не должен был зависеть «… ни от кого … как единственно от общих прав и Высочайших законов». В том же прошении на имя императора (1804), содержалась просьба принять училище, его учителей и учеников под особое покровительство и защиту, «без всякой зависимости от здешнего армянского духовного начальства». По-видимому, уже тогда назрел конфликт между создателем училища и местным армянским епископом, и Агабабов счел необходимым утвердить светский характер учебного заведения, его независимость от армянских церковных властей. Хозяйственные дела училища Агабабов пожелал вести сам, после его смерти эта обязанность должна была перейти к назначенному им лицу. 26 января 1805 года он получил ответ от министра народного просвещения Петра Васильевича Завадовского, к которому тоже обращался с прошением об открытии училища. Министр оповестил Агабабова, что император разрешил учредить училище, «на которое будет простерто Высочайшее покровительство, хранящее все учебные заведения», кроме того, «согласно общему постановлению об учебных заведениях призор Губернского Директора (народных училищ) должен быть над сим училищем, не касаясь к хозяйственной части по оному», которая оставалась в полном распоряжении Агабабова. Архимандрит Антоний мог стать ректором училища, если «по доброй своей воле согласится», его независимость от духовного начальства сводилась к тому, что он «не будет отвлекаем от училища другими должностями». Но кандидатуру на должность ректора не поддержал астраханский армянский архиепископ Ефрем. Причину конфликта Агабабов объяснял тем, что назначение не было согласовано с архиепископом. Архимандрита Антония отослали в Грузию. Впоследствии, по-видимому, конфликт удалось разрешить, и архиепископ Антоний стал ректором училища. Вторым препятствием к открытию училища был недостаток «способных к преподаванию людей» среди проживавших в Астрахани армян. «Армянский главный учитель» Серафим Петров, уроженец Константинополя, был «выписан» Агабабовым из Нахичевани, причем помощь в этом деле ему оказал все тот же архиепископ Ефрем. Агабабов писал губернатору, что нашел в Петрове «человека со всеми теми способностями, какие токмо могут подавать надежду в изучении (так в тексте – А. А.) юношества и в преподавании оному правил добронравия» (6. С. 161 – 161; 2. С. 49. ГААО, ф. 1, оп 3, т.1, д. 1121, л. 8 об, 9, 9 об., 10, 10 об., 11 об.; «Моральные знания» – перевод французского обозначения таких отраслей знания, как философия, этика, мораль, социология, история, право: см.: 17. С. 16, 17).

Пока решались эти проблемы, Агабабов приобрел на свои средства (7000 рублей) для училища деревянный дом с флигелем, решил разместить в там училище, квартиры учителей и службы. Рассудил так: если содержать в приобретенном ранее каменном доме училище, то уменьшится число сдаваемых внаем помещений и пострадает доходная часть. Агабабов принял на себя обязательство содержать и обучать за свой счет двенадцать учеников, разместив их в специально построенном здании пансиона (каменный флигель при деревянном доме), снабжая их всем необходимым, «включая белье, одеяние и обувь», а также назначить в пансион «особого надзирателя с жалованием». По мнению Агабабова, ученики, поступившие в училище должны окончить его или находиться в нем до наступления предельного возраста. Недопустимо, считал он, забирать из учебного заведения не окончивших курс. Поэтому следовало обеспечить «безбедное содержание» учеников и «отеческое о них попечение», а также ограничить права родителей в отношении детей, поступивших в училище: воспитанник должен был зависеть больше от воспитателя. На этот шаг следовало пойти «ибо много есть теперь родителей, особливо в бедном состоянии, которые по ограниченному своему разуму весьма небрегут о воспитании своих детей и предоставляют их случаю». Другие не имеют представления о «настоящей пользе» и ни к чему полезному детей не приучают. Они «вместо доброй и полезной жизни, нечувствительно» направляют их к праздности, рождающей все пороки, что и саму жизнь, «то драгоценное благо, делает скучною, мучительною и несносною» (ГААО, ф.. 1, оп. 3, т. 1, д. 1121, л. 12, 12 об.). Агабабов поставил задачу создать школу, в которой получали бы образование дети из бедных армянских семей. «Дабы дети из породы армянской обращены были ко всем государственным состояниям с пользою отечественною, не исключая из того и духовного по армянской религии». Он, кроме того, имел ввиду политические контакты с соседними странами: «образование сие может иметь на азиатскую часть усильное влияние, с политическими обстоятельствами сопряженное» (10. С. 7). Такой взгляд на образование для детей бедняков принимался далеко не всеми представителя власти даже в начале XX в. (16. С. 138).

О том, какие предметы следует включить в программу, Агабабов советовался с директором астраханской гимназии Александром Александровичем Храповицким1 и получил от него письменный отзыв. В программу Агабабовского училища, помимо русского и армянского языков, арифметики и Закона Божия, были включены первоначально также математика, география, технология, бухгалтерия, вексельное право, коммерция, основы морского права и т. п. Агабабов подчёркивал намерение создать школу, преподавание в которой было бы связано с практическими задачами армянского населения (6. С. 162; 18. С. 30).

скончался 7 декабря 1809 года. По его распоряжению делами училища стал ведать душеприказчик, старший сын Иван (Ованес). Иван (Ованес) Агабабов «получил неплохое образование в Москве, свободно владел армянским языком, который изучал у Арутюна Аламдаряна», армянского педагога и поэта начала XIX в., значительную часть жизни работавшего в Астрахани (см.: 4. Л. 2; примечание переводчика // там же). Иван Николаевич Агабабов сообщил астраханскому губернатору, что принял на себя расходы по содержанию училища, деньги на содержание должны были поступать от принадлежавших училищу домов. Дополнительную статью дохода составили проценты с десяти тысяч рублей. Для обеспечения сохранности этого капитала был отдан в залог каменный дом в Астрахани. Сверх того он обещал со временем «употребить всевозможные старания к покупке или постройке вновь такого каменного дома, которой мог бы приносить ежегодно верного дохода тысячу рублей». Если этих средств окажется мало, обещал потратить большую сумму, на что дала согласие его мать Елизавета Петровна Агабабова» (Ф. 1, оп. 10, д. 732., л. 2, 2 об.).

«Устроение» училища было поручено Степану Яковлевичу Румовскому известному ученому астроному, попечителю Казанского учебного округа. Румовский обладал знаниями и опытом в деле организации учебных заведений. Он успешно поставил учебное дело в петербургской гимназии для «чужестранных одноверцев»; употребил много усилий, чтобы привлечь лучших профессоров в Казанский университет (13. С. 449; ГААО, ф. 1, оп. 3, т. 1, д. 1121, л. 1 об.).

Приступая к устроению Агабабовского училища, он предложил главному правлению училищ, чтобы в новой школе было три учителя: два армянских и один русский. Учебная программа, предложенная им, практически не отличалась программы, разработанной для Агабабовского училища (10. С. 5). Агабабовское училище начало работу в 1809 году. Оно находилось тогда на Агабабовской улице (ныне улица Епишева), рядом с армянской церковью Петра и Павла. Проекты, касавшиеся внутреннего уклада училища, были утверждены правительством 5 января 18сентября того же года официально назначены учителя. В училище было два класса. Кроме штатного смотрителя было пять преподавателей: два русского языка, два армянского языка и один учитель рисования. Преподавались чистописание и чтение на русском и армянском языках, всеобщая история и география, логика и риторика на армянском языке, рисовальное искусство. Официальное открытие училища состоялось 12 декабря 1810 г. В училище обучался 81 ученик, 12 из них жили в интернате (4. Л. 2). Заслуги Агабабовых были оценены правительством, в мае министр народного просвещения Кириллом Алексеевич Разумовский сообщил губернатору, что Иван Агабабов награждён золотой медалью «За полезное» на красной ленте (6. С. 163). Министр народного просвещения , поощряя благотворителей за денежные пожертвования на народное просвещение, стремился восполнить недостаток средств, отпускавшихся его министерству (7. С. 441).

Из-за недостатка подготовленных преподавателей задуманную программу не удалось полностью реализовать. Еще при Иване Агабабове было сокращено количество предметов, преподававшихся в училище, по сравнению с замыслом основателя. Преподавание предметов на русском языке шло медленно: «из географии математической в 1815 году пройдено только до экватора». В 1819 году не изучались логика и риторика, «объяснялась сокращенно математическая география, из всеобщей истории особенно занимались персидским государством и начали преподавать бухгалтерию». В 1820 году перестали преподавать бухгалтерию. В учебной программе остались Закон Божий, «армянское и российское чтение, письмо, арифметика, грамматика русского и армянского языков», начала всеобщей истории и географии и «рисовальное искусство». В 1821 году не преподавались Закон Божий и священная история. О времени, когда положение было исправлено точных сведений нет, известно лишь, что законоучитель Мельхиседек Юзбашев стал преподавать в училище лишь в 1831 году. Успеваемость учащихся с самого основания училища была невысока. В 1833 году директор гимназии Редкин в своем рапорте писал, что «с самого начала ни один воспитанник не имеет достаточных сведений в преподаваемых предметах, чтобы продолжать службу по учебной и гражданской части». Причины такого положения он видел в незнании детьми русского языка и непонимании преподававшихся предметов. Указывал на бедность родителей, отдававших детей в училище «лишь для того, чтобы научить их немного чтению и письму, после чего определить их на службу к лавочникам, цирульникам и т. д.» Он писал, что «при недостаточном содержании, отпускаемом преподавателям училища, невозможно иметь достойных чиновников». Так оправдались опасения, высказанные еще основателем училища (10. С. 8, 31).

Первый смотритель и заведующий хозяйственной частью училища Иван Агабабов скончался в 1821 году. Несмотря на сохранение прежних источников дохода, школа испытывала материальные затруднения и в 1822 году перешла в ведение астраханской гимназии. На дирекцию народных училищ Астраханской губернии легла забота о ремонте ветшавшего здания Гостиного двора, на доходы с которого содержалось Агабабовское училище (10. С. 8; ГААО, ф. 1, оп. 10, д. 1557, л. 1, 1 об.). Когда в 1835 г. училище оказалось на грани закрытия, помощь ему оказал Даниил Григорьевич Сергеев, в 1836 году передавший в дар училищу каменный двухэтажный дом на улице Персидской (ныне улица Гилянская). В 1839 г. его сын Григорий купил рядом с училищем дворовое место, где был построен двухэтажный дом для пансиона и преподавателей училища. Оба здания сгорели в 1847 г. В 1836 г. директор народных училищ Астраханской губернии предоставил училищу 2800 рублей, из средств отпускавшихся гимназии из Астраханского приказа общественного призрения. Тогда же он составил проект преобразования училища в уездное (10. С. 5, 8, 9)2. Училище получило статус уездного в 1838 г. Уездное училище было второй ступенью образования в России XIX в., представляло собой повышенную начальную школу. По уставу 1828 г., преемственная связь уездного училища с гимназией было нарушена, ставшие трёхклассными училища в основном предназначались для детей купцов, мещан и т. п. В них преподавались Закон Божий, священная и церковная история, русский язык, арифметика, геометрия до стереометрии включительно (без доказательств), география, русская и всеобщая история, чистописание, черчение и рисование. С разрешения министерства народного просвещения при уездных училищах могли открываться «особые дополнительные курсы», которые давали начальное профессиональное образование. Так произошло с Агабабовским училищем: кроме упомянутых предметов в нем преподавались армянский язык, армянская церковная музыка и бухгалтерия. Преподавание геометрии было введено в учебный курс Агабабовского училища в 1897 году. Занятия начинались в 9 часов утра, продолжались до 12, после двухчасового перерыва уроки возобновлялись и продолжались до 16 часов. Продолжительность обучения в каждом из трех классов составляла два года. После преобразования училища в уездное ситуация с успеваемостью улучшилась. На его содержание стало отпускаться 6300 рублей ассигнациями. Эта сумма складывалась из доходов Гостиного дома (3500 рублей) и 2800 рублей, отпускавшихся Астраханским приказом общественного призрения гимназии. С 1 января 1861 года вместо отпуска средств из гимназии, в течение 1860 – 1862 годов на содержание училища обязалось вносить деньги Астраханское армянское общество (4. Л. 4 – 5; 10. С. 10, 37; 15. С. 481).