Астраханские краеведчские чтения: сборник статей (стр. 26 )

СОШ с. Татарская Башмаковка

ТРАНСФОРМАЦИЯ РОДОПЛЕМЕННЫХ СООБЩЕСТВ ЮРТОВЦЕВ (КАРАИЙЛЕ) В СЕМЕЙНО-КЛАНОВЫЕ ГРУППЫ В СОВРЕМЕННОСТИ

У ряда тюркоязычных народов России наблюдается такое явление, именуемое как «кушамат». В дословном переводе на русский язык это означает « добавленное имя». Эта традиция замечена у башкир, казахов, средневолжских татар. Не является исключением и наша область. Рассмотрим ее на примере жителей с. Татарская Башмаковка. Селение расположено на западном берегу реки Кизань, по обе стороны от моста по трассе Астрахань - Травино. Возраст поселения насчитывает около четырех столетий. Основан представителями этнической группы нижневолжских тюрок известных науке под названием «юртовские татары». До второй половины XX века бытовало самоназвание «нугай». Вплоть до начала 80-х годов прошлого века село было в относительной изоляции от ближайших крупных центров. Только открытие моста через реку Кизань позволило жителям села активно вступать во внешние социально- экономические и культурные контакты. Благодаря этой изоляции в селе долго сохранялись культурные традиции присущие юртовцам. Одной из таких является «кушамат». В Башмаковке для обозначения этого понятия используют свой термин – «атак». В дословном переводе оно означает «знаковое имя, прозвание». Он давался как отдельным лицам, так и целым семьям и бывшим родам и служил своеобразным клановым маркером.

В дореволюционной России у башмаковцев не было фамилий в современном понимании этого термина. «Атак» являлся своего рода заменителем фамилии.. Эта традиция укоренилась в среде башмаковцев, что после присуждения Советами их семьям фамилий, практика использования «атак» по сей день не исчезла. Причины присвоения «атак» различный: древние родоплеменные этнонимы, этнические, антропологические особенности, профессиональное, бытовые, черты характера. В работе попробуем сделать систематизацию « клановых имен» по этим характерным чертам принадлежности их носителей.

«Саксен» - в названии «атак» прослеживается созвучие с этнонимом саксин - народа населявшего наш край в XI-XIII веках.

«Башалак»- созвучен с самоназванием печенегов – «бажанак».

«Алаш»- происходит либо от этнонима «алшин», либо от мангытского урана (боевого клича) – «алаш». В обеих случаях просматривается этнический след.

«Утар»- связан с этнонимом группы юртовских татар, раньше всех остальных перешедших на оседлость.

«Кундрау»- связан со следующим событием. Один из представителей этого клана взял в жены девушку из с. Тулугановка Володарского района. За ее потомками в Башмаковке закрепился этот «атак».

«Черкеш»- причина зарождения «атак» сходна с предыдущим случаем. Один из предков данной фамилии имел жену из лезгинок. Юртовцы всех выходцев с Кавказа обобщенно называли черкесами. Поэтому потомки этой женщины получили «атак» «черкешлар».

«Угуз»- созвучен с древнетюрским этнонимом «токуз - угуз». В пользу этой версии говорит и родовой знак тамга уйгур.

«Манже»- предок этой семьи имел друга из калмыков. Тот в свою очередь называл его «манжи».

«Шанышке» - «атак» связан с формой родовой тамги в виде буквы ш. дословно переводится как трезубец.

«Кыркасын»- сорок поколений. Также является этнического происхождения.

Перечисленные «атаки» объединяет природа их этнического происхождения. В них закодирована информация, которую предстоит еще раскрыть.

С одним из «атак» связана семейная легенда. «Кукшебарак» дословно переводиться как «синяя ткань». Именно в такую ткань был завернут младенец, когда его нашли приемные родители. За ним и его потомками закрепилось это прозвание.

«Куканай»- этот «атак» связан с мужским именем. В работе Марии Амербиевны Булгаровой «Ногайская топонимика» описано название бывшего селения в Ногайском р - не респ. Дагестан «Кёкеней аул». Этот ойконим она связывает с мужским именем Кёкеней.

«Ашантау»- связан с местом жительства носителей данного «атака». Их родовой дом стоит на бугре «Ашантау - тюбя». По истории Башмаковки, именно с этого бугра началось основание села.

«Тездаге»- носитель этого прозвания жил на окраине села.

«Атаки» подчеркивающие антропологические особенности их носителей.

«Куккуз»- «синеокий, голубоглазый», «сарка»- «светлый, белокожий».

«Сарбука»- «атак» состоит из двух слов: сары - светлый, бука - крепыш, силач. Был дан в качестве ласкательного детского имени Исаеву Садвакасу его матерью. После перешло на его потомков.

Прозвания, связанные с профессией его носителя.

«Кабак»- «атак» закрепился за человеком, работавшем в учреждении общепита- кабаке.

«Асёкин»- был дан сельчанину, работавшему до революции у управляющего Башмаковской рыболовецкой ватаги Осокина

«Шапай»(Чапай)- носитель этого «атак» работал в довоенное время в колхозе «12 лет Октября». Возглавлял бригаду №6 имени героя Гражданской войны .

«Майор»- «атак» закрепился за башмаковцем, одним из первых дослужившегося до этого воинского звания.

Следующая группа «атак» характеризуется хозяйственными и бытовыми чертами их наречения.

«Кыек»(наклонный, скошенный)- закрепился за человеком, который первым в селе построил дом с двускатной крышей. До этого случая все дома строили с односкатной плоской крышей. «Атак» первоначально звучал «кыек шарлак». За прошедшие столетия трансформировался и в сокращенном виде дошел до наших дней.

«Алабай» (пестрый, пятнистый)- в хозяйстве носителя этого прозвания была лошадь, выделявшаяся своей мастью - «алабай ат»( пятнистая лошадь). Позже «атак» сократился до формы «алабай»

«Алаугуз» (пестрый вол)- также связан с мастью животного, бывшего в хозяйстве носителя этого «Атак» дошел до наших дней без изменений.

«Куян»-заяц. Первоначальная форма была «куян ятак»- кроличья шапка. Была дана человеку первым в селе одевшему шапку из меха кролика. Позже сократилась и используется в этой форме.

Существует группа клановых «имен» связанных с чертами характера их носителей.

«Ташкукрак» (каменная грудь)- означал гордый, независимый характер.

«Буран»-дано сельчанами человеку за буйный характер

«Яркымбай»(тщеславный, хвастливый)- носитель этого «атак» любил преувеличивать свои достижения.

Сельчане также выделяли «атаками» татар - переселенцев из Среднего Поволжья. Общее для них прозвание было «жюкааяк»- обувь из лыка. Происходит оно от вида обуви: лаптей, плетенных из лыка. Этот вид обуви был необычен для юртовцев, одевавших в повседневности кожаную обувь. Для отдельных семей переселенцев давали прозвания, связанные с их родными деревнями. «Щирман»- предки этой семьи переехали в Башмаковку из деревни Щирман со Среднего Поволжья. «Канди»- переселенцы из д. Кандеевка, Пензенской губернии.

На основании приведенных примеров можно прийти к следующим выводам.

«Атак» является родовым, семейным и личным прозванием. В последнем случае не редко переходит и на других членов семьи

Традиция присвоения и ношения «атак» ведет свое начало еще со времен родоплеменных названий предков башмаковцев. Родоплеменные названия были забыты в процессе перехода на оседлость групп юртовцев в XVI - XVIII веках. Этому способствовал также переход от кровнородственной общины( махалля) к аульной системе проживания, приписание юртовцев в сословие гос крестьян.

Несмотря на все эти исторические перепетии в памяти народа сохранился своеобразный идентификационный код: не имея социальной среды, как казахи и ногайцы – карагашы для сохранения родов и тамг, народом изобретены «атак» - семейно- клановые сообщества.

Эта тема интересна и требует дальнейшего глубокого изучения и анализа.

Астраханская общественная организация

«Молодежный цент ногайской культуры «Эдиге»

КУЛИНАРНЫЕ ТРАДИЦИИ НОГАЙЦЕВ-КАРАГАШЕЙ

Ногайцы-карагаши, этническая общность имеющая расселение в селах Красноярского района, с. Лапас Харабалинскго района, с. Растопуловка Приволжского района Астраханской области и в городе Астрахани. Вопросами изучения этнической истории и традиционной культуры ногайцев-карагашей занимались , , и и др. Этими авторами были освящены такие аспекты этнографии ногайцев-карагашей как общественные и семейные традиции, религиозные верования, материальная культура в аспекте жилищного строительства и др.. А вот, что касается традиционной кухни и кулинарных традиций, то эти вопросы не были объектами специального исследования.

Из дореволюционных авторов интересные материалы о традиционной кухне ногайцев-карагашей представлены у , , и др. Изучая их материалы, а также используя данные собственных полевых исследований, нам удалось составить представление об этой важной составной части материальной культуры.

Традиционная пища ногайцев-карагашей складывалась из мясо-молочного рациона. В период кочевой и полукочевой жизни в рационе ногайцев преобладала конина. Даже баранина тогда считалась в большей мере праздничной пищей и раздавалась на пиру, согласно сложному ритуалу.

Рыба, овощи и соль в пище ногайцев раньше употреблялись редко. Только в советское время в пищу активно входит рыба, в связи с наличием рыболовецких колхозов.

Среди традиционных блюд карагашей можно выделить баурсак и калакай (жареное на масле тесто); кыздырмыш (обжаренная лепешка с оформленной по краям лепкой); май боьрек или кызыл боьрек (удлиненные пирожки, защипанные мастерски специфическим узором с начинкой из изюма или густого повидла); турамша с алпамой (мелко нарубленные кусочки вареного мяса с ломтиками отварного теста); кувырдак (обжаренные внутренности животных с луком и картошкой); казы, толтырма (разновидности колбас); касык или ак боьрек (пельмени); балык сорпа (уха); «талкан» (кашеобразная пища из проса); различные виды изделий из молока: «ак» (кислое молоко), «псляк» (брынза), творог (сезбе).

В среде карагашей употребляются напитки: ногъай шаьй (ногайский чай), кумыс, шуват, айран, бал буза, сербет сув и др.

Особое внимание в национальной кухне уделялось ногайскому чаю. По свидетельству старожилов, приготовляли семь разновидностей ногайского чая. На сегодняшний день нам удалось зафиксировать пять видов: «боьртенке», «шама шай», «зынъкыйтпа шай», «къара шай», «йолга барсын шай». Лучшим считался «боьртенке шай», сваренный из кирпичного чая (шабар шай) с добавлением сливок и сливочного масла. Шама шай – это чай бедняков, который вновь варили из спитого чая. Кара шай – это черный чай, чай без молока. Беднота заваривала чай листьями растения «куврай», груши (кертпе), жареного ячменя. 

Особенно, полезен кумыс. Кумыс, по признанию многих медицинских светил хорошее средство для лечения болезней желудка, а также он благотворно влияет на нервную систему. Но особо отмечают целебные свойства кумыса в лечении и профилактике туберкулеза. Также в прошлом из верблюжьего молока делался шуват.

Интересно употребление в прошлом бал бузы, это алкогольный напиток из проса и меда. Была целая традиция распития бал бузы в долгие зимние вечера. Мужчины специально собирались в юртах, пили бал бузу и пели героические песни, восславляя героическое прошлое.

Пищу принимают за тастарханом. Тастархан – это скатерть, постеленная на шерстяной ковер кииз.

В тяжелые времена, когда мясо иногда было роскошью, почетным гостям подавали «салма». Вареное тесто, политое поджаренным на огне сливочным маслом с луком. Вода, в которой варилась «салма» не выливалась, ее называли «бламыкъ» - подавали его потом как бульон.

В военные годы, когда еды было мало, ногайцы употребляли в пищу «тамр» - корни растений. Их сушили на сухой сковороде или в котле, перетирали многократно через «китен» (что-то вроде брезента) до образования однородной белой массы. По очертаниям «тамр» - корни были похожи на детские тела. По берегам ильменя собирали «бутлашен» - корнеплод, похожий на картошку, правда жестче и на вкус слаще. Его варили в воде.

Большинство блюд карагаши готовили на костре, в золе. Так, например, для приготовления калакая, брали две сковороды – тава, закапывали в золу. Особенно хорошо подходила зола после тизеков (сено с коровьим пометом, засушенное в специальной форме).

Также блюда варились в специальных казанах, в наше время его тоже продолжают использовать.

Для долговременного сохранения пищи в период, когда вообще отсутствовали холодильники, мясо солили и сушили на солнце, после этого еще долго использовали для приготовления блюд.

Особенно было специфично приготовление творога и молочных изделий. В качестве закваски использовали «лтабар». Желудок коровы или барана высушивали на солнце, солили и добавляли в свежее молоко кусок желудка– «лтабар».

При процеживании творога оставалась сыворотка («сар сув»). Сыворотку кипятили, оставался осадок. Его выжимали в ладонях для удаления лишней жидкости, получались специфичные комки желтого цвета – «кырт». Часто такой «кырт» использовался вместо сахара. Также в «кырт» можно было добавить соль, получалось очень вкусное солоноватое лакомство для детей.

В качестве сладости делали «кайнатъкан сикер» (вареный сахар). Раскаляли сковороду, затем добавляли в строгой последовательности следующие ингредиенты: масло, сахар, молоко. Обязательное условие – медленный огонь и постоянное помешивание.

На сегодня устойчивыми традициями кочевого характера в среде ногайцев-карагашей являются половозрастная субординация и почитание старших. Это проявляется и в отношении еды. Так, например, за столом первым еду подают представителям старшего поколения. Во время национальных праздников и мероприятий семейного характера, мужчины и женщины садятся отдельно. Во время сватовства особо ценится представитель сватов – «бас кода», ему первому дают право отведать голову коровы или барана, также верхнюю часть головы (бас) дают старшему поколению мужчин, нижнюю часть – женщинам. Особая традиция после принятия пищи – подача бульона (мучного или мясного).

Происходит обмен подарками (киит). Самый ценный «киит» получает отец жениха, даже в том случае, если его нет в числе сватов. Другие сваты получают «киит» по степени родства. Также сваты приносят «чимис». Большой чимис представляет собой мешок со сладостями (конфеты, орехи, печенье). После сватовства невеста угощает им своих подружек и родственников, со словами «чос болсын», т. е. «и вам такого же счастья».

Когда новорожденному давали имя, пекли калакай (жареное на масле тесто) в виде кольца. Сквозь него продевали лоскут первой рубашки новорожденного и повязывали на шею собаки, которая впоследствии должна была его съесть. Раньше говорили «ит акле китсын» - все плохие разговоры уходили с собакой.

Для почитания умерших родственников каждый четверг, в течение года жарили на масле мучные изделия («ис шыгарад»), тем самым отдавая дань уважения предкам.

В день свадьбы, когда невесту с женихом провожают из дома, обязательно угощают молоком. «Ак чол болсын», т. е. пожелания белой и светлой дороги молодым.

Кухня ногайцев-карагашей – наиболее консервативный элемент традиционной культуры. Изучая ее элементы можно составить представление об этнической специфике данной этнической общности и этнокультурных контактах. В целом, хочется отметить, что сегодня в период общего интереса к национальным традициям, необходимо искать различные формы более яркого представления богатства культур народов нашего многонационального края.

КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ АСТРАХАНСКОГО КРАЯ

Астраханский государственный университет

ДРАКОНЫ, ГОРОДА И «СТРОИТЕЛЬНЫЕ ЖЕРТВЫ»:

ОБ АСТРАХАНСКО-КАЗАНСКИХ ФОЛЬКЛОРНЫХ ПАРАЛЛЕЛЯХ

В данной статье я хотел бы рассмотреть некоторые тюркские легенды об основании Астрахани и Казани. Удивительно, что эти легенды во многом совпадают. С одной стороны, это можно было бы объяснить фольклорными заимствованиями. Однако, на мой взгляд, более верно видеть в этом сходстве (даже несмотря на позднее происхождение легенд) типологическое, архетипическое единство.

Условно рассматриваемые легенды можно разделить на «драконьи» и «строительные». Начнём с «драконьих». В сочинении османского автора Эвлия Челеби ибн Дервиша (/1683)1 «Сейахат-намэ» («Книга путешествий») приводится легенда о происхождении названия города Астрахани: «В древние времена этот город (Астрахань. – А. С.) лежал в развалинах и в нём находился дракон-аждерха. Пожирая всех сынов человеческих, обитающих в степи Хейхат, и всех живых тварей, он погубил несколько стран. Впоследствии некий хан-богатырь убил этого дракона, а всю округу сделал безопасной и благоустроенной – поэтому эту страну стали называть Аждерхан» (11. С. 132).

Демон аждаха (или аждага, айдахар, аждахар) хорошо известен в народной демонологии тюрков Нижней Волги. У юртовских ногайских татар, ногайцев-карагашей (т. н. «кундровских татар»), казахов, туркмен Астраханской области он представляется как чудовищный змей, дракон, «главный среди змей». Юртовские татары и казахи считают, что демон может иметь несколько голов и крылья. В представлениях карагашских ногайцев айдахар живёт на кладбищах. Поэтому, приходя на кладбище, необходимо молится, чтобы демон не появился. От него можно спрятаться под семью котлами-казанами. В юртовских и казахских сказках аждаха – людоед. Он прилетает в аул и пожирает людей. Герой-батыр убивает дракона в поединке и спасает мирных жителей (7).

Образ аждахара/аждарха распространён в мифологии многих тюркоязычных и ираноязычных народов Малой Азии, Центральной Азии, Северного Кавказа, Поволжья и Западной Сибири. По мнению большинства исследователей, он восходит к персонажу иранской мифологии Ажи-Дахака (1. С. 24). В зороастрийской Авесте Ажи-Дахака – трёхглавый дракон, один из сильнейших демонов. Он был побеждён божеством Траэтаоной, закован в цепи и подвешен в вулканическом жерле священной горы Демавенд (на территории современного Ирана). Перед концом света Ажи-Дахака вырвется на волю и воцарится в мире на короткий срок (4. С. 24). Интересно, что в представлениях астраханских туркмен злой дух аждахар также должен появиться перед концом света.

Сообщённая турецким путешественником астраханская легенда встречает неожиданную аналогию в фольклорных материалах об основании города Казани, зафиксированных в исторической традиции. Так, в русской летописи «Казанский летописец», составленной около гг., повествуется о том, как некий царь Саин Болгарский в 6685 (т. е. в 1177) г. решил основать город «на Волге, на самой украине русской, на сей стране Камы реки». Однако «живяше ту возгнедився змей велик и страшен о дву главу: едину имея змиеву, а другую главу волову. Единою пожираше человеки и скоты и звери, а другою главою траву ядяше. А иные змии около его лежаше, живяху с ним всяцеми образы. Тем же не можаху человецы близ места того миновати… Царь же… не домышляшеся, како извести змия того от гнезда своего, яко до того ради будет град крепок и славен везде. Изыскався в воех его сице волхв хитр и рече царю: «Аз змия уморю и место очищу». Царь же рад бысть и обещася ему царь нечто дати велико, аще тако сотвориши. И собра обояник волшением своим вся живущя змия те от века в месте том к великом змию во едину громаду согна и всех чертою очерти, да не излезет из нея ни едина змия, и бесовским действом всех умори. И обволоче кругом сеном и тростием, и дровием, и лозием сухим многим. И полияв серою и смолою, и зажже огнём, и попали, и пожже вся змия, великаго и малыя… И сим образом очисти место то. Царь возгради на месте том Казань…» (2. С. 216-217).

Герб Казани – крылатый дракон Зилант (утвержден 18 октября 1781 г.)

Казанский исследователь писал, что, согласно преданиям, «место современной Казани было обильно змеями, причём один змей был крылатым и жил на Змеиной горе (Жылан-Тау) в окрестностях города (ныне Зилантова гора…); строителям города пришлось истребить змей посредством сожжения соломой; при истреблении змей крылатый дракон улетел со Змеиной горы и утонул по одному варианту – в озере Кабан, по другому – в Чёрном озере». Далее исследователь добавляет, что «легенды о чудовищных и летающих змеях существуют в нескольких местностях Казанского края» (10. С. 251-252).

Следует отметить, что астраханские и казанские легенды о драконах и городах далеко не уникальны в тюркском фольклоре. Так, например, по сообщению советского этнографа , среди хорезмских узбеков бытовала легенда об основании древнего города Гурганджа (Ургенча) на месте, где жили два дракона-аждархо, которых убил странствующий богатырь-палван Хоразм (8. С. 29-31).

Несколько слов о семантике вышеизложенных легенд. , анализируя казанские легенды о змеях, считает, что в эти легенды «вкладывался аллегорический смысл, причём мусульмане старались видеть в змеях, изгнанных из Казани, язычество, а христиане подразумевали ислам, вытесненный христианством» (10. С. 252). Однако, в «Казанском летописце» речь явно идёт о древнем прошлом Казанского ханства, а не о времени завоевания его войсками Ивана Грозного. Поэтому странно видеть в этой легенде аллегорию о смене ислама христианством. Столь же странно усматривать в легенде антиязыческую основу, учитывая, что «змей велик» был истреблён колдуном-«волхвом» из числа «воев» царя Саина Болгарского. На мой взгляд, данные фольклорные сюжеты скорее отражают архаическую мифологему космогенеза, согласно которой мифологические герои, первопредки-демиурги, посредством уничтожения змеиных существ, персонифицирующих Хаос, способствуют созданию упорядоченного Космоса – в данном случае города (Ср.: 5. С. 208-211).

С мифологемой космогенеза, на мой взгляд, связаны также легенды о «строительных» жертвах. В одной из легенд об основании Казани повествуется следующее: «В те времена, сказывают, был странный обычай: перед тем, как построить новый город, совершали в память этого события жертвоприношение. По обычаю…, Галимбек (хан, другие фольклорные имена которого Алимбек, Али-бий, Али-баба, Либей. – А. С.) заставил бросит жребий между одним своим приближённым и своим сыном. На кого выйдет жребий, того необходимо было закопать живым в фундамент строящегося города». Жребий выпал на долю ханского сына. Отец, естественно, не хотел смерти наследника. И тогда «старейшины города» без ведома хана зарыли под фундаментом собаку. Галимбек, узнав об этом, «задумался и решил, что это дело не добру», боясь, что когда-нибудь достанется в руки «собак», т. е. врагов (9. С. 102).

В работе российского этнографа-тюрколога (1852-?) приводится легенда астраханских ногайцев-карагашей о святом Хазрет-Хамете: «Святой Хазрет-Хамет был славный богатырь, со многими он воевал и побеждал. У него был конь, который понимал своего хозяина». Данный святой построил в Астрахани мечеть, которая впоследствии (т. е. после завоевания Астраханского ханства русскими войсками) была обращена в православный храм – Успенский собор Кремля. Причиной этого стало следующее обстоятельство. Когда она строилась, Хамет приказал плотникам схватить первого мальчика, который придёт к месту постройки, и зарыть его (возможно, это отголоски архаического мифа о «строительной жертве»). Пришёл сын самого Хамета. Плотники пожалели его и закопали в землю русского мальчика. Узнав об этом от плотников, Хамет укорил их и сказал «Ну, теперь постройка пропала». Так и случилось (6. С. 63-64). Кстати, Хазрет-Хамет – это, вероятно, Хамет-ата, или Химат/Хамат/Эмет-ата, чья святая могила, по сведениям моих информаторов, находилась в самой Астрахани, в районе бывших Пороховых складов (в «Жилгородке», в совр. Кировском районе г. Астрахани); ныне забыто (7).

Опять же анализируя семантику «строительных» легенд, мне представляется, что данный сюжет отражает распространённый во многих мифологических традициях архетип о «первожертве». Создание мира из Хаоса богами или демиургами-первопредками в мифах часто трактуется как убийство гигантского, как правило антропоморфного существа, расчленение его тела и конструирование мира из этих частей. В основе подобных мифов, как считает , реальные жертвоприношения. Так, в архаических земледельческих обществах принесённые в жертву девушки якобы превращались в злаки и давали жизнь растениям (5. С. 202-203). В астраханской и казанской легендах – тот же мифологический смысл: предполагаемая жертва должна была как бы скрепить «фундамент» новой создаваемой реальности2.

Библиографический список

1.  Басилов // Мифологический словарь. М., 1991. С. 24.

2.  Из глубины столетий. Казань, 2000.

3.  История земли Харабалинской. Астрахань, 2008.

4.  Лелеков -Дахака // Мифологический словарь. М., 1991. С. 24-25.

5.  Мелетинский мифа. М., 2000.

6.  Мошков для характеристики музыкального творчества инородцев Волжско-Камского края. Мелодии ногайских и оренбургских татар. I. Введение // Известия общества археологии, истории и этнографии при императорском Казанском университете. Казань, 1894. Т. XII. Вып. 1. С. 1-67.

7.  Полевые материалы автора.

8.  Снесарев небом Хорезма (Этнографические очерки). М., 1973.

9.  Хрестоматия по истории Татарстана. В 2-х кн. Кн. 1. Казань, 2003.

10.  Худяков по истории Казанского ханства. М., 1991.

11.  Эвлия Челеби. Книга путешествия (Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII века). Вып. 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья. М., 1979.

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

«АРИФМЕТИКА» Л. МАГНИЦКОГО И ВОСПИТАНИЕ

ТОРГОВОЙ КУЛЬТУРЫ

В музее культуры Астрахани экспонируется знаковая для XVIII книга - «Арифметика, сиреч наука числительна…» , первый российский печатный учебник математики, изданный в 1703 году, который справедливо считается математической энциклопедией своего времени. В «Арифметике…» наряду с арифметическими, давались сведения по алгебре, геометрии, геодезии, тригонометрии, навигации и астрономии. Исследователи отмечают благотворное влияние книги на развитие физико-математических знаний в России: «Около 50 лет она не имела конкурентов, и сыграла в истории русского математического образования чрезвычайную роль» (4.С.3). В основном труд Магницкого изучался как учебник, в данной статье хотелось бы рассмотреть «Арифметику» как пособие для самообразования, своего рода самоучитель для определенного сословия- купечества на основе анализа текста и изучения экземпляра книги, хранящегося в Астраханском музее-заповеднике.

Создание «Арифметики» неразрывно связано с Навигацкой школой в Москве, первым светским профессиональным учебным заведением в России, где Леонтий Магницкий преподавал. Он написал этот учебник в первую очередь для нужд школы. Математика в XVII в. считалась очень трудным предметом, если и вводилась в школьную практику, то лишь в старших классах, арифметическое деление оставалось для многих недоступным, учебников не было, в обращении находились ученые сочинения для особых любителей математических вычислений. Вместе с тем, было бы несправедливо считать «Арифметику» только учебником для юношества.

Обогащение страны посредством торговли, вот одна из целей, поставленных Петром I, для чего следовало «научаться поныне им неизвестным познаниям и тем искуснее становиться во всех торговых делах». (5. С.73) Автор однозначно дает понять в предисловии, что труд его предназначен не только для «мудролюбивых российских отроков», но и для «всякого чина и возраста». изучал математические науки самостоятельно, и книга написанная им, учитывала возможность самостоятельной работы. Автор указывает на это в начале учебника: «Аще бо, кто и без учителя, Творится в ней обучителя»(2. Л.3) «И мню аз яко то имать быть, Что сам себя всяк может обучить».(2. Л.5об.)

В тексте есть неоднократное обращение непосредственно к читателю, Магницкий ведет с ним беседу: «Аще хощеши да бы произведение во умножении было…», «Но и сие ведай, яко не едину часть токмо или две…» После глав помещались стихи, подбадривавшие того, кто занимается по книге: «Читателю любезный, Слыши глас мой полезный, Аще бо ты потщился, Добрых целях обучился».(2. Л.41)

Кого же Леонтий Магницкий видел своим читателем? В главе «Трудолюбивому и миролюбивому читателю о господе радоватися» он перечисляет людей, кому в первую очередь нужна математика: это «купеческие люди», «денежных дел начальники», «хранители царских сокровищ», «икономы», «землеописатели», «всяких размеров художники».(2.Л.15) В «стихах на предлежащий герб» это еще и - «морской пловец навигатор или гребец», «воин», также автор считает, что «наука счисления» необходима «ремесленным и художным, подданным разным и вельможным».(2.Л.5) Неизменно среди упоминаний о профессиях первыми назывались купцы. Магницкий видел в знаниях путь к богатству, а в богатстве - средство укрепления государства, что отразилось в стихотворной форме в предисловии к «Арифметике»: «Любить же мудрость и науки, Чем богатство нам придет в руки, А иже людей обогатить, убо и царство распространить, Грады укрепить и построить, И всю землю си упокоить».(2.Л.3)

«Книгу первую» «Арифметики» можно назвать энциклопедией для купцов, хотя она рассчитана на широкий круг читателей. В первой части «книги» рассматриваются арифметические действия, к каждой задаче дается решение и большинство представленных в ней задач (15 из 25) - на тему купли - продажи: «Купецкий человек купил в пяти местах сукон, в первом 397 аршин,…и возжелал ведати, сколько во всей покупке аршин будет».(2. Л.17) Примеры, связанные с торговлей, удобны для изучения арифметики как школярам, так и взрослым - автор доходчиво объясняя учащимся то или иное правило на понятном примере, торговцы могли овладеть арифметическими действиями на близком им материале. В задачах на вычитание, всего один раз упоминается «купец некий» и один раз «житопродавец», но только на первый взгляд задачи не связаны с купечеством, вот их тема: «Некий заимодавец имел должника…», «Человек некий подрядился поставить кирпич…», «Человек некий купил сукон…». Масштабы сделки явно не для домашних нужд, размах торговых операций - купеческий. Несомненно, и долги, и подряды, и раздача милостыни входит в круг интересов купечества.

Интересно как именует покупателя или продавца Магницкий: «некий человек», «некто купецкий человек…», «три лица из купечества», «некий купец», «житопродавец некий», «оный гость», «гостиный человек».(2.Л.7-8) Такое многообразие названий отражает процессы, происходящие в петровской России, когда сословие купечество еще до конца не сформировалось, отсюда и «некий человек», совершающий крупные торговые операции, но купцом еще не называющийся.

Есть в «книге первой» глава, целиком посвященная конкретным торговым операциям: «Различная и гражданству потребная действования чрез прешедшия части», представляющая собой интересный источник для исследователя истории купечества. Глава делилась на ряд статей: «торговля тройная со временем», «торговля меновая в тройном правиле», «торговля складная с прикащики и с людьми их» и др. Здесь, среди разнообразных примеров из торговой жизни, приводятся задачи, дающие возможность не только сделать необходимые вычисления, нужные купцу, но и предоставляющие необходимые сведения для ситуаций, с которыми он может столкнуться. Например, как сосчитать втроем «громаду денег», правильно разделить наследство, рассчитать напитки для пира, который будет продолжаться 7 часов с 10 приглашенными что бы «не переходить предела в питии»(2.Л.142) как справедливо заплатить работнику, подрядившемуся работать год за 12 рублей и кафтан, но проработавшему всего пять месяцев.(2. Л.114.об.) А так же, задачи совсем неожиданные для учебника математики: «Некогда в Константине граде 20 человек мыхося в бане в них же бяху христиане, турки же и евреи, а оставлено имати за баню с турченина по полденьги, а с хрестианина по деньге, с евреина же по 3 деньги….».(2. Л.120) Подобные задания кроме арифметических знаний передавали практический опыт, который мог пригодиться купцам, как в России, так и тем, кто отправляющимся торговать «за море». Магницкий как будто пытается охватить все стороны купеческой жизни. Предлагает «ради пользы читателей» «наипаче же купеческим людем» исторические и современные сведения со сравнительными таблицами о деньгах других государств, о весах и мерах, о времени.

Леонтий Магницкий показал хорошее знание купеческого дела, книга получилась крайне полезной, в том числе и для астраханских купцов. Некоторые примеры перекликаются с Астраханскими реалиями того времени: «купил сосуд шафрана», «купил мех перца…»(2.Л.93) эти заморские товары поступали в Россию через Астрахань. Актуальными были также примеры о «кумпанствах» в середине XVIII в. когда создавались как крупные торговые компании, (например, компания «персидского торга» и среднеазиатская компания в Астрахани), так и объединение небольших капиталов купцов среднего достатка. История купечества неразрывно связана с благотворительностью, отсюда задачи соответствующей тематики «Некий человек обещал нищим раздать 5604 копейки и остатки в церковь отдати…».(2.Л.83) «Некто муж благоговеин внизе в сиротопитательницу милостыню дать убогому...».(2.Л.162) автор не только задачу разбирает, но и напоминает читателю о христианском долге.

На книге есть пометы, которые доказывают, что она пребывала в астраханских купеческих семьях до конца XVIII века. Имеется владельческая надпись о том, что эта книга подарена астраханскому купцу Ивану Петрову, сыну Волковоинову 21 января 1773 года. Его отец, Петр Михайлович Волковоинов, был крупной фигурой в купеческом мире Астрахани, он входил в состав Персидской компании, занимался внешней торговлей, строил корабли. Далее идет надпись, что эта книга принадлежит астраханскому купцу Ивану Астраханцеву. Астраханцев неоднократно фигурирует в торговых делах Астрахани XVIII века, в частности он построил шняву «Святой Алексей» грузоподъемностью 13660 пудов (3.С.13), был одним из директоров среднеазиатской компании. Книгу он продал астраханскому купцу Игнатию Богданову за четыре рубля.

Отдельные фрагменты книги переписывались, на что указывают карандашные пометки «оное писать после нумерации»(2.Л.57), можно сказать, таким образом «Арифметика…» «тиражировалась», что еще раз подчеркивает ее популярность.

«Арифметика» состояла из трех частей, или «книг» как назвал автор: собственно арифметики для «общенародного человека», во второй книге излагаются основы алгебры и геометрии, в третьей - «общее о земном размерении и еже к мореплаванию принадлежащее». В последних двух частях уже не было стихов, подбадривания читателя, и тому подобной занимательности, поскольку предназначались они для тех, кто уже знал азы математики, их не было необходимости уговаривать учиться.

В астраханской книге наиболее «зачитаны» как раз первая и последняя части, что отражает важнейшие направления в занятости астраханцев - торговля и мореплавание, тесно между собой связанные. В «книге» о мореходстве Магницким впервые приводилась широта и долгота Архангельска, Астрахани, Москвы, Киева.

«Арифметика…»была издана большим тиражом - 2400 экз., для навигацкой школы нужно было только 500. Остальные экземпляры разошлись по стране, один учебник (известный нам) оказался в Астрахани и был востребован среди купечества. Если в учебных заведениях по «Арифметике» занимались в учебных заведениях на протяжении 50 лет, то купцы, судя по экспонату астраханского музея-заповедника, пользовались ею до начала XIX века, ведь первый учебник «Купеческая арифметика. Руководство для купцов и реальных училищ», написанный А. Штейнгаузом был издан только в 1850 году.