Астраханские краеведчские чтения: сборник статей (стр. 6 )

Несколько иначе отливалась ножка с нижней частью дна. На ножке остались отчётливые следы литейных швов, по которым очевидно, что форма для отливки состояла из четырех частей: основание с нижним стержнем, образующим внутреннюю полость ножки; двух полуформ, образующих наружные стенки основания и нижнюю поверхность дна; верхнего стержня, образующего дно котла. Верхний стержень вкладывался с опорой на средние части параллельно плоскости разъёма средних полуформ. В местах опор стержня форма не проливалась и этот непролив учитывался в конфигурации модели следующего яруса. (Приношу глубокую благодарность за любезное предоставление анализа техники изготовления бронзового котла).

Исследуемый нами котёл, безусловно, был для своего времени очень дорогим изделием. Его изготовление требовало многих часов работы и больших затрат дорогого (для киммерийского времени – стратегического) материала.

Котлы подобного типа очень редко встречаются на Европейской части степной зоны от Северо-Западного Причерноморья до Среднего и Нижнего Поволжья. В Поволжье нам известно три клёпаных котла – один из Куйбышевской (Самарской) области (4. С. 43-44), и два – с территории Астраханской области: данный котёл и котёл из кенотафа у пос. Комсомольский (5. С. 57).

Ближайшие аналогии котлу из Лапаса составляют котлы Северо-Западного Причерноморья из собраний Николаевского и Кировского музеев (4. С. 133-135). Причём, котёл из г. Николаевска практически идентичен лапасскому и по технике изготовления и по форме. Кривцова- датирует эти причерноморские котлы сабатиновским этапом срубной культуры т. е. 9 – 8 в. до н. э. Она видит в них прямых предшественников скифских литых бронзовых котлов. Вполне вероятно, что и котёл из окрестностей Лапаса датируется также не ранее 9 века. Основываясь на этом, время сокрытия клада так же вероятно датируется не позднее 9 века до н. э.

Сосуществование вместе предметов, имеющих хронологический разрыв приблизительно в 100 лет можно объяснить следующим – топоры, подобные лапасскому не являлись орудиями труда, а служили, подобно кобанским, оружием или знаками власти. Подобные вещи ценились очень высоко, особенно на территориях, где не было их местного изготовления. Передаваясь по наследству, они служили человеку очень долгое время, и попасть в клад могли лишь при чрезвычайных обстоятельствах. Хотя совершенно не исключена их единовременность. Подобные клады очень редки и отражают широкие культурные и экономические связи Нижнего Поволжья с соседними регионами в эпоху поздней бронзы.

Библиографический список

1.  Вальчак из Мехчие-Цехе в контексте хронологии памятников Юго-Западного Закавказья // Российская археология № 2 2002. С. 132-141.

2.  Книга поступления №3 основного фонда Астраханского музея-заповедника.

3.  Крупнов по археологии Северной Осетии докобанского периода // МИА №23 М., 1951. С.17-74.

4.  Кривцова-Гракова Поволжье и Причерноморье в эпоху поздней бронзы // МИА № 46 М., 1955.

5.  Плахов ёт о раскопках могильника у пос. Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1988 г. Астрахань 1989.

Список сокращений:

МИА – Материал и исследования по археологии СССР

Рис.2 Рис.1

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

О ДАТИРОВКЕ ГОРОДИЩА МОШАИК

…О сколько нам открытий чудных чудных чудных чудных…

(неизвестный )

В 2008 году в сборнике «Нижневолжский археологический вестник, выпуск 9» была опубликована статья – «К вопросу о датировке городища Мошаик», в которой автор попытался, проанализировав на имеющихся в его распоряжении материалах вопрос, о датировке памятника. В рамках этой статьи рассматривается предлагаемая автором классификация керамики городища Мошаик с выделенными группами и т. д. а также ряд погребений и сделанные логические построения на основе известных публикаций и материалов, в результате чего автор статьи приходит к выводу о возникновении городища во второй половине IX века.

Данная публикация вызвала интерес у меня как исследователя проработавшего не один год в окрестностях памятника и на грунтовом могильнике, на бугре «Татарский» который имеет непосредственное отношение к городищу Мошаик. В связи, с чем возникает ряд вопросов к выводам и методическим аспектам данной работы.

Для того чтобы разобраться в этих вопросах необходимо, начать с истории исследований городища Мошаик и относящегося к нему грунтовому могильнику на бугре «Татарский». Необходимо уточнить, что было исследовано, и какие при этом были получены результаты. В ходе дальнейшего изучения статьи встал вопрос о ценности работы и её назначения.

Приводимое автором описание и расположение памятника и предлагаемое время датировки его не вызывают особых возражений. Вызывает возражение то, как это было сделано.

Так в ходе наблюдений, которые проводились во время исследований в 2002 и 2004гг. (10) было отмечено, что распространение подъёмного материала продолжается дальше за «естественную границу южной подошвы бугра (имеется ввиду бугор, на котором стоит современный Мошаик)» (Попов, 2008 г., С.206) к югу до бугра «Татарский» при этом по предварительным данным площадь памятника составляет более 100 гектаров.

Ранее в 1978 году экспедицией Астраханского пединститута под руководством были произведены археологические раскопки на территории городища, но не «в центральной части городища, на северном склоне» (18. С. 206), а на юго-западной оконечности бугра в его подошве, где в те годы находился котлован который с юга подходил к раскопу (20. С. 8). Раскоп был заложен на останце длиной 18,5 м., шириной 4,3 м., высотой до 2 м., площадью 37 м., в ходе раскопок было исследовано 9 мусорных ям и остатки одной конструкции «дом» (20. С. 7) относящихся к золотоордынскому периоду. Весь подъёмный материал был собран из карьера около осыпавшегося останца, на котором был заложен раскоп (20. С. 16). Следует обратить внимание на это, поскольку он весь был собран с одного места, а не со всей площади памятника. В результате произведённых исследований (сбора подъёмного материала) по коллекционной описи было сдано 80 фрагментов керамики и один хум (получен в дар от жителей пос. Мошаик д. № 94 по ул. Соколова). Из раскопа происходят две афтобы и 39 фрагментов керамики (20). При этом основная масса фрагментов более 90% относится к золотоордынскому времени (21). Однако автором утверждается что «Золотоордынской керамики на памятнике не много. Количество её значительно меньше, чем посуды домонгольского времени. В виде нескольких фрагментов она присутствует в материалах из раскопок 1978года. В сборах подъёмного материала она составляет не более трети от общего числа находок. Помимо керамики на городище найдены, и другие артефакты ордынского времени. Так в ходе исследований в 1978 г. были обнаружены золотоордынские монеты, а так же автор статьи обращает внимание на «кирпичи форматов, распространённых в ордынское время» (9. С. 207). Тем не менее, когда речь идёт о памятнике в целом, свидетельств о наличии лепной керамики действительно немало, но мы говорим об исследованиях 1978 года и материалах, которые были получены в ходе этих исследований. Поэтому, утверждение относительно количества и качества керамики входит в противоречие с материалами (на которые он же ссылается), которые вошли в археологическую коллекцию и были сданы в фонды хранения Астраханского областного краеведческого музея. Единственное, пожалуй, что не противоречит это упоминание о золотоордынской монете. Относительно «кирпичей форматов, распространённых в ордынское время» то, судя по материалам исследований 1978 г. были изучены остатки дома сложенного из сырцового кирпича, поэтому непонятно о каких именно кирпичах и форматах говорит автор. Что касается кирпичей, автору следовало внимательнее изучить отчёт за 1978 г. где речь идёт об исследованиях не кирпичей, а остатков строения золотоордынского времени.

Однако, полученный на основании этих исследований материал, однозначно подтверждает наличие на данном памятнике датируемого золотоордынского слоя включающего в себя артефакты характерные для этого времени. К тому же слой городища, относящийся к золотоордынскому периоду, позволяет предположить, что в это время существования городища оно не угасало, а процветало, слой этого времени оказался достаточно внушителен, доходя до 1 м.

Конечно, невозможно обойти стороной исследований проводившихся на бугре «Татарский» грунтовом могильнике относящимся к городищу Мошаик. Так в 1978 году было исследовано, как выяснилось 8, а не 9 разрушенных погребений (20). Что в последствии внесло определённую путаницу в дальнейшую нумерацию погребений (этот момент рассмотрен в последующей работе посвящённой исследованиям на грунтовом могильнике городища Мошаик, находится в печати г. Казани).

В 1999 году на бугре «Татарский» проводились исследования лабораторией «Историческое краеведение и археология» кафедры «Экологический туризм» Астраханского государственного технического университета под руководством . Было исследовано 6 погребений и собран подъёмный материал в количестве 36 фрагментов керамики и три сосуда из погребений 12.,14.,15 (18). В исследованиях (18. С. 206) приняли участие и , в этой связи необходимо дополнить немного неполную информацию об участниках исследований. Так в них приняли участие , который выполнил все чертежи и рисунки к отчёту (18. С. 2) за 1999 г., и студенты АГПУ и ёв (3. С. 48).

Вызывает вопрос к автору публикации момент, связанный с интерпретацией некоторых погребений по исследованиям 1999 года. Непонятно откуда у автора появляются болгарские погребения при этом, ссылаясь на публикацию (3. С. 48-54) он говорит о мусульманских, болгарских? и огузских? погребениях. Хотя сам (3. С. 48-54), ни о каких болгарских погребениях в своей статье не говорит, упоминаются лишь предположительно – аланские погребения 12 иС. 48). Что же относительно огузских погребений (почему то указаны во множественном числе) на тот момент было известно только одно погребение 14 которое интерпретировалось как огузское (огузское ли?). Относительно этого погребения можно отметить, что подобные известны на памятниках Волжской Болгарии и имеют аналогии в поломско-чепецкой культуре X-XII вв. по не рассматриваются как огузские. Тем не менее, хотелось сразу оговориться, что к этому определению надо подходить осторожно, не вырывая его из общего контекста.

Получается что на основании незначительного керамического материала, который был получен только в ходе исследований за 1978!? и 1999 г. г. датируется памятник. Выводы, которые делает автор, слабо соотносятся с реальной ситуацией. При этом надо уточнить, что за 1978 и 1999 г. г. из раскопов и сборов подъёмного материала по коллекционным описям было сдано всего 155 фрагментов керамики, один хум, две афтобы и три сосуда из погребений. Возможно, автор статьи просто не знал или не придал значения (наверное, это не столь важно для него) сколько суммарно и какого керамического материала было сдано. Впрочем, это ни как не отразилось на дальнейшей его работе, где автор даже «особо отмечает» «изучение керамического комплекса городища» идентичного «комплексу Самосдельского городища» (18. С.207). Возможно, он и действительно идентичен, но в распоряжении автора могли быть только те материалы, которые были получены в ходе исследований на городище Мошаик и на которые как бы ссылается автор статьи. А они не отражают той картины, которая возникает в ходе изучения работы . Тогда в чём же дело? О чём собственно идёт речь? О представленных всевозможных группах, подгруппах, типах и подтипах лепной керамики - горшки, крышки, котлы, кружки. Гончарная керамика поливная и неполивная – горшки, хумы, хумчи, кувшины, кружки, крышки. Всё это конечно замечательно и хорошо, но вызывает недоумение, откуда всё это взялось. Поскольку неясно из контекста «в рамках классификации керамики городища » (18. С.207) о каком собственно городище идёт речь Самосдельском или Мошаик. Потому как выясняется в ходе изучения работы, что керамический материал совсем не соответствует тем выводам на основании, которых автор делает заключение о времени их изготовления. Вообще выскажу своё сугубо личное предположение о том, что создаётся впечатлении об использовании в данной работе «классификации керамики» из заготовок для другой статьи по Самосдельскому городищу (видимо автор находился под очарование исследований на этом памятнике). Сделан акцент на очевидную схожесть памятников и их существование в одно время. При этом имеющийся керамический материал с городища Мошаик представленный по исследованиям за 1978 г. и 1999 г. намного меньше, чем на Самосдельское городище, поэтому здесь можно говорить только о предварительных результатах связанных с датировкой городища Мошаик. К тому же нельзя датировать средневековый памятник, используя в основе датировки только керамический материал без дополнительных комплексов, поскольку временной разбег может быть очень значительным. В связи с этим возникает вопрос, а как же представленные в работе погребения, они будут рассмотрены ниже.

Сложнее обстоит дело у со сносками к иллюстрациям, которые прилагаются к публикации, при этом все эти рисунки и чертежи, в своё время были выполнены в 1999 году. В ходе изучения представленных групп классификации керамики выясняется, что автор публикации скромно всего лишь три раза ссылается на предоставленные им же иллюстрации, при этом допуская неточности. Так, например, говоря о том, что «Венчик обычно украшался пальцевыми и ногтевыми вдавлениями. Сосуды часто украшались процарапанными по тулову разнообразными граффити (рис.2, 3)» (18. С.207) почему-то автор не упоминает о Рис.6, хотя там тоже имеются перечисленные выше признаки (наверное, это связано со странной забывчивостью автора). Так в тексте статьи идут сноски только на Рис.4 и Рис.5, здесь тоже присутствует неточность, так на Рис.4 в подписи указано, что сосуд из погребение 13, а в действительности он из погребениеС. 18, 83-С. 50 и 53) об остальных скромно умалчивается, а почему? Да потому, что изображённая керамика на Рис.2, Рис.8 и на Рис.10 не могла быть нарисована в 1978 году и более того её нет в коллекционных описях отчётов за 1978 и 1999 годы. Такая же ситуация и с Рис.6; 7; 11, а у Рис.11 даже отсутствует указание на год (наверное опять забыл). Возникает вопрос, на чём основываются эти утверждения о несоответствии? Поскольку не принимал участие в экспедиции 1978 года и никак не мог рисовать эти находки для научного отчёта. Остальные рисунки представлены в публикации исследованиями только за 1999 год, это Рис.3; 5; 9; 12;С. 18, 83-84), за 1978 год ни одного. Таким образом, весь иллюстративный материал за 1978 год выпадает из публикации, его нет, но автор упорно ссылается на него. Остаётся только совсем немного керамики чуть более тридцати фрагментов из исследований 1999 года, а этого для «классификации керамики» крайне мало.

Далее исследования были сосредоточены в окрестностях городища и на грунтовом могильнике относящимся к городищу Мошаик на бугре «Татарский». В 2002 году археологическим отрядом лаборатории «Историческое краеведение и археология» кафедры «Экологический туризм» Астраханского государственного технического университета под руководством проводились исследования в районе городища Мошаик на бугре «Барский» (9). В 2004 году производился мониторинг городища, и исследования на грунтовом могильнике (10) которые продолжались в 2005 и 2006 годах непосредственно на могильнике (12. С.219-225 и 14. С. 198-205) всего было исследовано девять погребений. Очень интересны планиграфические и стратиграфические наблюдения сделанные в ходе этих исследований. Касаются они следующего момента. В месте, где находились раскопы, поверхность покрыта фрагментами кирпича (плинфы) и мелкими кусочками связующего алебастрового раствора. Даже в западном борту карьера хорошо различим слой битого кирпича и алебастровой крошки, вероятно являющийся остатками сооружения. В ходе исследований было зафиксировано, что кусочки битого кирпича и алебастровой крошки встречаются в заполнении погребений датируемых серединой IX века. Из этого можно сделать вывод, что уже в середине IX века в этом месте располагалось кирпичное сооружение, наличие которого вероятно, косвенно может подтверждать существование и на самом городище сооружений из обожжённого кирпича в домонгольское время. Вследствие этого датировка этих комплексов может быть соотнесена с датировкой городища: возникновение поселения Мошаик возможно датировать не позже второй половины IX века».

Однако эти исследования автором публикации почему-то полностью проигнорированы. И далее в своей работе автор используя «классификацию керамики» (со всевозможными типами и подтипами и т. д.) и погребения 12 иС. 48-54) утверждает, что исходя из имеющихся материалов с городища Мошаик и исследованных погребений на могильнике, которые интерпретируются как раннеболгарские можно датировать городище временем не позднее IX века. Поэтому получается согласно публикации , что можно взяв пару или тройку погребений и псевдо «классификацию керамики» с неизвестно откуда взявшейся керамикой сдабривая всё это хорошими всевозможными источниками и публикациями делая сноски на то чего нет «великолепно» датировать памятник. При этом педалируя на всевозможных источниках приходит к выводу что «… городище возникает в качестве небольшого поселения в период существования Хазарского каганата». Неубедительным является основание для утверждения автором, что поселение было небольшим и «являлось пунктом зимовки кочевого населения» (18. С. 216) во всяком случае, керамика, которая относиться к этому времени распространена на памятнике по площади в десятки гектаров. Об этом можно судить даже по тому плану, который прилагается к публикации, где изображены границы городища (18. С. 221, Рис.1). Надо отметить, что на сегодняшний момент эти границы гораздо шире. Хотелось обратить внимание, что все приводимые выводы и построения, которые делает , возможны только после крупных археологических исследований, как на городище, так и на могильнике при накоплении значительного количества материала. На сегодняшний день этих материалов ещё не достаточно и они могут только косвенно подтверждать сделанные выводы.

Вообще создаётся впечатление, что работа с материалами была проведена невнимательно и небрежно с явной подменой и подгонкой фактов и скоропалительностью выводов.

Что же положительного и рационального имеется в работе , это, пожалуй, подтверждение о наличии на памятнике датируемого культурного слоя золотоордынского времени по исследованиям 1978 года и, что удалось верно, интерпретировать погребения 12 и 15 по исследованиям, проводимым в 1999 году из предположительно – аланских в раннеболгарские. Ну, пожалуй, рассуждения о хозяйственной деятельности кочевого и полукочевого населения. При этом эти построения весьма спорны и выходят за рамки нашего исследования, для этого необходима отдельная работа.

Относительно вопроса времени существования всего памятника то здесь можно говорить пока о предварительных датировках касающихся только могильника. Исходя из общего количества исследованных погребений и опубликованных материалов, самое раннее погребение датируется серединой IX века (12. С. ).

Поскольку изучение и опубликование материалов по такому памятнику как городище Мошаик ставит проблему более серьёзного и качественного подхода в рассматриваемом вопросе. То для этого в дальнейшем необходимо использовать в научной деятельности, реально существующие материалы и источники. Избегая искушения возможности использовать аналогии с уже достаточно известного памятника применительно к более слабо изученному, которые имеют между собой явное сходство.

Осложняет проведение археологических исследований на памятнике его катастрофическое состояние в виду застройки памятника современным посёлком и продолжающейся активной хозяйственной деятельностью в наше время. Тем более ценными являются те немногие имеющиеся на сегодняшний день материалы, полученные в ходе исследований в разные годы.

Библиографический список

1.  Артамонов хазар. СПб., 2002.

2.  , , . Городище «Самосделка»: предварительные результаты и перспективы комплексных почвенно-ландшафтных исследований // Археология Нижнего Поволжья. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Астрахань, 2001.

3.  Васильев исследования на городище Мошаик // Археология Нижнего Поволжья. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Астрахань, 2001.

4.  Голден Питер. Достижения и перспективы хазарских исследований // Евреи и славяне. Том 16. Гешарим. Иерусалим, М., 2005. С. 27

5.  Егоров география Золотой Орды. М., 1985. С. 118.

6.  и Савинов , хазары и берсилы в евразийских степях. // Степные империи древней Евразии. СПб., 2005. С. 60

7.  Круглов и Огузы: некоторые проблемы археологических источников // Степи Европы в эпоху средневековья. Т.3. Донецк, 2003.

8.  Круглов раннехазарского времени у с. Сидоры // Вопросы археологии Урала и Поволжья. Вып. 2. Самара 2004.

9.  Пантелеев ёт об археологических разведках в Приволжском районе Астраханской области в 2002. // Архив АГОИАМЗ. Астрахань, 2003.

10.  Пантелеев об археологических исследованиях в Астраханской области в 2004 // Архив АГОИАМЗ. Астрахань, 2005.

11.  Пантелеев об археологических исследованиях в Астраханской области в 2005 // Архив АГОИАМЗ. Астрахань, 2006.

12.  Пантелеев Татарский – грунтовый могильник городища Мошаик // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 8. Волгоград, 2006. С.

13.  Пантелеев об археологических исследованиях в Астраханской области в 2006 г. Архив АГОИАМЗ. Астрахань, 2007.

14.  Пантелеев Татарский – грунтовый могильник городища Мошаик // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 9. Волгоград, 2008. С.

15.  Плетнёва . М., 1976.

16.  Плетнёва и «Шёлковый путь». Воронеж, 1996.

17.  Плетнёва и Хазарский каганат. С. 17 // Евреи и славяне. Т. 16. Гешарим / Иерусалим, Москва 2005.

18.  К вопросу о датировке городища Мошаик. // Нижневолжский

19.  археологический вестник. Вып. 9. Волгоград, 2008. С. 206-226.

20.  Рябичкин об археологических исследованиях в Астраханской области в 1999 г.//Архив АГОИАМЗ, № НВ 15499. Астрахань, 2000.

21.  Шнайдштейн об археологических исследованиях в Астраханской области в1978 г. // Архив ИА, Р-1, № 000.

22.  Шнайдштейн об археологических исследованиях в Астраханской области в 1978 г. Астрахань 1979 г. // Архив АГОИАМЗ, № НВ 14499.

23.  Шнайдштейн об археологических исследованиях в Наримановском районе Астраханской области в 1978 г. Астрахань 1979 г. // Архив АГОИАМЗ, № НВ 14500.

24.  История татар с древнейших времён в семи томах. Т II Волжская Булгария и Великая Степь. Казань, 2006.

Астраханский государственный университет

История изучения погребальных памятников

эпохи раннего и развитого средневековья

на территории Астраханского края

В настоящее время все более повышается интерес к изучению погребальных памятников кочевников эпохи средневековья. Данная ситуация связана с дискуссией о корректности разделения огузской и печенежской материальных культур и с поисками погребальных памятников этнических хазар. На наш взгляд, подробное изучение средневековых памятников, расположенных на территории Астраханской области способно сыграть немаловажную роль в решении данных проблем. Именно на материале Северного Прикаспия есть наиболее реальная возможность выделения самых ранних и наиболее этнически «чистых» погребальных комплексов данных кочевнических групп.

За несколько десятилетий исследований был накоплен достаточно массивный объем данных о погребальных памятниках кочевников на территории Астраханской области. И, на наш взгляд, актуальность приобрел вопрос об истории изучения погребальных памятников на территории Астраханской области. Всего на данный момент на территории Астраханской области известно 23 комплекса погребальных памятников, относящимся к кочевникам и датируемых периодом c IV по XII вв.

В е годы Павел Сергеевич Рыков начал планомерное археологическое изучение Нижнего Поволжья. В экспедициях принимали участие студенты, соотрудники и аспиранты Саратовского университета и Саратовского музея краеведения. Благодаря исследованиям в научный оборот был введен ценнейший археологический материал из раскопок курганов бронзового и раннего железного века, а также средневековья. (3. С. 40-41) В 1928 году под руководством были проведены крупные разведочные работы в нижнем течении р. Волги вплоть до низовий, а также вдоль реки Ахтуба. Маршрут в основном пролегал в пределах Астраханской области. В этом же году на песчаной дюне, вблизи станции Досанг, им были обнаружены остатки развеянного захоронения. Кости погребенного находились в беспорядке, но по сохранившемуся погребальному инвентарю погребение было отнесено к огузо-печенежскому кругу и датировано IX-XI вв. (3. С.151-152)

В 1930г. В рамках экспедиции в Калмыкии, возглавляемой , было поручено провести обследование в районе дельты Волги и до нижнего течения реки Кума, где краеведом Были обнаружены захоронения на песчаных дюнах. (3. С. 58) В ходе этих исследований в Лиманском районе Астраханской области, около села Зензели, на песчаных дюнах были обнаружены три кочевнических погребения, расположенные рядом друг с другом. Все три погребения были сильно разрушены, кости погребенных перемешаны, но на основе анализа погребально инвентаря стала интерпретация погребений как кочевнических и датировать погребение №1 IX-XI вв, а погребения №№ 2 и 3 XII-XIII веками. (3. С. 203)

В 1955 году под руководством У с. Лапас было исследовано грунтовое захоронение у с. Лапас в Харабалинском районе Астраханской области. На дне могильной ямы были обнаружены останки женщины со следами рутуального разрушения костяка. Погребальный инвентарь представлял собой различные украшения. относит это захоронение к погребальным памятникам огузо-печенежского круга. (8. С.431)

С 1949 по 1988 Валерий Павлович Шилов был начальником Астраханской археологической экспедиции. В гг. под его руководством была исследована курганная группа у с. Старица в Черноярском районе Астраханской области. В 1960 г. исследовал в кургане № 5 основное погребение и в кугране №7 впускные погребения №№ 9,16,18. В 1961 году при продолжении раскопок в кургане №7 было обнаружено впускное погребение №5, в кургане №21 — впускные погребения №2 и 3, в кургане №30 — впускное погребение №4. Все вышеперечисленные погребения Валерий Павлович датировал IX-XI вв. (4. С.179; 8. С.407,408, 416, 410; 9. С. 33, 35, 38 43, 45)

В 1961 г. под руководством При исследовании курганной группы, расположенной около хутора Кузин в Черноярском районе Астраханской области в кургане №1 было исследовано кочевническое захоронение эпохи развитого средневековья. (14.)

В 1964 году под руководством При исследовании курганной группы, расположенной около Капитанского хутора в Черноярском районе Астраханской области в курганах № №11 и 12 было исследовано 2 кочевнических захоронения. (15.)

В 1970 году Черноярский отряд Астраханской экспедиции Ленинградского отделения Института археологии АН СССР и Астраханского краеведческого музея под руководством проводил исследования зоны строительства Черноярской оросительной системы и охранные раскопки курганов у с. Черный Яр. В ходе работ были исследованы погребальные памятники эпохи бронзы, сарматского времени и эпохи средневековья. (16.) Всего было исследовано 5 кочевнических подкурганных захоронений. Данные захоронения располагались в курганах №№ 1, 2, 4 могильника Черноярский. Погребения 1 из кургана 2 и погребение 1 из кургана 1 содержали скаковые конечности коня, расположенные в ногах погребенного. В погребении 2 кургана 2 были обнаружены череп и скаковые конечности коня, а также кости барана, использовавшегося в качестве загробной пищи. В погребении 5 кургана 4 были обнаружены фрагментированные кости черепа и скаковых конечностей коня и целый остов второго коня. Погребение 1 из кургана 1 содержит признаки ритуального связывания погребенного. Погребение 2 кургана 2 содержит следы ритуального разрушения костяка и связывания погребенного. (8. С.424)

В 1970 году в ходе исследований в кургане №1 курганной группы «Барановка» было исследовано 2 кочевнических погребения. В одном из погребений помимо человеческих останков были исследованы череп и скаковые конечности коня. Погребение также содержало предметы сбруи и вооружения. (9. С.35)

В 1972 году исследования могильника были продолжены отрядом Нижневолжской археологической экспедиции под руководством -Давыдова и . В курганах № 2 и 23 было вскрыты впускные и основные захоронения кочевников эпохи средневековья. Погребение 1 кургана 23 содержало в засыпи могильной ямы кости черепа и скаковых конечностей коня, а также разнообразные предметы конской сбруи. В основном погребении кургана 2 были обнаружены кости барана. (5. С.19-20, 26, 51)

В 1971 году археологическим отрадом под руководством в кургане 6 курганной группы «Никольское V» было исследовано впускное погребение 4. Погребение содержало 2 костяка – мужской и женский. Также в погребении было обнаружено 2 чучела коней, расположенные на ступеньке могильной ямы и на деревянном перекрытии. Погребение содержало разнообразный инвентарь, включающий предметы сбруи, предметы вооружения и различные украшения. (5. С. 107-114)

В 1973 году археологическим отрядом под руководством -Давыдова и было исследовано погребение 23 в кургане №1 курганной группы «Кривая Лука III» (6. С.29,32-36) и впускное погребение 5 в кургане №1 курганной группы «Кривая Лука VI» (6. С.61-62).

В 1981 году экспедиция исторического факультета Астраханского педагогического института под руководством проводила исследования курганной группы у села Успенка в Ахтубинском районе Астрахаснкой области. Вследствие исследования 18 курганов было обнаружено 19 погребений, из них 18 были определены автором исследования как кочевнические и 1 — как позднесарматские. (17.)В 1989 году на могильнике Успенка вновь проводились исследования под руководством Евгении Вульфовны Шнайдштейн, в ходе которых было выявлено еще одно кочевническое бескурганное погребение. Погребение содержало женский скелет и кости черепа и скаковых конечностей коня. (18. С.60-63)

В 1982 году исследовала в кургане №1 курганной группы «301 км» впускное погребение №15. Погребение содержало останки женщины, рядом с костяком умершей были обнаружены череп и кости коня. Погребенную сопровождало множество вещей: предметы быта и украшения. Данное погребение было датировано автором IX-XI вв. (19. С.4)

В 1984 году под руководством у с. Косика в Енотаевском районе было исследовано бескурганное погребение №3. В погребении был обнаружен костяк взрослого мужчины. Так же в погребении были обнаружены череп и скаковые конечности коня. Погребальный инвентарь представлял собой предметы конской сбруи и вооружение лучника. (9. С.33)

В 1990 году при проведении строительных работ на территории совхоза «Волжский» в Енотаевском районе Астраханской области было разрушено огузское захоронение. Доисследование данного памятника было проведено под руководством (4. С. 181)

В 1990 году археологическим отрядом под руководством Было исследовано погребение 2 на грунтовом могильнике «Вакуровский» в Красноярском районе астраханской области. Погребение содержало признаки ритуальной кремации: фрагментированные кальцинированные части человеческого скелета и угли. В засыпи могильной ямы была обнаружена золотая монета (солид византийского императора Тиберия III Апсимара), датирующая данное погребение концом VI – началом VII вв. (11.) В полевом сезоне 1993 года отрядом совместной археологической лаборатории Астраханского государственного университета и Института этнографии и антропологии РАН под руководством были проведены исследования грунтового могильника, расположенного на бэровском бугре «Лбище» в Володарском районе Астраханской области. Бугор требовал тщательного обследования, так как разрушался хозяйственными карьерами. Всего на могильнике было исследовано 24 погребения, из них 13 можно отнести к средневековым погребениям кочевников. Погребения №№ 4,7 и 8 содержали чучела коней. Погребение №7 является кенотафом огузо-печенежского круга. Погребения №№ 1, 3, 14, 16 и 19 содержали кости барана. Средневековые погребения данного могильника можно датировать IX-XI вв. (2.) В 1999 году отрядом лаборатории «Историческое краеведение и археология» кафедры «Экологический туризм» Астраханского государственного технического университета под руководством были проведены археологические исследования на территории и в окрестностях городища Мошаик. В ходе исследований было обнаружено 6 погребений, относящихся к эпохе средневековья. Из них 4 погребения были датированы исследователями X-XI вв. (1. С.45-51)

В 2006 году под руководством отрядом лаборатории «Историческое краеведение и археология» АГТУ было исследовано еще три погребения. Среди исследованных захоронений одно было отнесено исследователями к погребальным памятникам печенего-огузкого круга и датировано IX-XI вв. (12. С. 198-199)

В 2001 году под руководством на грунтовом могильнике «Щучий», расположенном в Приволжском районе, было исследовано погребение 2. Костяк погребенного был сильно разрушен, но благодаря сопровождающему инвентарю исследователю удалось датировать погребение хазарским временем. (10.)

также в 2001 году исследовал погребения 2 и 3 грунтового могильника «Посольский», расположенного в Приволжском районе. Данные погребения были сильно разрушены, но датирует их IX-X вв. (10.)

Летом 2001 г. во время работ Ботанической экспедиции по изучению флоры и растительности Волго-Ахтубинской поймы под руководством был открыт грунтовый могильник, содержащий разновременные погребения. Могильник был обнаружен в котловине выдувания в месте выпаса скота. Большинство погребений находились в развеянном переотложенном состоянии. Также кроме разрушенных захоронений было обнаружено одно относитуельно целое, в котором удалось проследить положение костяка, остатки костей лошади и погребальный инвентарь. Исследователи могильника относят данное погребение к печенего-огузским древностям и датируют его X — началом XI в. К сожалению, , исследовавший данный археологический объект по неизвестным нам причинам не указывает ни названия ни точного адреса могильника в публикации, посвященной его исследованиям. (13. С. 66-68)