Астраханские краеведчские чтения: сборник статей (стр. 7 )

Летом 2008 года отрядом археологической экспедиции АГУ под руководством проводились спасательные работы по исследованию грунтового могильника на бэровском бугре «Садовый», расположенном в Приволжском районе Астраханской области. В ходе исследований на могильнике было обнаружено 5 погребений эпохи средневековья, из которых погребения №№ 3и 6 можно датировать VIII-IX вв. (7. С. 109-111)

Библиографический список

1.  Васильев исследования на городище Мошаик // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий: Материалы всероссийской научно-практической конференции. Астрахань, 2001. С.47-51.

2.  Васильев об археологических раскопках грунтового могильника Лбище в 1993 г. // Архив АГОИАМЗ.

3.  , , Ямилов кочевники Поволжья (конца IX-XV века). Уфа, 1998.

4.  , Иванов и печенеги в евразийских степях. Уфа, 2001.

5.  , Федоров-Давыдов курганов в зоне строительства Калмыцко-Астраханской и Никольской оросительных систем// Сокровища сарматских вождей и древние города Поволжья. М., 1989.

6.  , , Федоров-Давыдов курганов в урочище Кривая Лука в 1973 году// Древности Астраханского Края. Вып. 4. М., 1977.

7.  Жирова хазарского времени в Дельте Волги// XLI Международная урало-поволжская археологическая конференция студентов и молодых ученых. Материалы конференции. Уфа, 2009 С. 109-111.

8.  Круглов обряд огузов Северного Прикаспия 2-й половины IX – 1 половины XI в. // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 2. Донецк, 2001 С.395-446.

9.  Круглов и огузы: некоторые проблемы археологических источников // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 3. Донецк, 2001 С.13-82.

10.  Отчет об археологических разведках на территории Приволжского района в 2001 г.// Архив АГОИАМЗ.

11.  Никонов отчет 1990 г. // Архив АГОИАМЗ.

12.  Пантелеев могильник Мошаик. Исследования 2006 года//Нижневолжский археологический вестник. Выпуск 9. Волгоград, 2008. С.198-199

13.  , Лосев памятники Волго-Ахтубинской поймы (новые открытия)//Астрахаснкие краеведческие чтения: сборник статей/ под. ред. . - Астрахань, 2009. Вып. I. С. 66-68.

14.  Шилов 1961 г. /Архив ИА РАН. Р-1. № 000.

15.  Шилов 1964 г./ Архив ИА РАН. Р-1. № 000.

16.  Шнайдштейн отчет 1970 г.

17.  Шнайдштейн об археологических исследованиях в Ахтубинском районе Астраханской области в 1981 году.

18.  Шнайдштейн погребение на р. Ахтубе в низовьях Волги// Ранние болгары в Восточной Европе. Казань, 1989. С.60-63

19.  Шнайдштейн исследования Астраханского пединститута// Материалы второй краеведческой конференции. Астрахань, 1989. С. 4-10.

Астраханский государственный университет

КОМПОЗИЦИОННЫЕ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ОРНАМЕНТАЦИИ ПОЛИВНОЙ КЕРАМИКИ

САМОСДЕЛЬСКОГО ГОРОДИЩА

Городище Самосделка располагается в 40 км ниже города Астрахани, на правом берегу реки старая Волга. В течение десяти сезонов здесь непрерывно проводились археологические исследования (с 2000 по 2008 год исследования проводились за счет средств, выделяемых Российским Еврейским Конгрессом), и накопился значительный керамический материал. Он представлен огромным количеством (более 100 тыс. фрагментов) красноглиняной гончарной неполивной керамики, лепной и доведенной на круге медленного вращения керамикой и лишь малую часть этого материала составляет поливная керамика.

На данном этапе исследования перед нами встала задача первичной систематизации и анализа накопленного глазурованного керамического материала. Для этого необходимо выделить основные критерии для анализа поливной керамики.

В археологической литературе утвердились две основополагающие классификации поливной керамики. Это классификация (3. С.9-12) и классификация (1. С.73-108). в своей классификации в основу исследования кладет анализ химического состава глазури и техники орнаментации, а в свою систематизацию закладывает характеристику и основы и глазурного покрытия с росписью.

Кроме того, в 2008 году и была разработана методика описания неполивной керамики Самосдельского городища (2. С.86-91), которая включает признаки, описывающие технологическую и морфологическую характеристики сосудов.

Поэтому наша задача гораздо упростилась, необходимо было в русле уже разработанной методики и на основании исследований и разработать собственные критерии для анализа поливной керамики Самосдельского городища.

Они состоят из двух составляющих: первая – это морфологическая характеристика сосуда, а вторая технологическая характеристика сосуда. Морфологическая включает три компонента определение видовой принадлежности сосуда, функционального назначения и собственно формы сосуда, которая включает определение формы тулова, венчика, ручки и поддона (или наличие последних двух составляющих). Технологическая характеристика состоит из определения основы (теста), ангобного покрытия и глазурного покрытия, а также характеристики росписи. Характеристика глазурного покрытия включает в себя несколько пунктов анализа: пункт первый – способ нанесения глазури (в керамике Самосдельского городища выделяются два способа нанесения поливы это окунание черепка в глазурь и нанесение глазури с помощью кисти), пункт второй – это площадь покрытия глазурью, пункт третий и четвертый определение качества и прозрачности поливы. Пункт пятый включает определение цвета глазурного покрытия.

Характеристика росписи включает в себя исследование способов орнаментации поверхности сосуда его местоположение на поверхности сосуда (на внутренней, внешней или на обеих поверхностях), а также условное определение композиции орнамента (радиальная или концентрическая или отсутствие таковой) и его составных элементов. Составные элементы орнамента разделяются на четыре вида по технологическим способам его нанесения: выгравированные, выполненные в технике резерва, нанесенные росписью и налепленные на сосуд.

Каждый пункт анализа записывается в виде определенного набора цифр иногда дополняемый буквами. Таким образом, любой сосуд или фрагмент сосуда представляется в наборе цифр и букв.

В результате мы получили возможность выделить несколько орнаментационных комплексов глазурованной посуды и связать их с соответствующей категорией сосудов.

Первый комплекс представлен на маленьких красноглиняных мисочках D венчика которых составляет 5-7 см. Высота сосудов 3-4 см. Они покрывались прозрачной ярко-зеленой свинцовой поливой по слою белого ангоба без какой-либо росписи. Особенностью этих сосудов является наличие с внешней стороны венчика технологического валика по которому нанесены насечки палочкой.

Второй комплекс представлен на красноглиняных поливных блюдах и мисках на дисковидном поддоне с вырезом, покрытых с внутренней поверхности прозрачной свинцовой поливой по слою белого ангоба и орнаментированных парными радиальными потеками-полосами зеленого и коричневого цветов, а иногда еще и каплями по губе венчика.

Третий комплекс также представлен на красноглиняных поливных блюдах на дисковидном поддоне с вырезом, покрытых слоем прозрачной свинцовой зеленой поливой по слою белого ангоба и украшенных поясом больших спиралевидных окружностей, выгравированных в средней части сосуда и одной такой же окружностью в центре сосуда.

Четвертый комплекс выделяется на красноглиняных поливных блюдах и чашах на дисковидном поддоне с вырезом орнаментированных выгравированными стилизованными листьями с заполнением, которые располагаются двумя поясами в центральной и средней части блюда, пояса отделяются друг от друга выгравированными линиями-окружностями, листья чередуются с каплями-потеками коричневого красителя, а также листья поочередно подсвечены зеленой и светло-коричневой краской.

Пятый комплекс также прослеживается на красноглиняных поливных блюдах на дисковидном поддоне, которые покрывались прозрачной свинцовой поливой по слою белого ангоба. Сосуды украшались двумя поясами выгравированных треугольников, заполненных каплями-потеками коричневого красителя. Пространство между ними заполнено маленькими спиралевидными завитками и подсвечено поочередно зеленой и светло-коричневой краской. Мотив орнаментации в виде треугольников заполненных спиралевидными завитками встречается в керамике Ирана XIв. (4. С.254). Но в отличие от иранской керамика Самосдельского городища еще украшалась подсветкой и каплями-потеками.

Шестой комплекс представлен красноглиняными чашами на поддоне с вырезом и вертикальными ручками и с налепом на вершине ручки. Чаши покрыты слоем зеленой поливы по белому ангобу и орнаментированы штампами.

Седьмой комплекс представлен кашинными чашами на дисковидном поддоне, которые покрывались или слоем прозрачной синей поливой без ангоба или глухой белой поливой без ангоба.

Восьмой комплекс – это светильники, особенностью глазурования которых является покрытие их прозрачный бесцветной или коричневой поливой без ангоба или прозрачной зеленой поливой по слою белого ангоба без росписи. Но один светильник был расписан пятнами светло- и темно-коричневой глазури и перевернутыми светло-коричневыми арками. Сходство в технике орнаментации и композиционном построении орнамента и форме этого светильника наблюдается со светильником из Восточного Ирана (возможно Афрасиаба), где светильник датируется X веком (4. С.231).

И девятый комплекс представлен бирюзовой непрозрачной свинцовой поливой, которой покрывались кашинные изделия, но находки этой керамики слишком фрагментированы, чтобы выделить их в определенную группу посуды, но в качестве способа орнаментации такое выделение правомерно.

Остальные находки слишком малочисленны и фрагментированны, и поэтому на данном этапе накопления материала представляется сложным выделение их в отдельные орнаментационные комплексы. Но мы упомянем о них ввиду их значимости для дальнейших исследований.

Во-первых, это зооморфные изображения на поливной керамике. В материалах Самосдельского городища они представлены тремя изображениями птиц и одним изображением рыбы.

Две небольшие чаши с изображением птицы изготовлены из хорошо промешанного теста равномерного обжига. На их поверхность нанесен слой светлого жидкого ангоба, по которому марганцевой подглазурной росписью в центре донца изображена птица со сложенными крыльями. После нанесения рисунка сосуд покрылся прозрачной свинцовой поливой. У птички, изображенной на чаше, очень четко вырисовано крыло, в отличие от остальных частей тела, которые изображены схематично, поэтому нам представляется трудным определить породу птицы. Можно сказать лишь, что птица не из семейства водоплавающих.

Еще одно изображение птицы на красноглиняном блюде нанесено путем гравировки по ангобу и покрыто слоем прозрачной свинцовой поливы, а также подсвечено светло-зелеными пятнами. Оно находит общие черты с изображением птицы из экспозиции Дербентского музея, но если у птицы с Самосдельского городища хвост и крылья слегка приподняты, то у птицы из музея они опущены, но форма крыльев и ног у обеих птиц имеет схожие черты. Сходство в технике нанесения орнамента наблюдается с еще одним фрагментом блюда с изображением птицы из Дербентского музея. Возможно птица изображенная на дне блюда это петух или фазан.

Еще один вид орнаментации – это эпиграфический орнамент он наносился на красноглиняные блюда, как в технике резерва, так и путем росписи кашинных изделий.

Также необходимо упомянуть об одном фрагменте красноглиняной крышки, покрытой слоем прозрачной ярко-зеленой поливы по белому ангобу, с выгравированными растительными завитками с побегами. Такие крышки в небольшом количестве встречаются в керамике Ирана XII-XIIIвв., Но в силу их непрактичности в применении их находки единичны (4. С.262).

Керамика с люстровой росписью на белоглиняных изделиях также сильно фрагментирована и ее находки единичны, но можно отметить следующую тенденцию люстровая керамика, найденная на городище, имеет рельефный черепок, рельеф подчеркнут золотистой обводкой, а вся остальная поверхность заполнена маленькими концентрическими окружностями с точками или веточкой с листьями.

Таким образом, выделяются следующие технологические особенности орнаментации поливной керамики Самосдельского городища.

В подавляющем большинстве случаев сосуд покрывался слоем белого ангоба, затем на него путем гравировки или росписи наносился орнамент или отдельное изображение. После этого для того чтобы подчеркнуть какой-либо рисунок на эту часть сосуда наносился краситель (или медь для зеленой подсветки или марганец для достижения коричнево-черного цвета) затем сосуд покрывался слоем глазури (также в подавляющем большинстве прозрачной свинцовой) и подвергался обжигу.

Особенность вторая в некоторых случаях сосуда не гравировался, а лишь покрывался ангобом и орнаментировался потеками зеленой и коричневой красок, затем покрывался поливой и также подвергался обжигу. Или же мастер изготовлявший сосуд с помощью красителя рисовал какой-либо орнамент.

Особенность третья сосуд лишь украшался гравировкой и не подсвечивался красителями, а полностью покрывался слоем прозрачной свинцовой зеленой поливы и подвергался обжигу.

Доказать или опровергнуть наши гипотезы помогут статистические исследования, которые являются следующим этапом данной работы, они позволят формализовать весь массив Самосдельской поливной керамики, что позволит выделить статистически устойчивые комплексы сосудов и соответствующие им виды глазурного покрытия. Данные статистической обработки будут внесены в электронную таблицу (например «Excel») и далее путем статистической обработки внесенных данных будет сделана попытка выявления наличия связи между признаками.

Библиографический список

1. Булатов красноглиняной поливной керамики золотоордынских городов // Средневековые памятники Поволжья. М., 1976.

2. Васильев для формализованного описания неполивной керамики Самосдельского городища // Перекрестки истории. Актуальные проблемы исторической науки. Материалы Всероссийской научной конференции 18 апреля 2008. Астрахань, 2008.

3. Шишкина керамики Согда (вторая половина VIII-начало XIIIв.). Ташкент, 1979.

4. O. Watson Ceramics from the islamic lands. Kuwait national museum. The al-saban collection. London. 2004

,

Астраханский государственный университет

Могильники Селитренного городища:

статистическая характеристика

Настоящая работа посвящена описанию обряда захоронения на могильниках Селитренного городища методами количественного статистического анализа. Это городище является остатками столицы Золотой Орды – города Сарай. Этот крупнейший золотоордынский город был пунктом притяжения для представителей различных этносов, покорённых монголами в ходе завоевательных походов, для купцов и ремесленников различных национальностей, средоточием самых разнообразных культурных и религиозных традиций. В то же время нам известно, что уже со времён правления в Орде первых ханов – Бату и Берке – мусульмане проникают в ханскую администрацию и прочие властные структуры, начинают составлять значительную, если не главную часть городского населения. Мы вправе ожидать, что могильники главного города Золотой Орды могут представлять собой наиболее мусульманизированную группу захоронений из всех известных на территории Золотой Орды.

Собственно говоря, на Селитренном городище мы сталкиваемся, скорее всего, с могильниками конца XIV – XV вв., возникшими после запустения города и отражающими своеобразную картину финального этапа исламизации Золотой Орды. Могильники и мавзолеи, синхронные времени существования городища, ещё только предстоит изучить археологам – по результатам разведочных исследований 2002–2004 гг., проведённых и , в окрестностях с. Селитренного, к северу и северо-западу от городища обнаружено большое количество некрополей и мавзолеев, принадлежащих оседлому и кочевому населению. По предположению авторов исследований, эти некрополи были вынесены за «городскую черту» и обрамляли въезды на территорию городища (6. С. 285-289).

К анализу было привлечено 494 захоронения, обнаруженных на территории Селитренного городища в разные годы (1-4, 7-24).

Подавляющее большинство захоронений на могильниках Селитренного городища – основные. Это значит, что либо они индивидуальные в составе могильников, либо единственные в своих погребальных комплексах (надмогильных сооружениях). Лишь 10 погребений (2 % от всех погребений Селитренного городища) являются поздними или вторичными подзахоронениями. 7 из них – это погребения в мавзолеях, три – захоронения в склепе-курхана.

476 погребений (96,4 %) на могильниках Селитренного городища являются одиночными. Лишь 13 захоронений – коллективные. Это 5 погребений в склепе-курхана, 5 погребений в мавзолеях, 3 захоронения под надгробиями. Пять погребений (1 % от общего количества) являлись кенотафами (пустыми могилами), причём лишь одно из них было выполнено в простой яме с отвесными стенками без перекрытия. Четыре кенотафа были оформлены по всем правилам совершения мусульманского погребения – в яме с углублённой погребальной камерой в подбое в южной стенке, с сырцовым наклонным перекрытием подбоя.

83,4 % погребений (412 случаев наблюдения) не сопровождались надмогильными сооружениями. 28 погребений (5,7 %) были обнаружены в мавзолеях, над 66 погребениями (13,4 %) были устроены надгробия различных типов (11 из них – над погребениями в мавзолеях).

295 погребений (59,7 %) совершено в ямах без подбоев. Самым распространённым типом ямы на могильниках Селитренного городища является простая яма с отвесными стенками – 206 случаев наблюдения (41,7 %). Вторым по распространённости является яма с подбоем в южной стенке, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна ямы. Этот тип ямы характерен для «канонического» мусульманского погребения – 196 случаев наблюдения (34,2 %). Остальные типы ям представлены не столь значительно: 48 случаев наблюдения (9,7 %) приходится на ямы со ступеньками вдоль длинных стенок, 25 случаев (5,1 %) – на ямы с подбоями в северном борту, дно подбоя и входной ямы на одном уровне, 17 случаев (3,4 %) – на ямы со ступенькой в ногах погребённого, 11 случаев (2,2 %) – на ямы со ступеньками вдоль длинных стенок и вдоль западной короткой стенки. Случаи обнаружения ям других типов единичны. Таким образом, на примере могильников Селитренного городища мы наблюдаем картину сужения номенклатуры типов ям, что может быть связано с уменьшением вариативности погребального обряда.

Большая часть погребений (326 случаев, или 66 %) не имеет сложных перекрытий, которые подразумевали бы возведение опорных конструкций в склепе. Из опорных конструкций наиболее часто (в 75 случаях) фиксируется опорная стена по краю погребальной камеры в подбое. Довольно часто (в 37 случаях) встречаются опорные стены вдоль длинных бортов ямы. В 25 случаях зафиксированы опорные конструкции вдоль всех бортов ямы, в 14 случаях – опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме изножного. 12 случаев наблюдения приходится на опорные конструкции вдоль северного длинного борта ямы. Случаи обнаружения опорных конструкций других типов единичны.

В пяти случаях обнаружена сплошная вымостка дна склепов, в шести случаях зафиксирована частичная вымостка.

В 207 погребениях (41,9 %) не было обнаружено перекрытий.

Самым распространённым типом внутримогильной конструкции на могильниках Селитренного городища является наклонное перекрытие подбоя сырцовыми кирпичами (133 случая, 26,9 %), наиболее характерное для «канонического» мусульманского погребения. В 43 случаях (8,7 %) зафиксировано деревянное горизонтальное перекрытие, в 37 случаях (7,5 %) – двускатный свод. В 17 погребениях (3,4 %) отмечено перекрытие щелевой погребальной камеры кирпичами, установленными на ребро, вплотную друг к другу. 12 погребений (2,4 %) совершены под полуцилиндрическими сводами со стяжкой по поверхности связующим раствором, причём в 9 случаях из них – в мавзолеях. По 11 случаев наблюдения (2,2 %) приходится на наклонные перекрытия подбойных погребальных камер деревом и кирпичами, установленными наклонно, ложками вплотную друг к другу. В 9 случаях зафиксировано перекрытие кирпичами, уложенными плашмя, вплотную друг к другу, поперёк погребальной камеры, шесть погребений были обнаружены под сводчатым перекрытием в склепе-курхана. Зафиксированы также единичные случаи обнаружения перекрытий из кирпичей, установленных вплотную друг к другу, углом вниз, поперёк погребальной камеры («домино» углом вниз), двускатного свода из кирпичей, стоящих на гранях между тычком и постелью, ложками вплотную друг к другу и ступенчатого перекрытие подбоя плосколежащими кирпичами.

Практически все погребения, выявленные на могильниках Селитренного городища, являются простыми трупоположениями. В двух случаях зафиксированы перезахоронения (одно из них – «упакованное», то есть кости в данном погребении собраны в мешок или завёрнуты в ткань савана, анатомический порядок костей нарушен).

В 372 погребениях (75,3 %) покойные были ориентированы головами на запад, в 7 случаях (1,4 %) – на юго-запад, в 90 случаях (18,2 %) – на северо-запад. Таким образом, мы можем констатировать абсолютное преобладание западной ориентировки на могильниках Селитренного городища. Обращают на себя внимание погребения с «немусульманской» ориентировкой. В 4 погребениях (0,8 %) покойные были ориентированы головой на восток, два из них авторами отчётов интерпретируются как захоронения, ориентированные неправильно в результате срочности совершения обряда погребения. Данные захоронения совершены рядом со стенами рухнувших сырцовых домов и завалены обломками кирпичей. Возможно, действительно, это захоронения людей, погибших в результате междоусобиц в Орде второй половины XIV в. остальные два погребения, ориентированных головами на восток, выполнены в специально устроенных ямах, лица покойных в них обращены вверх. Одно из них сопровождалось погребальным инвентарём и было совершено в деревянном гробу. Два этих погребения можно считать языческими, возможно – относящимися к периоду становления ислама в Золотой Орде. Одно безынвентарное погребение, совершённое вытянуто на спине, с обращенным вверх лицом покойного, было ориентировано на юго-восток.

15 захоронений (3 %), обнаруженных, главным образом, на VIII раскопе, рядом с разрушенным мавзолеем, выполненных в простых ямах без перекрытий, были ориентированы головами на юг (16,17,18). Однако интересно отметить, что во всех этих захоронениях присутствует выраженный доворот тела и лица покойного вправо, то есть элементы «канонической» мусульманской позы погребённого. В 10 погребениях, кроме того, были отмечены явственные следы пеленания покойных. Одно из этих захоронений содержало вещевой инвентарь. Исследователями данная группа захоронений датируется началом XV в. Мы можем интерпретировать эту группу погребений как принадлежащую какой-либо общности язычников, перешедших в ислам лишь к концу XIV в. и нечётко знающих требования новой религии. Нам, например, известна довольно большая группа языческих погребений с южной ориентировкой на грунтовом могильнике Маячный бугор (5. С. 46-47).

В то же время могла произойти и элементарная ошибка в ориентировке первого погребения (или первых погребений) на некрополе, по которому затем ориентировались все остальные погребения. Не исключён также вариант замены ориентировки лица погребённого на юг общей ориентировкой на юг всего захоронения. Однако в целом мы не можем вычленять эти погребения с южной ориентировкой из общей массы мусульманских захоронений, поскольку ничем, кроме ориентировки, они от мусульманских не отличаются.

Самым распространённым положением погребённого является положение на спине с выраженным доворотом тела на правый бок. Таких погребений на могильниках Селитренного городища 240 (или 48,6 % от общего количества). Это положение тела погребённого соответствует мусульманской традиции соблюдения киблы. В 40 погребениях (8,1 %) покойные были уложены на правый бок; такое положение тела рассматривается нами как вариант предыдущего. Значительное число погребённых располагались на спине без доворота (198 случаев наблюдения, или 40,1 %). Это положение является традиционным для погребений домусульманского периода, однако оно широко распространено и в захоронениях, выполненных по шариату. В целом положение тела погребённого в большинстве погребений соответствует нормам мусульманского погребального обряда. 6 погребений (1,2 %) фиксируют положение покойного с доворотом на левый бок, ещё в одном случае покойный лежал на левом боку. Во всех этих погребениях покойные были ориентированы головами в западном направлении. Руки покойных были сложены на животе. Лица покойных во всех случаях, кроме одного, были также обращены влево, то есть в сторону, противоположную Мекке. В одном из погребений данной группы был отмечен инвентарь (медная серьга). Погребение на левом боку – одно из погребений в склепе-курхана, датируется оно по кладу серебряных монет, обнаруженных в данном комплексе, 1430-ми гг.[1]

На наш взгляд, указанную девиацию также можно объяснить нечётким знанием норм мусульманского погребального обряда и их сути, что наблюдалось в среде неофитов на ранней стадии распространения ислама в Орде. Несмотря на то, что в целом могильники Селитренного городища предстают как весьма исламизированные и довольно поздние, мы констатируем существование даже здесь захоронений «переходного» типа, в которых сочетаются черты мусульманские и доисламские. К ним также может относиться данная группа захоронений с доворотом влево, лицом к северу.

Наиболее распространённым положением рук погребённого является положение, характерное для захоронения с доворотом на правый бок – правая рука вытянута, кисть левой находится на животе (175 случаев наблюдения, 35,4 %). В 127 погребениях (25,7 %) кисти обеих рук находились на животе, что также довольно часто наблюдается в спеленатом саваном мусульманском погребении. Характерно, что лишь в 83 погребениях (16,8 %) руки покойных были вытянуты. Это традиционное и очень распространённое в других группах положение рук оказывается весьма слабо представленным в могильниках Селитренного городища. В 29 случаях (5,9 %) отмечено положение кистей рук в районе груди. в 17 погребениях данной группы руки были скрещены. Несмотря на то, что скрещивание рук на груди является довольно распространённым признаком христианского погребения, мы не можем достоверно связать положение рук на груди покойного с принадлежностью к христианству. Дело в том, что в 21 случае в этих погребениях лица покойных были обращены к Мекке.

В 9 погребениях (1,8 %) правая рука покойного была вытянута, кисть левой находилась в районе груди. В 54 случаях наблюдалось другое положение рук.

В подавляющем большинстве захоронений (352 случая наблюдения, или 71,3 %) ноги покойных были вытянуты. В 73 случаях фиксировалось лёгкое естественное подгибание ног коленями вправо вследствие доворота тела на правый бок. С доворотом тела вправо также связано 28 случаев (5,7 %) положения ног, при котором правая нога слегка согнута вправо, а левая вытянута. В 4 случаях ноги покойных были согнуты коленями влево, в трёх случаях – коленями вверх. лишь в одном из этих погребений покойный был обращён лицом к Мекке, в одном – лицом к северу, и ещё в одном – лицом вверх.

В большей части погребений (351 случай наблюдения, 71,1 %) покойные были обращены лицом вправо. Из них 334 погребённых (67,6 %) были обращены лицами к Мекке. 77 покойных (15,6 %) были обращены лицом вверх. В 8 захоронениях данной группы обнаружен инвентарь. 7 из этих погребений локализованы в мавзолеях, 11 – под надгробиями. Исходя из того, что вещевой инвентарь в захоронениях лицом вверх встречается несколько чаще (около 10 % погребений), чем в погребениях лицом вправо (5 %), мы можем довольно уверенно называть обращение покойного лицом вверх признаком отклонения от мусульманского погребального обряда.

Могильники Селитренного городища сравнительно хорошо изучены с антропологической точки зрения. Заслуга полевого половозрастного определения захоронений принадлежит главным образом [2]. В нашем распоряжении имеется 316 антропологически определённых захоронений с могильников Селитренного городища. 94 погребения в данной выборке – детские, 37 – юношеского возраста, 87 – взрослые (до 30–35 лет), 78 – зрелого возраста (до 50–55 лет) и 20 погребений людей старческого возраста (старше 55 лет). Из этих цифр видно, что пик смертности среди населения столицы Золотой Орды (28 %) приходился на средний возраст (до 30–35 лет). Кроме того, очень велика доля детской смертности (29 %) и весьма низок процент доживаемости до старческого возраста (6 %).

Очень небольшое количество погребённых захоронено в гробах – всего 45 случаев наблюдения (9,1 %). Наличие гроба, может быть, является признаком богатого погребения. Дело в том, что 11 из этих погребений совершено в мавзолеях, 12 – под надгробиями, в 11 захоронениях обнаружен немногочисленный погребальный инвентарь. В трёх погребениях даже обнаружены серебряные монеты. Интересно отметить, что лишь в 18 погребениях в гробах лицо покойного было обращено на Мекку. В 10 из погребений в гробах были обнаружены железные гвозди.

В 37 случаях (7,5 %) в погребениях были отмечены остатки матерчатых саванов. Однако следы пеленания зафиксированы в 266 захоронениях (53,8 %). Таким образом, обычай пеленания покойных следует признать весьма распространённым на могильниках Селитренного городища.

В 4 случаях в могилах были отмечены угли. Все погребённые были ориентированы головами на запад и обращены лицом к Мекке. Три из этих захоронений были безынвентарными, в них наличие углей можно считать случайным, но одно сопровождалось вещевым инвентарём, и присутствие углей здесь нельзя считать стопроцентно случайным.

Три захоронения сопровождались напутственной пищей. Все эти захоронения, кроме того, были снабжены погребальным инвентарём. В одном из них в качестве заупокойной пищи были обнаружены семена от целой грозди винограда, в остальных это были кости барана. Необходимо отметить, что все погребённые, снабжённые заупокойной пищей, были ориентированы лицами на Мекку.

В целом же 29 погребений с могильников Селитренного городища (5,9 %) сопровождались вещевым инвентарём. Из них два погребения – в мавзолеях, семь – под надгробиями. В 16 из погребений с вещевым инвентарём покойные не были обращены лицом к Мекке. Одно из них было ориентировано головой на юг, одно – на восток. В двух погребениях с вещевым инвентарём были обнаружены семена культурных растений, в семи погребениях в составе инвентаря были отмечены серебряные предметы. Таким образом, наличие вещевого инвентаря в могиле можно считать наиболее чётким немусульманским признаком.

Однако большая часть погребений (465 случаев наблюдения, или 94,1 %) вещевым инвентарём не сопровождалась.

Итак, количественный анализ погребального обряда на могильниках Селитренного городища показывает нам картину очень глубокой мусульманизации населения золотоордынской столицы во второй половине XIV – начале XV в. Погребальный обряд предстаёт как единый культурный фон, на котором изредка наблюдаются варианты, не отрицающие, а дополняющие обрядовую сторону. Вместе с тем, на могильниках Селитренного городища даже в конце золотоордынской эпохи встречаются в ряде погребений некоторые отклонения от мусульманского погребального «канона», что может объясняться культурным «давлением», которое оказывала на население столицы слабо мусульманизированная степная периферия.

Библиографический список

1.  , Зеленеев ёт о раскопках на Селитренном городище в 1991 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 16668

2.  , , Фёдоров-, Богословский ёт о раскопках на Селитренном городище Астраханской области в 1980 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000

3.  Булатов ёт о раскопках ПАЭ на Селитренном городище в 1992 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 000

4.  , , Фёдоров-, Скоробогатова ёт о раскопках на Селитренном городище в 1982 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 9792-а, 9792-б

5.  Васильев погребения грунтового могильника Маячный бугор // Поволжье в средние века. Нижний Новгород, 2001. С. 34–35; Васильев с южной ориентировкой на грунтовом могильнике «Маячный бугор-1» // Урало-Поволжская археологическая студенческая конференция: Тезисы докладов. Самара, 1993. С. 46–47

6.  , Рудаков Селитренного городища и его округи (предварительные итоги исследований) // Проблемы археологии Нижнего Поволжья: I Международная Нижневолжская археологическая конференция., г. Волгоград, 1-5 ноября 2004 г. Тезисы докладов. Волгоград, 2004. С. 285–289

7.  Егоров ёт о раскопках Селитренного городища в 1987 году. Раскоп XIII // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 14716

8.  , Галкин ёт о раскопках на Водянском городище близ Дубовки Дубовского района Волгоградской области и на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области в 1967 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000

9.  Зиливинская ёт о раскопках на Селитренном городище в 1988 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 14633

10.  Зиливинская ёт о раскопках на Селитренном городище в Харабалинском районе Астраханской области в 1994 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 18415

11.  Зиливинская ёт о раскопках на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области в 1983 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000

12.  Зиливинская ёт об охранных раскопках на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 19138

13.  Фёдоров-, , Яблонский ёт о раскопках Селитренного городища в 1977 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 000

14.  Фёдоров-, , Егоров отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1981 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 9677-а, 9677-б

15.  Фёдоров-, , Егоров ёт об археологических раскопках на Селитренном городище в Астраханской области в 1975 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 5846-а, 5846-б

16.  Фёдоров-, , Яблонский ёт о раскопках Селитренного городища в Астраханской области в 1978 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 8263-а, 8263-б

17.  Фёдоров-, , Булатов отчёт о раскопках 1976 г. на Селитренном городище Астраханской области // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 6168-а, 6168-б;

18.  Фёдоров-, , Паромов ёт о раскопках Селитренного городища в 1979 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 8266-а, 8266-б

19.  Фёдоров-, , Булатов отчёт о раскопках Селитренного городища Поволжской археологической экспедицией в 1983 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 000, 9275-а