Волга (стр. 16 )

Галина Платоновна

Галина Платоновна Муренина, директор музея-усадьбы Николая Гавриловича Чернышеского, в 2008 году высадила пять сосенок со словами: «Не было в усадьбе Чернышевских сосен. Но это в духе ХIХ века». Первый год каждый рабочий день директора музея начинался с полива саженцев. Теперь пять сосен и зимой, и летом радуют посетителей усадьбы.

Галина Платоновна – Почётный академик Международной академии культуры и искусства. До того как стала директором, три года работала в музее его заместителем по науке. Её любовь к музею чувствуется во всём: в голосе, ровном и спокойном; в осанке человека не суетливого; в уверенности, основанной на доскональном знании всего, что связано с Чернышевскими. Мне не один раз доводилось с удовольствием слушать её рассказы. Слово, которым Галина Платоновна освещает девятнадцатый век и всё, что касается музея, выдаёт её как человека счастливого.

Но на пути у Галины Платоновны и музейных работников не только радости поиска и научных находок. Музей выстоял в непростые 90‑е годы. Сегодня люди, работающие за заборчиком из персидской сирени, несут в себе потенциал и уверенность такой силы, что любые идеи по искажению истории отлетают как от невидимой заградительной стены.

Можно вычеркнуть из памяти любую информацию. Но в этом случае теряется драгоценнейший опыт духовного восхождения человека. Чтобы не ходить кругами и хранить этот опыт, и создана на земле музейная служба. А служители этого достойного дела – люди преданные, глубоко порядочные и не меркантильные.

Когда я обмолвилась о проблеме с местом проведения акции, Галина Платоновна тут же предложила: «Давайте проведём акцию у нас в усадьбе». Это было неожиданно и радостно. Мы уже привыкли к тому, что на каждом шагу нас ждут препятствия. А тут поступило предложение с такой доброжелательностью и открытостью, что даже не верилось.

Галина Платоновна помимо чисто музейного труда совместно с коллективом музея ведёт огромную работу с детьми. Благословение на это музею лет шесть назад дал Его Преосвященство митрополит Саратовский и Вольский Лонгин. С таким покровительством в успехе нашей детской акции мы не сомневались.

«Зажигать» сотрудников музея не пришлось. Они сами кого угодно «зажгут». Акцию решили проводить в мае, после праздников. Возможность высадить саженцы в усадьбе была предоставлена, конечно же, Ксюшиным одноклассникам. Ребята в этом году оканчивают четвёртый класс лицея № 4, и в память об окончании начальной школы Галина Платоновна выделила местечко для высадки двух сосенок. Всё держалось в тайне и от Ксюши, и от ребят. Пригласили их в музей вместе с родителями. И только утром 16 мая Ирина Борисовна Кудрявцева, классный руководитель, объявила, что музей Чернышевского сегодня открывает экологический фестиваль и её классу, единственному в городе, предоставлена честь высадить сосенки на территории усадьбы. На вопрос: «А почему нашему классу?» Ирина Борисовна, загадочно улыбаясь, ответила: «Обо всём остальном узнаете в музее…»

Встреча с Вязовкой

Как только в голове зарождается идея, вокруг неё собирается энергия, родственная этой идее. Стоял вопрос: где брать сосны? И тут же появился ответ: надо выходить на лесопитомник.

На удивление, помощь пришла довольно быстро. Мы это поняли по виртуальной тропке, ведущей в Вязовский лесхоз, что в Татищевском районе. Выстроилась цепочка людей, как в сказке: мышка за кошку, кошка за жучку, жучка за внучку… Вытащили репку. Вышли мы на главного специалиста научной учебно-производственной лаборатории по развитию леса при СГАУ имени Вавилова – Татьяну Матвеевну Антончеву.

Семья Владимира Вениаминовича Глейзера, перед литературным даром которого я преклоняюсь, – одно из звеньев той самой цепочки. Лепту в программу озеленения города Глейзер внёс вместе с родственниками, сделав свой дворик образцовым. Владимир Вениаминович выделил нам машину, и 15 мая, накануне акции, мы с Татьяной Михайловной, Ксюшиной бабушкой, отправились в Вязовку.

Последний раз в Вязовке я была (страшно сказать!) в 1965 году. Не могу не вспомнить этой поездки и не передать свои впечатления, пусть и детские, о людях в этом селе. Мы с моей одноклассницей Валей Севериной возвращались из Саратова в Ягодную Поляну после замечательно проведённых зимних каникул в большом городе. С транспортом в те годы была беда. В ту пору автобусного рейса на Ягодную Поляну, в которой более тысячи жителей, предусмотрено не было. На автобус, идущий в Петровск и проходящий по тракту в восьми километрах от Ягодной Поляны, мы билетов не достали. Решили ехать в Вязовку, а там как Бог пошлёт. Приехали в село вечером. Вышли из Вязовки на Сокурский тракт и призадумались. Идти в ночь пешком 25 километров, по морозу, через лес, под завывание голодных волков и вьюги не отважились. Но не ночевать же на улице. Мороз к ночи крепчал и пробирал уже до костей. Присмотрели маленький домик на краю села. Подумалось, что в таком домике должна жить одинокая старушка, которая нас пожалеет и оставит ночевать. Оказалось, что в домике жила женщина с двумя дочками нашего возраста, в такой тесноте, что и матрас, если бы он был, бросить было некуда.

Хозяйка, глядя на наши посиневшие от холода губы, сказала: «Лезьте на печку». Через пару часов нас пригласили ужинать. Я даже не помню, был ли то ужин как таковой. Чувствовалось, что хозяйке тяжело одной воспитывать двух дочек. На трудодень троих не прокормишь. Бедность чувствовалась даже в скупо произносимых фразах, в тишине дома.

В моей сумке лежал кусочек домашнего, выпеченного по городскому рецепту торта. С кремом! Я его везла своим маме и папе в подарок от одной городской семьи, пригласившей меня в Саратов на каникулы. Большую часть торта съели, когда провожали меня на автовокзал, а оставшуюся часть передали родителям. И вот в Вязовке встала передо мной дилемма: то ли порадовать любимых маму и папу (на ту пору в русской печи пекли большей частью хлеб), то ли выставить к чаю лакомство, для той поры редкое. Чувство благодарности победило, и мы с Валей деликатно отказались от родительской части угощения, выложив его на стол хозяйке и её дочкам. Может быть, они пробовали торт впервые.

Я и Валя пили сладкий чай с самодельными сухариками, только что вынутыми из русской печи. Сухарики были из домашнего хлеба. Нарезанные небольшими кубиками, они источали тепло печи, согретой огнём дубовых поленьев. Подрумяненные, с лёгким ароматом хмеля и вкусом ржи, они поглощались как семечки. Никакой торт не шёл в сравнение с простой деревенской пищей, служащей в селе в общем-то не для угоды вкуса, а для насыщения.

Но уже в июне, на следующий год, я снова оказалась в этом селе. Перед поступлением в техникум надо было пройти медкомиссию в Вязовской больнице. За день мне не удалось обойти всех врачей и пришлось опять проситься на постой в тот же домик. Меня приняли уже как старую знакомую. А в голове мелькала одна и та же мысль: «Хоть бы напоили божественным чаем с божественными сухариками». Напоили. Видно, это было единственным лакомством гостеприимного дома.

И остались эти две ночёвки в памяти как что-то волшебное. Может быть, и правда там жили БОГИ. Они ведь тоже спускаются на Землю. Но ведут себя тише воды и ниже травы и делают в тишине своё Великое Дело. А в том доме, я точно помню, была тишина. И очень скромная, но сытная, божественная пища…

Возвращаюсь к нашим майским дням. В Вязовке жары не было. Село утопало в зелени и аромате сирени. Сирень растёт практически у каждого двора. Вначале я не могла понять, чем вязовская сирень отличается от саратовской. Потом осенило. Огромные, ну просто космические кусты сирени имеют формы идеального шара или эллипса и так густо набиты соцветиями, что через них совершенно не проступает зелень. Сиреневый цвет на фоне контрастной обрамляющей зелени придаёт шарам лёгкость, и кажется, что вот-вот шар отделится от куста и полетит в небо.

По всему селу растут сосны и ели, которых особенно много в парке Победы.

Запомнилась круглой формы, обособленная от всего окружающего клумба малиновых тюльпанов. Тюльпаны так густо высажены, что вся эта малиновая картинка казалась ковриком, брошенным у самой проезжей части. Выяснилось, что симпатичный «коврик» создан заботами администрации, здание которой расположено через дорогу от клумбы.

Небольшая часть села, как памятник истории, осталась будто законсервированная: деревянные осевшие домики с маленькими окнами и ветхими заборами. Для привычного пейзажа моего детства не хватало копошащихся в земле кур, кудахтанья несушек, меканья козлят. Исчезли эти звуки из села. Курочки «перелетели» на гигантские птицефабрики, коровы «убежали» из частных домов на животноводческие фермы. Новое тысячелетие… Всем уже понятно, что наступила новая эпоха. А с каждой новой эпохой меняется буквально всё. И как бы вкусно ни было приготовлено мясо, не за горами то время, когда все станут вегетарианцами. Эволюция требует тончайших энергий, а убитое животное или птица таковых энергий не поставляют, а наоборот – убивают. Но переживать не стоит. Человек придумает что-то ещё более вкусное – из тончайших энергий.

Из здания с чёткой белой надписью «Лесхоз» спускалась к нам по лестнице женщина. Чуть выше среднего роста, в шляпке, соответствующей её облику и её стройной фигуре. Это была даже не лесная фея, а аристократка леса. Свет излучала не только очаровательная улыбка Татьяны Матвеевны. Продуманные законодателями моды дырочки в виде квадратиков на полях шляпы пропускали солнечные лучики, и они забавно играли на лице при малейшем движении хозяйки шляпки.

Мы уже знали, что Татьяна Матвеевна, учась на факультете лесного хозяйства Саратовского сельхозинститута, много лет назад приехала на практику в Вязовский лесхоз. После окончания института так и осталась в селе. Было удивительно, что такая красивая женщина, словно сошедшая с полотен французских художников, жившая в центре Саратове, осталась хоть и в большой, но всё же деревне. рассказывала: «Лес притягивает. Им заболевают». Более тридцати лет отдала она нелёгкому служению лесу.

Мы, не теряя времени, сразу же поехали к хранилищу саженцев. По дороге Татьяна Матвеевна поведала нам много интересного о лесе.

Справа от дороги простирался большой пруд – место отдыха жителей Вязовки и студентов СГАУ, проходящих здесь практику. Пруд используется для полива наших сосенок. Слева от дороги находился памятник природы – дендрарий, первые посадки в котором были сделаны в 1966 году под руководством замечательного учёного-дендролога В. А. Лебедева. За все эти годы было собрано 165 видов древесно-кустарниковых пород, большей частью экзотических.

В 1979 году главный лесничий учлесхоза, а сейчас заведующий учебно-производственной лабораторией Иван Павлович Старостин привёз из Красноярска семена сибирского кедра. Посеял их в теплице, а через три года сеянцы пересадили в дендросад. Это было уникальное насаждение. Появились шишки с местными семенами. Кедры из этих семян уже растут в частных владениях Саратова и Татищева. Кедр хорошо чувствует себя в наших степных условиях. Думаю, что потихоньку осуществится мечта лесоводов: создать в условиях лесостепи кедровый лес.

Одно перечисление экзотических пород, прижившихся в дендрарии, вызывает огромное уважение ко всем учёным, студентам, рабочим лесхоза за их многолетний труд. Здесь растут тис ягодный, тсуга канадская, кипарис, хмелеграб обыкновенный, сосны крымская и веймутова, дуб красный, бархат амурский, пузыреплодник, форзиция, туя западная, черёмуха виргинская, чубушник, магония надуболистная, жимолость каприфоль… Прогулка по дендросаду – это отдельная поездка и отдельный рассказ. А мы торопились к сосенкам.

попросила остановить у большой кучи опилок со звучным названием «хранилище», за которым простирались километровые полосы сосновых саженцев. Высаженные в этом году семена уже проросли, и каждый отросток представлял собой тонюсенькую-претонюсенькую иголочку, на кончике которой, как звезда на верхушке новогодней ёлки, были ещё не сброшенные ветром коробочки от семян. Какую же силу надо иметь семечку, чтобы такая мягкая, опять же очень тонкая иголочка вынесла все климатические испытания и превратилась в мощное дерево! Да, без постоянной заботы тех самых работников леса здесь не обойтись. Всё как с рождением и воспитанием человека. Правда, бывает, вырастают деревья, как и брошенные дети, из самосева.

Посеянные в прошлом году семена уже превратились в саженцы-однолетки. На будущий год ранней весной сосенки выкопают, как только покажутся их зелёные верхушки из-под сугробов, и уложат в кучу-хранилище, пересыпав слоями опилок и снега.

Татьяна Матвеевна ловкими и в то же время плавными движениями разгребала холодную кучу, аккуратно доставая саженцы, а мы с Татьяной Михайловной упаковывали их в пакеты и укладывали в ящики.

Куча заметно уменьшилась. Надо было ехать, а нам не хотелось покидать лес. Здесь ощущалось такое богатство ароматов! Ведь через каждые пять-десять метров что-то цвело. Татьяна Матвеевна только успевала рассказывать о флоре Вязовского леса.

Ещё мы планировали посетить парк Победы, школу и сельскую библиотеку. Лесхозу мы с главным редактором журнала «Волга–ХХI век» Елизаветой Даниловой передали журналы с очерком, а Татьяна Михайловна от себя и своей внучки Ксюши – пакет с шоколадными конфетами. и руководство лесхоза категорически отказались принять деньги за саженцы. А было 350 штук! «Мы тоже хотим принять участие в вашей акции», – просили передать работники леса и музею, и ребятам Ксюшиного класса, и всем участникам экологического фестиваля.

Для школы и библиотеки, кроме журналов, мы везли книги саратовских поэтов и прозаиков, выразивших желание провести встречи с читателями.

Школа весьма удивила нас посаженными в детском саду и округе сосенками. Ребята через интернет узнали о Ксюшиной акции и без всякой помпы поддержали Ксюшу, рассадив более ста саженцев.

В планах музея, по словам Галины Платоновны и поэтов Ивана Пыркова (Васильцова) и Алексея Бусса, – открытие литературного конкурса, посвящённого 185‑летию со дня рождения Н. Г. Чернышевского. Для школы и сельской библиотеки, ведущей большую работу с местными поэтами и любителями поэзии, эта новость стала желанной.

Парк Победы села Вязовка – это дань памяти односельчанам, погибшим в годы Второй мировой войны. На обелиске у входа в парк – их имена. От обелиска идёт аллея разлапистых елей поднебесной высоты, словно шеренга уходящих на фронт солдат. Вокруг зелёная густая трава, берёзы. Лёгкий майский ветерок навевал мысли о недавно прошедшем грустном празднике, Великом празднике «со слезами на глазах»…

Татьяну Матвеевну мы отвезли прямо на работу. Расставались с ней как с новым добрым другом, от которого узнали много интересного и полезного о жизни леса. В её лице передаём поклон всем труженикам этого огромного прекрасного лесного мира, без которого нам не выжить.

Возвращаясь из леса, я поинтересовалась, как называется речушка, через которую мы переезжаем. «Вязовочка», – ответила Татьяна Матвеевна. А может, переименовать в Вязовочку и село? Красиво‑то как! Да и Вязовок в России море, а Вязовочка будет одна.

Подготовка к фестивалю

Из Вязовки мы направились в музей, чтобы отдать часть саженцев его работникам. Сосны у своего дома пожелали посадить все сотрудники. И чтобы не было дополнительной суеты в день открытия фестиваля, маленькие деревца доставили накануне.

В музее полным ходом шла подготовка: садовод и его помощник расчищали площадку под сосенки, «киношники» за компьютером колдовали с материалами предыдущих акций (кино мы тоже предусмотрели), хозяйственники во дворе устанавливали столы в длинный ряд (как на Кавказе) для большого чаепития.

А мы с Ларисой Александровной Поповой занимались уточнением сценария завтрашнего праздника. Ларису Александровну, как профессионала, я попросила вести первый день фестиваля неделю назад, услышав её рассказ о соловьях, живущих в кустарниковой части усадьбы. «Я подошла к соловью, этой маленькой птахе, и начала с ним беседовать. Он не улетел, но (так обидно) замолчал», – с грустью закончила Лариса Александровна. «Да он вас слушал!» – раскрыла глаза я старшему научному сотруднику, сама заслушавшись рассказом и пением птицы.

Вручив Ларисе Александровне её заказ – целый пакет саженцев дуба, в багодарность за её рассказ о соловье я прочла стихотворение Татьяны Кузнецовой, словно бы специально написанное к нашему празднику:

Есть весною соловьиный день,

Он бывает в середине мая.

Вот опять поёт – и как не лень!

И автомобили не мешают.

Странный, безрассудный соловей –

Видно, он среди своих пропащий.

Сыплет дробью, хоть его убей,

Словно в тихой тридевятой чаще.

Милый, где ж соперники твои,

С кем ты соревнуешься, ей-богу?

И зачем мне песни о любви –

Ведь и так вопросов сложных много.

С моего восьмого этажа

Я с трудом могу тебя услышать.

Отчего же хочется сказать

Не тебе, а всем другим: «Потише!»

Забегая вперёд, скажу: разобрали на фестивале и дубы.

Лариса Александровна не терпящим возражений голосом объявила мне, что литературную часть акции мы будем вести вместе. Я никогда не занималась подобными делами и попыталась отказаться, ссылаясь на отсутствие опыта. На что получила успокоивший меня ответ: «С нами в зале будут Галина Платоновна и Виктор Михайлович – корифеи телевидения и журналистики нашего города. В любой момент подставят плечо».

Праздник

В день открытия экологического фестиваля раньше всех встала Ксюшина бабушка. Она как никто понимала, что без домашних пирожков праздник не праздник. Мы, не единожды вкушавшие эти тающие во рту пирожки, конечно же, с ней согласились.

В музее всё было готово для встречи с ребятами. Тишину научного центра в одну минуту нарушил шум детских голосов, проникавший, как пение того самого соловья, во все комнаты литературного корпуса. Выставочный зал заполнили школьники, родители и гости, участвовавшие в посадке сосенок в 2008 году.

Ирина Борисовна быстро успокоила детей, и Лариса Александровна начала рассказ о детях нашего двора и Ксюшиной акции, продолжающейся уже пять лет. Я наблюдала за Ксюшей, которой и во сне не приснилось бы такое «кино». Увидев себя пятилетней на экране, Ксюша ничего не понимала. Но по ходу фильма, уяснив, что речь идёт о сосенках и её акции, от смущения опустила глаза. И потом, когда мы упоминали её имя, взор её сразу падал ниц. Удивлена была и Ирина Борисовна, узнавшая учеников двух её предыдущих выпусков – Стефанию Наркевич и Алексея Шелепова. Не предупредили и шестилетнюю Дашу Пригода. Пять лет назад ей исполнился годик. В день фестиваля она узнала, что была самой маленькой участницей акции. Под аплодисменты Даша, в зелёной шапочке и костюмчике зелёного кузнечика (сама как кузнечик), приняла подарки и, по словам бабушки, переполненная впечатлениями, три дня всем своим знакомым рассказывала о музее, о кино и сосенках.

После фильма и нашего с Ларисой Александровной рассказа перед такой «высокой» аудиторией выступил Виктор Михайлович Сторчак, полвека отдавший журналистике. Он не только освещал акцию в «Саратовских вестях». Виктор Михайлович сам посадил четыре сосенки, наблюдал за их ростом и был весьма удивлён тем избранным природой соснам, что посажены на Кумысной поляне. Настя и Рита Чернышёвы из Одинцово не приехали на праздник, но их выдающиеся сосны попали на экран.

Виктора Михайловича слушала с интересом не только «высокая» аудитория. Журналист предупреждал детей о формальном подходе к такому живому делу. Мы узнали о печальной судьбе аллеи журналистов, высаженной в парке Победы Саратова много лет назад. Полив деревьев никто не организовал, и аллея погибла. И только три дерева, посаженные Виктором Михайловичем, выжили, потому что каждый день он ездил на гору и поливал своих питомцев. Деревца пошли в рост. Приезжая с друзьями в День Победы на Соколовую гору, Виктор Михайлович каждый год навещал их. Каково же было его огорчение, когда в очередное посещение парка Победы он не увидел своих деревьев. На месте высохшей посадили новую аллею.

Виктор Михайлович говорил о памяти, передаваемой деревьями. Как печать и музей хранят память, так и сосны, живущие более трёхсот лет, передают память будущим поколениям.

От Союза журналистов Виктор Михайлович вручил Ксюше три журнала, книгу и газету «Глобус» с очерком о ней. Три главных редактора – из Германии (журнал «EDITA»), Костромы (журнал «Губернский дом») и Саратова (журнал «Волга–ХХI век») – передали героине свои подарки. Смущению Ксюши не было конца.

А потом Галина Платоновна рассказала о роскошной двадцатиметровой ели, растущей на территории усадьбы. В 1960 году актёры Новосибирского драмтеатра «Красный факел», гастролируя в Саратове, привезли в варежке в подарок музею саженцы двух сибирских елей. Одну ель подарили парку Победы, а вторая ель вот уже более полувека радует взоры гостей музея.

Предложение директора музея-усадьбы открыть экологический фестиваль высадкой сосенок было встречено с восторгом.

А потом Виктор Михайлович провёл мастер-класс по высадке сосен. Признаться, это и нам, взрослым, было внове. Ирина Борисовна разделила ребят на группы. Виктор Михайлович на практике показал, какую надо вырыть ямку, как в этой ямке сделать болтушку, как потом, опустив саженец, не загибая корень (на весу!) подгребать землю со всех сторон. Всё это надо делать аккуратно, чтобы потом дерево не болело. Мы все смотрели на это действо, будто впервые сажали деревья. Так это красиво и ладно получалось у Виктора Михайловича!

Говорят, аппетит приходит во время еды. Вместо двух намечаемых сосенок уговорили Галину Платоновну посадить девять. Участвовали во всех этапах посадки Ксюшин класс и родители, участники акции прошлых лет, сотрудники музея – в едином порыве, и девять сосенок обрели новое место жительства.

После короткой экскурсии в мемориальный Дом семьи Чернышевских гостей пригласили к чаю. Проголодавшиеся дети с аппетитом ели подоспевшие горячие пирожки, шарлотку (когда только Татьяна Михайловна успела всё это приготовить?), конфеты. Идущие по улице Чернышевского прохожие с удивлением наблюдали за этой «свадьбой».

Не могу не перечислить имена ребят из Ксюшиного класса, после празднества выстроившихся в очередь за саженцами. Нас уже не будет, а потомки, благодаря памяти, хранимой музеем, узнают об этих школьниках. Да и вам, читатели, думаю, будет интересно. Может, кто-то из ваших знакомых попал в отряд «легкокрылых птиц»: Даша Автономова, Денис Агадашев, Ксюша Аксёнова (наша героиня), Юля Беляева, Артём Бурлака, Настя Васильева, Диана Воронина, Глеб Гриднев, Полина Жданович, Настя Жмурова, Ксюша Колыванова, Виталий Крымский, Полина Лисичкина, Арина Майорова, Виталий Майоров, Арсений Погодин, Настя Потапова, Даша Родина, Настя Сапрыкина, Даша Светлова, Полина Селезнёва, Софья Селезнёва, Сергей Сергеев, Валерия Тимошина, Рената Тяпаева, Даша Ульянкина, Сергей Шамов, Валентин Шварцман и их учительница Ирина Борисовна Кудрявцева.

Очередь за сосенками плавно перетекала в очередь за журналом «Волга–ХХI век» с очерком «Дети нашего двора». Лица детей говорили о неожиданно выпавшем им среди учебной недели празднике. Празднике, который они запомнят на всю жизнь.

А на другой день класс терзал Ксюшу одним вопросом: «Ты почему молчала о том, что такая знаменитая?»

Часть сосен была передана Татьяне Олеговне Пелех, которая стала ведущей фестиваля на следующий день. Его продолжили лицей № 37, детский театр Русской классической гимназии, техникум дизайна одежды и сервиса, Областной реабилитационный центр, изостудия «Художник» детско-юношеского центра Фрунзенского района.

В общем, сосенок не хватило. Зато щедро одарили ребят предприниматели Нина Николаевна и Анатолий Михайлович Шальновы, не первый год доставляющие радость детям своими подарками.

Пришлось опять ехать в «Вязовочку». Даже не знаю, кто, но кто-то из той самой «цепочки про репку» съездил к Татьяне Матвеевне и привёз более 200 оставшихся саженцев.

Их вручали 23 мая, в день закрытия фестиваля, после концерта ансамбля «Лель». То, что этот ансамбль высочайшего уровня, мы знали. Но как была приятна оценка ансамбля иностранными артистами с органного фестиваля в Саратове, специально пришедшими в музей на концерт «Леля»: «мировой уровень»!

Закрытие экологического фестиваля получилось красивым, праздничным. Музыканты внесли свою раздольную ноту в настроение слушателей.

После концерта сосенки распределили не только по Саратову. Их развезут по другим городам, о чём сообщали нам гости музея.

В мае 2013 года дети нашего города посадили более пятисот именных сосен.

«Лес!» – говорили мне писатели. Может быть, не лес, но городской сквер точно получится, если мысленно собрать все посаженные сосенки. «Один гектар соснового бора выделяет в атмосферу около 5 килограммов летучих фитонцидов… Защитная их роль проявляется не только в уничтожении микроорганизмов, но и подавлении их размножения… Поэтому в хвойных лесах (особенно в молодом сосновом бору), вне зависимости от географической широты и близости населённых пунктов, воздух практически стерилен (содержит лишь 200–300 бактериальных клеток на один кубический метр)», – так пишет Большая Советская энциклопедия. «Опережает сосну по выделенным фитонцидам только можжевеловый лес».

…С утра Галина Платоновна, придя на работу, набрала в пластиковые бутылки воды и направилась к вновь посаженным сосенкам. Увидела, что с другой стороны усадьбы кто-то идёт тоже с пластиковыми бутылками. Встретилась с сотрудником музея у зелёных росточков, и обе рассмеялись. Кто-то их опередил и полил саженцы чуть раньше.

...У нас есть ещё один покровитель – поэт Серебряного века Константин Бальмонт, чьи строки могли бы стать эпиграфом к моему повествованию:

Я любил переклички от ветки до ветки

Легкокрылых, цветистых, играющих птиц…

Как же без поэзии? В любом деле.

Михаил КАРИШНЕВ‑ЛУБОЦКИЙ

Осторожно,
пуппетролли!

Окончание.
Начало в специальном выпуске
для детей № 5–6  2013

Глава тридцать девятая

Когда-то Морс любил мастерить игрушечные воздушные шары и запускать их с крыши родного дома или с верхушки высокого дерева. Теперь это его умение пригодилось как нельзя кстати. С помощью перочинного ножа юные воздухоплаватели раскромсали капроновые паруса на длинные лоскуты и, орудуя острой веточкой, как иглой, соединили края лоскутков между собой отдельными нитями. Затем разогрели на костре гладкий, отполированный до блеска морскими волнами камень и прогладили им места швов.

– По-моему, полоски склеились крепко, – сказал Морс. – Теперь осталось сплести корзину и сеть – и дело в шляпе!

– Ещё его нужно надуть, – напомнил Крюшон, разглядывая лежащий на песке бесформенный мешок.

– Этим займусь я сам! – важно заявил Кракофакс и высунул голову из хижины. – Когда вы всё сделаете, позовите меня: надуть шарик мне не составит больших усилий!

К вечеру летательный аппарат был готов. Кракофакс не соврал, и за каких-нибудь пять минут он раздул воздушный шар так, что все испугались, как бы он не лопнул.

– Хватит! Хватит! – закричал Смерч, едва удерживая в руках рвущуюся ввысь корзину, сплетённую из остатков парусины и стеблей камыша.

Морс торопливо перевязал горловину шара и тоже вцепился в корзину.

– Быстро залезайте, не будем терять драгоценное время! – скомандовал он друзьям и пуппетроллям.

Крюшон подсадил Тупсифокса, затем Кракофакса и плюхнулся на дно корзины сам.

– Раз, два, три! – выкрикнул Смерч и вместе с Морсом перемахнул через низкий бортик корзины.

Морс перерезал перочинным ножом верёвку, которой летательный аппарат был привязан к огромному валуну, и воздушный шар медленно стал подниматься в небеса.

Глава сороковая

Сначала всё шло хорошо, даже отлично. Кракофакс старательно дул, а Смерч, ориентируясь по слегка проступившим на небе звёздам, уточнял нужный курс.

Но вскоре старенький пуппетролль начал уставать, а ещё через какое-то время он без сил повалился на дно корзины и хрипло простонал:

– Всё, больше не могу, я весь выдохся…

– У нас, кажется, появились проблемы? – испуганно спросил Крюшон.

– Главное, не будем отчаиваться: воздушный шар летит, а это уже удача! – Смерч посмотрел на потемневшее небо и, смочив палец слюной, определил направление ветра. – Нас слегка сносит на запад, но это не страшно: там как раз находятся два острова – Голубой и Синий. Если нам повезёт, мы приземлимся на один из них!

«Там ещё находится остров, помеченный на карте белым молочным пятном…» – подумал Кракофакс, но вслух ничего не сказал, а только жалобно простонал и перевернулся на другой бок.

На рассвете воздушный шар начал медленно опускаться. Первым это заметил Морс и поднял тревогу.

– Мы падаем в море! – крикнул он, расталкивая спящих. – Наверное, в оболочке появилась дыра и через неё уходит воздух!

Смерч разлепил веки и посмотрел вверх.

– Дыры нет, шар не уменьшился, – тоном знатока заявил он и поднялся на ноги. – Просто в нём охладился воздух и пропала подъёмная сила.

Кракофакс снова принялся дуть, но его силёнок едва хватило минут на пятнадцать-двадцать.

– Кажется, пора готовить лодочку… – прошептал Крюшон и стал надувать самодельную шлюпку, сшитую всё из той же парусины.

В этот момент воздушный шар прорвал гряду облаков, и несчастные воздухоплаватели увидели прямо перед собой огромный остров, заросший буйной зеленью и высокими стройными деревьями.

– Мы спасены! – закричал Смерч как оглашенный и стал тороп­ливо развязывать горловину шара, стараясь побыстрее выпустить из оболочки воздух.

Летательный аппарат бросило влево, вправо, вверх и тут же стремительно потащило вниз, прямо на острые, торчащие как гигантские копья сосны.

– Сейчас как бумкнемся… – прошептал побледневшими губами Тупсифокс и натянул свой колпак почти до подбородка, желая не видеть больше такого кошмара.

Корзина скользнула между двумя высоченными соснами и, почти достигнув земли, вдруг резко прекратила падение и взлетела на несколько метров. Несчастных воздухоплавателей выбросило из неё и швырнуло на колючие ветви.

«Хлоп… хлоп… хлоп… хлоп…» – скатились с веток на заросшую травами лужайку Морс, Смерч, Крюшон и Кракофакс. И только Тупсифокс остался висеть на сосне, зацепившись клоунской курточкой за какой-то острый сучок, торчавший из ствола дерева.

– Не шевелись, мы тебя сейчас снимем! – крикнул ему Смерч и, как обезьяна, быстро-быстро полез по гладкому стволу сосны к попавшему в беду Тупсифоксу.

Добравшись до него, ловкий юнга отцепил беднягу пуппетролля и, посадив к себе за пазуху, спустился вниз.

– Ну, он и ловкач! – усмехнулся Смерч, вытаскивая спасённого бедолагу на свет божий. – Умудрился повиснуть на чьей-то стреле, как на вешалке!

– На стреле?! – воскликнул Морс и посмотрел на торчащий из ствола сосны загадочный отросток, который он сначала ошибочно принял за обыкновенный сучок.

– Ну да, – подтвердил Смерч, – на старой почерневшей стреле!

Глава сорок первая

Остров сокровищ был найден! Это поняли сразу и Морс, и Кракофакс. Таиться дальше от пуппетроллей уже не было никакого смысла, и поэтому Морс предложил искать клад всем вместе, а потом честно его разделить.