Ксерокопия книги, я не автор, но мне она помогла хорошо (стр. 16 )

Шло накопление теоретических предпосылок формирования военной науки. Отдельные, подчас разрозненные поиски постепенно трансформируются в военную науку как самостоятельную область знания. К тому же в это время происходит выделение частных наук из философии. Идет выработка метода познания во многих философских учениях. Методы познания окружающей действительности мы находим в учениях Ф. Бэкона, Р. Декарта, Б. Спинозы, а позднее, в XIX веке, в трудах К. Маркса и Ф. Энгельса, и др. Все это оказало положительное влияние на развитие военно-теоретической мысли.

("106") При всех достижениях военно-теоретической мысли становление военной науки не было одноактным процессом, оно растянулось на длительное время. Отдельные, хотя и глубокие высказывания в публикациях, не были систематизированы, т. е. не объединены в логиически связанную систему на основе вскрываемых закономерностей и общих принципов.

Военное искусство еще не представляло собой стройную теорию, основывающуюся на развитой системе категорий. Поэтому совокупность имеющихся знаний о ведении войны еще пребывала, как принято понимать с точки зрения философии науки, в состоянии преднауки. Наука как социальный институт утвердилась в XVII веке (кстати сказать, к началу техногенной цивилизации). Формирование военной науки относится к более позднему времени-к концу XVIII-первой половине XIX в. Прочное становление военной науки протекало, как представляется, под неослабным воздействием философии. Так, например, творчество военного историка и теоретика Генри Ллойда (), считающегося одним из зачинателей военной науки в Англии, испытывало на себе влияние философов-материалистов Англии и Франции-Д. Локка, Э. Кон-дильяка, Ш. Монтескье. Примечательно, что Ллойд служил в ни

208

14 Зак. 31

209

дерландской, французской, австрийской, русской и прусской армиях, что также способствовало накоплению опыта военного искусства, кроме того, он участвовал в Семилетней (1756-63) и русско-турецкой () войнах, что также давало немалый материал для военно-научных разработок. В последней из названных войн он в чине генерал-майора был командиром дивизии русской армии.

В трудах по истории Семилетней войны Г. Ллойд обобщил в виде определенной системы стратегию современной ему эпохи, указал на целесообразность использования колонн в бою. Мыслитель понимал, что такой боевой порядок соответствовал характеру вооружения того времени. Ллойд отвергал устаревшие взгляды в сфере военной теории особенно на организацию и подготовку армии к ведению военных действий. Призывая полководцев овладевать военно-теоретическими знаниями и применять их на практике, добиваясь высот в военном искусстве, Г. Ллойд предпринял попытку разработать основы военной науки. Он решительно отрицал в военной теории все, что не оправдывается реалиями войны. Хотя в своих исследованиях не избежал догматизма.

Мы всё более говорим о Европе, частично об Азии, а Россия представлена особым подразделом в тематическом плане. Г. Ллойд и К. Клаузевиц в течение определенного времени служили в русской армии и стали выдающимися военными теоретиками.

В связи с вопросом становления военной науки хотя бы несколькими штрихами отметим состояние этих дел в Америке, основные черты военного искусства гражданской войны гг. в США. Это была тяжелая и кровопролитная война по тем временам (1 млн. потерь) на обширной территории. Война между Северными и Южными штатами проходила с переменным успехом. Поначалу побеждала военная организация Южных (рабовладельческих) штатов (армия Конфедератов, т. е. желавших сделать Соединенные Штаты конфедеративным Государством).

Поскольку армия северных штатов отстаивала прогрессивные идеи-боролась против рабовладельчества, то баланс сил постепенно склонялся в пользу Севера.

Большая война, конечно, не могла не породить какие-то новшества в военном искусстве, прежде всего в тактике. Причина тому-появление довольно эффективных образцов оружия. Например, использовалось автоматически заряжающееся оружие, так называемые «пулеметные машины» (картечницы), имевшие от 10 до 20 стволов и делавших до 175 и больше выстрелов в минуту 20.

В широком масштабе применялось нарезное оружие, в том числе вводилась нарезная замковая артиллерия. В итоге все это привело к появлению тактики стрелковых цепей, иногда просто стихийно. Для управления

войсками воюющие стороны широко использовали железнодорожную связь. Есть что сказать и о военно-морском флоте. Строились железные пароходы-прообразы броненосцев с вращающимися башнями.

Южные Штаты во втором периоде войны, когда они терпели поражение, сконструировали подводные лодки, но настолько примитивные, что вместе с поражением цели погибали и сами экипажи таких лодок.

При всех нововведениях в военном деле, в военном искусстве США в тот период времени не выдвинулись фигуры, достойные упоминания как творцов военной науки. Многие идеи заимствовались у Наполеона и Клаузевица. Крупным организатором-практиком в конце войны у северян был генерал () впоследствии ставший президентом США.

Оригинальным военным теоретиком, основателем военной науки в Германии был Генрих Дитрих Бюлов (). Вкладом в формирование военной науки был его труд «Дух новой военной системы». Будучи поклонником французского философа Жан-Жака Руссо, Бюлов одним из первых понял связь политики и стратегии. Он делает попытку обобщения опыта прошлых войн, формирует теоретические выводы и принципы, которые необходимо соблюдать в ведении войн.

Бюлов превратил математику в универсальный, чуть ли не в единственный метод стратегии и тактики. Пользовался такими математическими понятиями,, как «базис», «оперативная линия», «объективный угол». Под базисом он подразумевал линию, соединяющую на местности крайние опорные пункты войск-крепости, базы (магазины). Линия, соединяющая центр «базиса» с объектом (целью) наступления, есть «операционная линия». «Объективный угол»-это угол, образованный линиями, соединяющими цель с крайними точками «базиса».

("107") считал, что наступление будет успешным, если отношение между «базисом» и «операционной линией» составляет 2:1, а «объективный угол» не менее 60 градусов. Мыслитель был уверен, что состояние военного дела зависит от общего состояния культуры и причину поражения армий на полях сражений надо искать в порядках, существующих в стране121.

Бюлов понимал зависимость планов войны от материальных возможностей страны. Сделал первую попытку, хотя и в примитивной форме, определения военной науки как науки об использовании сил и возможностей государства для завоевания победы над противником.

Есть определенное сходство в военных взглядах Бюлова и Наполеона. Были и существенные различия. имел немалые военно-теоретические достижения, в том числе и на ниве его математических суждений в военном искусстве. Но все же его взгляды страдали метафизично-

См.: Данилов Гранта . - СПб.: 1899, с. 8.

210

См.: Стратегия в трудах военных классиков. Воениздат. 1926. Т. 2, с. 22.

211

стью, содержали немало противоречий и ошибок. Его современник Наполеон, подобно фон Бюлову также в определенной степени опирался на математические выкладки и расчеты в планировании своих военных действий. Исключительно важную роль (и заслуженно) отводил роли случайности в боевых действиях, по-видимому, понимая, что случайности по своей природе совершенно различны: есть случайности с прогнозируемым благоприятным исходом, а есть случайности с неблагоприятным результатом. Наполеон опирался на первый тип случайностей.

Кроме того, Наполеон проявил свой талант уже к концу XVIII века, в пору массовых армий. В это время уже выявилась несостоятельность кордонной стратегии и стратегии генерального сражения. На смену линейной тактики пришел глубокий боевой порядок-сочетание рассыпного строя стрелков с колоннами пехоты и др. Однако Наполеон в большей мере был политическим деятелем и полководцем, военным практиком. Он в отличие от Бюлова специально не занимался военной теорией. В своих «Воспоминаниях» Наполеон делал лишь эмпирические обобщения, хотя этот эмпирический материал мог стать хорошей основой для теоретических обобщений.

Конечно, Ллойд и Бюлов являются лишь зачинателями военной науки как особой отрасли знания. Поскольку Ллойд и отчасти Бюлов обобщали опыт «кабинетных войн» (противоборство между государ-ствами с ограниченными политическими целями) то к концу XVIII-XIX вв. их труды во многом утратили свое практическое значение, но оставили след на будущее.

2. Развитие военной науки в трудах полководцев и теоретиков конца XVIII-XIX вв

С появлением массовых армий и расширением пространственных границ боевых действий в конце XVIII-начале XIX в. выдвигаются на историческую арену и новые полководцы. Таковым был уже упоминаемый Наполеон Бонапарт в Европе, который отказался от кордонной стратегии, стремился достигать решительных целей путем разгрома противника в генеральном сражении. Он был великим полководцем, его обобщенный опыт служил основой для военно-теоретических разра-боток. Получает дальнейшее развитие и обогащение военная наука на новом историческом этапе.

Наполеон так же оказался под влиянием новых философских течений. Он был знаком с произведениями Вольтера, Руссо Даламбера, Мабли. По-видимому, благодаря этому влиянию полководец обрел качества великого реалиста в проведении военных действий. Вклад Наполеона в военную науку удовлетворял потребностям ведения войны того времени. Военный опыт подсказывал новые формы организации комплектования и снабжения армии, новые методы управления войсками.

Особенности стратегии Наполеона проявлялись в быстроте действий и простоте маневра, высоком искусстве управления большими массами войск, разбросанными на широком фронте. Управленческий фактор как составляющая военно-теоретических обобщений органично сливается с военным искусством. Характерно, что Наполеон своими блистательными победами над европейскими армиями снискал потрясающий авторитет у своих солдат. И не только патриотизмом. Авторитет личности военачальника очень сильно воздействовал на управленческие реалии огромной армии. Инертный фактор побед-вот что «работало» на управление войсками Наполеона. Поражение-тотчас же внесло разброд и неразбериху в армию.

По всей вероятности Наполеон «нащупывал», как говорят, «чувствовал кожей» наличие и действие законов в ходе вооруженной борьбы, не имея в то время разработанных на этот счет каких-либо концепций. Он с исключительной прозорливостью умел почти с математической точностью вычислять случайности в ходе боевых действий и использовать их в целях победы. А раз так, то логично предположить, что Наполеон не мог не чувствовать действия закономерных связей на поле боя, в сражении. Но ему оказалось не по плечу постигнуть весь тяжелый пласт масштабных законов войны в целом. В пределах боя, сражения ориентация на анализ случайностей, как видно, была оправданной. Не исключено влияние на полководца - в этом вопросе французских философов-энцик-лопе-дистов, отождествлявших случайность и необходимость. Но для большой войны, которую Наполеон в 1812 г. затеял против России, такого узкопрактического анализа, пригодного для локальных условий, оказалось явно недостаточно. Здесь уже действовал новый пласт законов, включая и закономерную зависимость вооруженной борьбы от геополитического фактора.

В общем, как и многие полководцы, Наполеон был непоследовательным в своих взглядах и действиях, в азарте побед поддался соблазну волюнтаризма. После успешных войн Наполеон заявил: «Теперь я все могу». А что происходило в тылу? С Англией-блокада, в Испании бушует партизанская война. Да еще поход на Россию. Все это предопределило авантюризм полководца.

Итак, военная теория конца XVIII-начала XIX в. имела уже основные признаки военной науки. Пока что в очень туманной форме выражены представления о ее предмете, выработаны некоторые основные понятия, соответствующие предмету познания, подвергнут (правда в разных вариантах и модификациях) теоретическому обобщению военный опыт, сложилась более значимая система принципов. Были высказаны некоторые рациональные идеи относительно способов и методов ведения войны, управления войсками, военного строительства и т. д. Конечно, это был этап формирования военной науки; новые условия ведения войны и со-

("108")  

212

213

циальные процессы в мире давали новый материал, служивший основанием для развития научных знаний.

Во второй половине XIX в. получила значительное развитие материальная база управления войсками. Изобретение электрического телеграфа, а в 1876 году-телефона представляли собой основания для дальнейшей разработки принципов управления как важнейшей составной части военной науки. Наконец, в 1895 году изобретение радио внесло новые стимулы в формирование теории военного управления.

Развитие военной науки в XIX в.-начале XX в. происходило в ходе борьбы мнений, столкновений философских и социально-политических взглядов политических деятелей и военных теоретиков. Если говорить о философских размежеваниях, то здесь можно представить две противоположные мировоззренческо-методологические ориентации военных теоретиков. Философы субъективно-идеалистического взгляда на мир считали действия людей абсолютно свободными, не зависящими от каких-либо объективных условий, обстоятельств. Такие же выводы можно сделать и из философии И. Канта при поспешном и невдумчивом прочтении его трудов. Рассудок вовсе не диктует законы, причинность природе в том смысле, как это подчас трактуют кантовские мысли, суждения. Чтобы видеть мир таким, каков он есть (причинно-устроенным, законосообразным и т. д.) нужно сделать допущения, априорные подходы, т. е. применить своего рода «философскую грамматику», определенную совокупность философских условностей.

Другие философы (некоторые материалисты-метафизики, а также объективные идеалисты) считали объективные законы природы и общества вечными и неизменными, а действия людей предопределенными, носящими фаталистический характер. В соответствии с этими двумя философскими концепциями в военной науке Запада возникло два течения. К одному из них принадлежала та часть военных деятелей и теоретиков, которые пытались основывать военную науку на одних лишь эмпирических данных, руководствовались посылками субъективизма и позитивизма. Считали, что надо опираться не на «абстракции и умозаключения», а исключительно на «позитивные», «положительные» факты, почерпнутые из опыта. Это неизбежно влекло к измельчанию военной теории, к узкому практицизму, примером чего служат теоретические взгляды и практическая деятельность Верди-дю-Вернуа в Германии и маршала Фоша во Франции.

Второе течение в военной науке Запада представляли военные теоретики, опиравшиеся на философию объективного идеализма. Это привело к появлению умозрительных, нежизненных, абстрактных теорий, наподобие схоластических схем Виллизена в Германии и Леера в России.

214

Несколько обособленно стоят немецкий военный мыслитель К. Клаузевиц и русские военные теоретики И. Бурцев, А. Астафьев, в трудах которых виден диалектический подход к исследованию явлений войны.

К. Клаузевиц в гг. состоял на русской службе, хорошо знал философию Монтескье, Канта и особенно Гегеля, с которым лично встречался. Он сам участвовал в войне, изучил историю более 130 компаний. Применив гегелевскую диалектику к анализу войн, Клаузевиц в своем труде «О войне» выступил против абстрактного, узкого, одностороннего подхода к войне; что войну нельзя рассматривать изолированно от политики. Война, по утверждению К. Клаузевица, есть продолжение политики насильственными средствами. Война-не только политический акт, но и подлинное орудие политики. Клаузевиц, однако, не видел связи политики с экономикой и рассматривал политику лишь как область отношений между государствами.

С позиций диалектики Клаузевиц утверждал, что каждая историческая эпоха создает соответствующий тип полководца, требует таких военачальников, которые бы умело руководили войсками в соответствии с характером и особенностями войн своей эпохи. «Первый, самый великий акт суждения, который выпадает на долю государственного деятеля и полководца,-писал он,-заключается в том, что он должен правильно опо-

123

знать... предпринимаемую воину» .

Объединенная на прусско-милитаристской основе О. фон Бисмарком Германская империя характеризовалась относительно быстрыми темпами экономического развития, уступая, однако, динамизму развития России перед первой мировой войной.

Процесс объединения Германии и выход ее на арену борьбы за свое место в европейских и мировых делах породил активность немецких военных мыслителей. В этот период времени среди немецких теоретиков выделяются X. старший и А. фон Шлиффен. Первый внес определенный вклад в развитие военной науки. Ему принадлежит положение о том, что для успешного руководства войсками и достижения победы полководцу необходимы не только развитый ум, но и боевой опыт твердость воли124.

Мольтке, однако, считал, что все военные знания «получаются опытным путем»125. Рост производительных сил, науки и техники, совершенствование средств передвижения и связи способствовали обновлению военных знаний, изменению способов и форм ведения войны. Мольтке

122 Клаузевиц. К. «О войне» Воениздат. 1941. Т. 1,2.

("109") 123 Там же, с. 45.

124 Фельдмаршал Мольтке. Военные поучения, пер. с нем. - М.: Воениз НКО
СССР. 1938, с. 46.

W Стратегия в трудах военных классиков. - М.: Воениздат. 1926. Т. 2, с. 159.

215

проводил идею неизбежности войны и ее цивилизирующей роли. Он не отрицал связи войны с политикой, но считал, что политика оказывает решительное действие лишь на начало и конец войны. В ходе же войны, напротив, война оказывает определяющее воздействие на политику. Мольтке был сторонником внезапного нападения и молниеносного разгрома противника путем окружения. Он сделал попытку теоретически осмыслить то новое, что возникло в его времена в области применения крупных масс войск, передвигающихся по маршрутам и сосредоточивающихся для совместных действий для достижения стратегической цели. Но он метафизически истолковывал соотношение стратегии и тактики, не понял направляющей роли стратегии по отношению к тактике. Он, по существу, сводил стратегию к роли временных «подпорок» в условиях постоянно меняющихся обстоятельств, которые нельзя объективно предвидеть. Мольтке утверждал, что хотя стратегия и «работает в руку политики, для целей последней», но остается вполне независимой от политики»126.

Как и многие другие военные теоретики, Мольтке преувеличивал роль полководца, игнорируя действие объективных законов войны. Он утверждал, что на войне с началом операций все становится неопределенным, за исключением той воли и той энергии, которые заключает в себе полководец127.

Другой немецкий военный теоретик А. Шлиффен в угоду политике германского экспансионизма начала XX в. создал концепцию быстротечной войны и положил ее в основу плана войны против Франции и России. В концепции «молниеносной войны» допускались переоценка своих возможностей и недооценка сил противника, игнорировались законы хода и исхода войны, что и сказалось на результатах реальных военных действий. Опыт первой мировой войны показал несостоятельность и авантю-ристичность плана Шлиффена. Однако идею этого плана немецкие фашисты положили в основу своей теории «молниеносной войны». Результат известен.

В военно-теоретических взглядах Шлиффена есть вполне справедливые положения. В труде «Полководец» он исходил из того, что руководство войной-это не только задача полководца, но и проблема политики. Верно подметил Шлиффен, что от полководца требуется много знаний, умений, воли, способностей не только с точки зрения руководства войсками на поле боя, но и в отношении обучения и свое-временного снабжения войск. Вместе с тем у Шлиффена есть и мистические взгляды на роль полководца. «В полководце,-пишет он,-должно быть что-то сверх-

человеческое, что-то неземное...». И еще: «полководец должен верить в

128

покровительство какой-то высшей силы» .

В европейских странах среди многих военных деятелей под влиянием идеализма и метафизики сложилось представление о вечности и неизменности принципов военного искусства.

Генерал Жомини (с очень странной биографией, генерал от инфантерии в русской армии, 1798 г.-в швейцарской, в гг.-во французской армии, с 1813 г.-на русской службе). Привлекался к планированию боевых действий в русско-турецкой (1828-29) и Крымской () войнах. Так вот этот генерал писал: «С самых давних времен существовали коренные правила, на которых военное искусство осно-вывается. Правила эти независимы ни от рода оружия, ни от времени и места... В течение тридцати веков являлись искусные вожди, более или менее удачно воспользовавшиеся этими первыми правилами искусства» .

Приверженность к такого рода взглядам проявил уже упоминаемый Шлиффен. В своей работе «Канны» он отмечал, что за две тысячи лет, прошедших после блестящей победы карфагенского полководца, оружие и тактика изменились, однако бой в основных чертах может быть дан и ныне по плану Ганнибала. По Шлиффену, есть абсолютная идея битвы, вечный идеальный прообраз войны, к которому необходимо стремиться,. Ближе всех к этому идеалу приблизился Ганнибал в сражении при Каннах. Это типичный метафизический идеализм. Есть и другая крайность.

Сторонники так называемой «позитивной», прикладной военной науки вообще отрицают наличие каких-либо принципов, теоретических обобщений, высказывают сомнения в необходимости военной теории. Они считают, что ход и исход войны определяется почти исключительно мужеством, находчивостью воинов, искусством военачальников; военное дело-это не наука, а искусство, основанное преимущественно на способностях, даровании командиров. Подобные взгляды на военную науку имеют очень широкое распространение среди военных деятелей многих стран.

3.5. ВОЕННАЯ НАУКА НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ. ВЛИЯНИЕ МИРОВЫХ ВОЙН НА ЕЕ РАЗВИТИЕ

1. Философская ограниченность анализа первой мировой войны и ее влияние на развитие военной науки

Первая мировая война между двумя коалициями капиталистических держав довольно тщательно готовилась военными руководителями и

("110")

Тожес. 176-177. То же с. 178.

216

128 Стратегия в труд ах военных классиков. - М.: Воениздат. 1926. Т. 1, с. 345.

129 Цит. по: Попов М В. Сущность законов вооруженной борьбы. - М.: Воениздат.
1964, с. 10.

217

теоретиками этих стран. Изучался и анализировался опыт войн конца Х1Х-начала XX в., особенно русско-японской войны (). Однако мировоззренческая ограниченность западноевропейских политических и военных деятелей, явный догматизм в методологической трактовке войн прошлого определили непонимание новых, изменившихся условий ведения войны: выявилась методологическая слабость военной науки того времени.

Политические и военные руководители обеих коалиций готовились к скоротечной войне, а она напротив, приняла затяжной характер. Они готовились к наступательным, сокрушительным ударам, фланговым прорывам с целью окружения войск, а вынуждены были осуществлять фронтальные атаки и, в общем, вести позиционную войну.

Участники войны рассчитывали ее закончить с имеющимися мобилизационными запасами и тем людским составом, который был обучен в мирное время, а вынуждены были в ходе войны мобилизовать почти все народное хозяйство, переучивать и заново обучать огромные массы людей. Во всех армиях обнаружилась явная недооценка скорострельной артиллерии и пулеметов. Говоря языком военной теории, лидеры государств и армий проигнорировали действие объективных законов вооруженной борьбы. Новое оружие способствовало усилению возможностей ведения оборонительных действий, а для активных наступательных акций явно не доставало традиционных материально-технических средств.

Первая мировая война длилась свыше четырех лет, в ней участвовало две трети населения земли, около 70 млн. было мобилизованных, 9,5 млн. убитых и 20 млн. раненых. В ней получили развитие новые боевые средства - самолеты, танки, подводные лодки, минное оружие, новые виды артиллерии. В первой мировой войне оформились понятия «операция» и «общевойсковой бой», зародилась теория прорыва позиционной обороны, получила решение проблема создания и использования стратегических и оперативных резервов. В общем, война послужила новым толчком для развития военной науки, подтвердила зависимость войны от политики и экономики, от состояния материально-технической базы и тыла государств.

Опыт первой мировой войны с ее объективными предпосылками для коренных перемен в военно-научных взглядах был вполне убедительным. Все же военно-теоретическая мысль некоторых стран оставалась в плену устаревших представлений. И вновь это относится к Франции в период второй мировой войны. Вооруженные силы этой страны считались одними из мощных, как по численности, так и по техническому оснащению почти не уступающими немецким. В то же время немецко-фашистская армия в короткий срок смогла разгромить армии Польши, Франции и других европейских государств. Как могло такое случиться? Причин тому немало. Решающими, бесспорно, были политические. Но большую

218

роль сыграло то обстоятельство, что военно-техническая мысль находилась в плену старых воззрений, догматических по отношению к опыту первой мировой войны.

Характеризуя состояние французской армии накануне второй мировой войны, Шарль де Голль писал: «...Командные кадры, лишенные систематического руководства со стороны правительства, оказались во власти рутины. В армии господствовали концепции, которых придерживались еще до окончания первой мировой войны» °.

На заключительном этапе первой мировой войны в мире происходят кардинальные изменения в расстановке политических сил. В России в 1917 году совершается революция, затем происходит гражданская война, которая определяется как вооруженная борьба за власть между представителями различных классов, социальных слоев и групп бывшей Российской империи при участии войск Четверного союза и Атланты. Процесс военного строительства в разных странах, особенно в Европе, происходил под влиянием названного события131.

Процесс военного строительства в разных странах, особенно в Европе, происходил под влиянием названного события.

Постепенно в Европе и мире в целом под влиянием развития производительных сил, роста материально-технической базы вооружен-ных сил претерпевают изменения и военные доктрины, идут разработки в сфере военной науки. Характер и степень развития ее в различных странах, естественно, не одинаковы. Наиболее полное, более оригинальное развитие военная теория приобрела в Германии, Франции, Италии, Англии и США.

2. Военные теории на Западе перед второй мировой войной, в ходе войны и в послевоенный период

Появляются новые военные теории, среди которых была господствующей теория «малых армий». Ее развивали теоретики Франции, Англии, Италии и США. Основная посылка такой теории, вопреки урокам истории, состояла в том, что совершенная боевая техника способна на войне заменить человека. Имело определенное распространение в Западной литературе понятие «кнопочная война» (Фуллер и др.), абсолютизирующее роль технических средств в управлении войсками, допускающее возможность управления боевыми действиями «нажатием кнопок».

("111") Общая для всех стран Запада идея заключалась в том, что для выигрыша войны достаточно иметь небольшую по численности «профессиональную армию», укомплектованную политически надежным континген-

130 Ш. Де Голль. Военные мемуары. - М.: Издательство иностранной литературы.
1957, с. 34.

131 Военный энциклопедический словарь. - М.: Рип. Классик. 2002, с. 457.

219

том и сильно насыщенную современными боевыми машинами. Но в каждой стране по-своему понимали техническое оснащение вооруженных сил. Итальянский генерал и военный теоретик Д. Дуэ в начале 20-х годов одним из первых предложил теорию о ведущей роли авиации. По его мнению, авиация, завоевав господство в воздухе, способна ударами по административным и экономическим центрам тыла противника решить исход войны. «Победа улыбается тем, кто предчувствует изменения в характере войны, а не тем, кто ждет изменений в надежде приспособиться к ним»132. Для того времени такая теория была несостоятельной.

Вместе с силами воздушного нападения развиваются и контрсредства-силы и средства ПВО в их современном виде. Кроме того, парк военно-воздушных сил был тогда незначительным.

В других странах и Западном мире в целом имела хождение концепция «танковой» механизированной войны, суть которой состояла в признании главенствующей роли танковых и механизированных войск в войне. Возникла она в 20-е-30-е годы, ее авторами были англичанин Дж. Фуллер, австрийский генерал Эймансбергер, немецкий генерал Г. Гудериан. Такая концепция оказала свое влияние на строительство вооруженных сил ряда государств.

Конечно, обе названные и другие концепции и теории не были вовсе изолированными. Военно-политическое руководство западных стран стремилось реализовать их в общем комплексе. Например, качество бронетанковой техники наиболее быстро улучшалось в германских и французских вооруженных силах. Одновременно, особенно в Германии после прихода фашизма к власти, улучшилось качество самолетов в направлении повышения скоростных, высотных, манёвренных характеристик и дальности полета. Механизация и моторизация являлись ведущим направлением развития сухопутных войск. Военное руководство большинства крупных западных стран стремилось в максимальной степени увеличить их ударную мощь и манёвренность. К началу второй мировой войны количество танков в германской армии было доведено до 3200, а во французской до 3100. Меньше танков было в сухопутных войсках Англии-всего вместе с владениями около 1000.

Под влиянием развития техники бронетанковые войска и военно-воздушные силы претерпевают организационно-структурные изменения. С середины 30-х годов в ряде стран, особенно в Германии, в целях массированного использования танков при прорыве обороны и развитии успеха создаются танковые соединения, дивизии, корпуса. В Германии к 1940 году создаются танковые группы. Во время агрессии против СССР было танковые группы у немцев. В Англии и Франции было по одной

танковой дивизии, а во Франции танки в батальонном составе применялись для поддержки пехоты.

Лидерство в гонке вооружений в период перед 2-й мировой войной занимала фашистская Германия, где идеи реваншизма постепенно переросли в принцип молниеносной войны за мировое господство. Этому была подчинена концепция «тотальной войны», одним из авторов которой является немецкий генерал Эрих Людендорф ().

Тотальная война (лат. totalis) означает буквально всеобъемлющий, полный. Это такой способ, порядок подготовки к войне агрессивной, который охватывает все сферы жизни общества, предусматривает подчинение ее интересам всех областей материальной и духовной жизни, использование в ней всех средств массового уничтожения вооруженных сил и мирного населения противостоящей стороны. Такая война допускает систему чрезвычайных мер по обеспечению предельного переключения всех государственных ресурсов для нужд войны, включая всеобщую мобилизацию. В настоящее время, данное понятие не употребляется, оно как бы «перекрывается» термином «ядерное сдерживание».

В конце 20-х-начале 30-х годов военная теория активно развивается в СССР. Были достигнуты значительные результаты в анализе характера военных действий в новых условиях. Еще в годы гражданской войны начала складываться теория оперативного искусства. Стало ясно, деление военного искусства на стратегию и тактику уже не охватывает всех проблем подготовки и ведения операций. По общему признанию, отечественная теория основательнее и активнее, чем теории, разработанные в других странах, приближалась к познанию и осмыслению грядущей новой революции в военном деле.

Если продолжить характеристику военной науки западных стран перед второй мировой войной, то надо отметить философско-методологи-ческую сторону этого вопроса. Она преимущественно состояла в идеализме, субъективистском преувеличении роли личности теоретика или полководца. Английский военный писатель Лиддел Горт в книге «Стратегия непрямых действий» утверждает, что «учение Клаузевица, воспринятое без достаточного его осознания, оказало значительное влияние на причины и характер первой мировой войны. Будет вполне логично ска-

« м « 133

зать, что оно же привело и ко второй мировой воине» .

Односторонний подход проявился также в преувеличении роли материальных факторов в войне. Американский генерал Д. Смит признает наличие законов войны, которые управляют соотношением «вещей», но оставляет вопрос о том, что же руководит деятельностью людей, в частности военачальников. Уже упомянутые Д. Фуллер, генерал де Голь считали, что оружие и способность государства производить его составляют

("112")

IJZ Дуэ Джулио. Господство в воздухе. 1921. Цит. по: Попов будущего: взгляд из-за океана. - М.: Астрель. 2004, с. 145.

220

Гарт. Л. Стратегия непрямых действий. - М.: Изд-во иностр. лит. 1957, с. 471.

221

99% всей совокупности условий, необходимых для победы. Политические и военные руководители США, исходя из того, что на долю этой страны приходится до 40% мирового производства, полагали, что им обеспечена победа в любой войне. Однако ход и исход второй мировой войны потребовали считаться с действием объективных и субъективных факторов в оценке развития событий.

Вторая мировая война, крупнейшая в истории, развязана фашистским блоком во главе с Германией. Нет возможности охарактеризовать ход войны по периодам. Попытаемся кратко проследить действие объективных законов войны и вооруженной борьбы на примере данного состязания двух коалиций.

Прежде всего, отметим, что политика является первым и определяющим фактором по отношению к вооруженной борьбе. Например, в начале второй мировой войны Англия и Франция имели 115 дивизий против 23 дивизий немцев. И в соответствии с законом зависимости военных действий от соотношения боевой мощи противостоящих группировок войск, победа должна была быть на стороне англо-французов. Этого не произошло, так как одновременно действовал весьма значимый закон войны-закон зависимости вооруженной борьбы от политики. Значит надо учитывать своеобразную «накладку» законов. И это еще в большей степени усложняет управление войсками (силами) в ходе войны.

Посмотрим далее, во что обходится нарушение (неучет) законов войны, в частности такого, как зависимость дальнейшего хода войны от фактора внезапности нападения. Нам в этой войне пришлось испытать тяжелейшие последствия действия названного закона, вовремя неучтенного и неосознанного.

Уже говорилось в предыдущих лекциях о том, что законы войны преимущественно носят статистический характер («подчиняются» закону больших чисел).

Статистический характер названных законов находит свое выражение в бесконечном множестве ситуаций, крупных и мелких, важных и второстепенных. Законы здесь реализуются сквозь массу случайностей, отклонений, зигзагов, напора бесчисленных встречных, попутных, пересекающихся в общем противоречивых явлений. При всех поражениях и неудачах верх берет действие законов зависимости хода и исхода войны от соотношения экономических, научно-технических, морально-психологических и собственно военных потенциалов противоборствую-щих сторон. Действие названных законов также носит статистический характер.

А вот пример того, как были далеки от понимания законов войны лидеры фашистской Германии. После действительно крупных успехов первых недель войны Гитлер 14 июля 1941 года подписал директиву о сокращении производства новых партий оружия, боеприпасов и боевой