Оглавление (стр. 25 )

Интересуясь происхождением адаптации, английский ученый У. Росс Эшби [71] считал, что она требует не только интеграции связанных между собой действий, но и независимости действий, не имеющих отношения друг к другу. По его мнению, новые формы ультрастабильной системы возникают благодаря известной разобщенности ее частей. Адаптация в этих случаях будет достигнута благодаря тому, что целое станет комплексом подсистем, внутри которых связи сильно развиты, но между которыми они более слабы.

Учитывая значение сенсорных систем в общей структуре отражательной деятель­ности, можно предположить, что они характеризуются, как и зрительно-пространствен­ные функции, максимально выраженной автономностью. В исследовании [18] в результате корреляционных расчетов на примере двух возрастных групп (17-18 и 20-25 лет) не было получено ни одного статистически значимого ко­эффициента между разными видами обонятельной чувствительности (запахи уксу­са, мяты, пиридина) и абсолютными порогами ощущений сладкого, соленого, кисло­го, горького. Пороги слуховых и зрительных ощущений также не дали значительных корреляций ни между собой, ни с порогами обоих видов хеморецепции. Полученные результаты согласуются с данными [47] и дру­гих исследователей, доказавших отсутствие статистически значимых линейных свя­зей между показателями абсолютной чувствительности разных анализаторов (зри­тельного, слухового, кинестетического). В результате был сделан вывод о парциальности свойства чувствительности нервной системы в зависимости от сенсорной модальности.

В отличие от сенсорной сферы, которая характеризуется автономностью ее функ­циональных систем, психомоторика, напротив, является высокоинтегрированной структурой. При обследовании взрослых 19-27 лет выявила целостную психомоторную организацию, охватывающую различные двигательные системы раз­ного уровня регулирования, от непроизвольных до графических и рабочих движений. В результате своего исследования она пришла к выводу, согласно которому «показа­тели силы, тремора, координации и точности движений, а также показатели быстроты и скорости, оказываются не случайным набором характеристик, а находятся в опреде­ленной взаимосвязи, определяемой как общебиологическими особенностями челове­ка как индивида (с его возрастно-половыми особенностями), так и особенностями профессиональной деятельности, характеризующими человека как субъекта деятель­ности. Большое количество межфункциональных связей психомоторики подчерки­вает тот факт, что двигательный анализатор, с одной стороны, существует не изоли­рованно, а неразрывно с процессами метаболизма и общей жизнедеятельностью, с другой стороны, входит в основную структуру субъекта и личности» [20, с. 21].

Факт возрастной динамичности психомоторной структуры и корреляционных связей моторики с другими функциями был специально исследован [56] в группах взрослых 18-21 и 25-28 лет. Отмечая исключительную широту, сложность и динамичность функциональных связей психомоторики, психолог показывает, что с возрастом меняется количество и соотношение интра - и межфункциональных свя­зей и, кроме того, меняется содержание их центрального звена.

Еще более сложным составом и возрастной динамикой обладают межфункцио­нальные связи, которые лежат в основе формирования целостной структуры интел­лекта. и обобщили результаты комплексного исследования интеллектуальных функций в 18-35 лет. Благодаря корреляционному и факторному анализу удалось выявить сложноветвящиеся цепи корреляций между мнемическими, вербально-логическими и аттенционными функциями. Основные тенденции возрастной изменчивости структуры взаимосвязей интеллектуальных функций, отмечаемые и , выразились в возраста­нии числа связей и их тесноты. Причем, наибольшее увеличение приходится на долю межфункциональных связей. Кроме того, происходит перегруппировка центральных компонентов структуры интеллектуальных функций. «Если в младшем макропери­оде (18-25 лет) самым мощным, по данным корреляционного анализа, является по­казатель долговременной памяти, а за ним следует показатель логического мышле­ния (ЛМ-7), то в старшей возрастной группе (26-35 лет) важное место занимают по­казатели логического мышления (ЛМ-7 и ЛМ-5). За ними следуют аттенционные показатели — объем и переключение внимания — и лишь потом показатели долговре­менной памяти, хотя они и продолжают оставаться центральными звеньями струк­туры» [65, с. 36].

Наряду с количественными и качественными изменениями функциональных структур, и выявили стабильность их отдельных звеньев. К числу характерных для всего периода (18-35 лет) относятся, к примеру, связи логического мышления с показателями кратковременной, долговременной, образной памяти и непроизвольного запоминания. Эти связи свидетельствуют о вза­имозависимости процессов переработки и преобразования информации в мышлении и ее запечатления, а также сохранения в процессах памяти. Такая же постоянная и тесная связь наблюдалась в указанных возрастах между показателями долговремен­ной памяти и внимания.

Об относительном характере стабильности корреляций свидетельствует последо­вательный анализ межфункциональных структур от возраста к возрасту (по микровоз­растным интервалам). «Младший из рассматриваемых макропериодов (18-25 лет) характеризуется более подвижной межфункциональной динамической структурой. Здесь наблюдаются большие различия структур при переходе от одного возраста к другому. По-видимому, этот период можно рассматривать как период становления целостности интеллектуальной системы. С 26 лет начинается относительная стаби­лизация межфункциональных структур на более высоком уровне интеграции. Созда­ется впечатление, что в ранних возрастах зрелости преобладает относительная авто­номность, независимость интеллектуальных функций. С возрастом (26-29 лет) по­вышается интегрированность всей межфункциональной системы и, наконец, в более зрелый период (30-35 лет) вновь усиливается дифференциация отдельных сторон системы, но уже на более высоком уровне общей интегрированности» [65, с. 37].

Дальнейшие исследования в этом направлении, проведенные на контингенте лиц более старшего возраста (35-46 лет), показали, что «в более младших возрастах зре­лости структура интеллекта характеризуется относительной автономностью и дина­мичностью в соотношении составляющих интеллект компонентов. В более же старших возрастах зрелости интегративность системы интеллекта оказывает положительное влияние на развитие каждой отдельной психической функции как составляющего компонента по принципу компенсаторности и регулятивности. Кроме того, усилива­ющаяся жесткость связей между функциями снижает возможности новообразования в структуре интеллекта. Такая противоречивость выражается обычно в высокой интеллектуальной продуктивности, проявляющейся в привычных условиях професси­ональной деятельности взрослых и в затруднении овладения новыми видами дея­тельности» [66, с. 105]. Наиболее сильное влияние на уровень и структуру психи­ческих функций оказывает фактор образования — активное обучение и самообра­зование.

В другом цикле исследований, выполненном под нашим руководством [17; 36; 39; 68], были выявлены сложные структурные психические образования и чередование этапов относительно высокой и слабой интеграции познавательных функций, начи­ная с очень раннего возраста, в дошкольном и школьном периодах жизни. Наиболее отчетливо процесс расструктурирования функциональной системы наблюдается в подростковом возрасте, когда большинство корреляций внутри отдельных функ­ций памяти, мышления, внимания, психомоторики и нейродинамических характери­стик, между их различными сторонами и межфункциональные отношения в значи­тельной степени ослабляются и теряют свой значимый характер. В более старших возрастах вновь происходит синтез отдельных функций, их свойств и образование новых структур. На процессы структурообразования психофизиологических функ­ций оказывает интенсивное влияние учебно-познавательная деятельность, а также другие виды деятельности, к примеру спортивная подготовка школьников.

Итак, рассмотрение в онтогенезе процессов структурообразования психофизио­логических функций выявило динамический, подвижный характер последних. Раз­ная степень выраженности структурности и автономизации обнаруживается уже на сенсорном и сенсомоторном уровнях. И если для сенсорики, которая ориентирована на внешний мир, характерна дискретность ее организации, то для психомоторики, а также для внимания, памяти, мыслительной функции, напротив, оказываются ти­пичными высокая степень интеграции отдельных компонентов, показателей и тес­ные, многообразные связи с другими психическими функциями. Разная степень ин-тегрированности функций наилучшим образом обеспечивает решение жизненно важных задач непосредственной связи индивида с окружающей средой или мобили­зации внутренних возможностей в условиях деятельности.

Процессы структурообразования в онтогенезе проявляются по-разному, в виде различных типов построения функциональных связей, которые различаются по сложности и по степени «жесткости». Термин «жесткость» впервые был использо­ван известным биологом [41; 42] для определения широкого про­филя различных систем, в том числе и биологических. Выделяя дискретные, корпус­кулярные и жесткие системы, ученый считал, что они встречаются в пределах каж­дого уровня организации материи. Кроме того, были выделены промежуточные между жесткими и дискретными системы, которые строятся на осно­ве различные принципов. «Гибридные» системы соединяют жесткие и дискретные типы путем их чередования на разных уровнях организации. Например, генный уро­вень носит дискретный характер; клеточные образования, ядро и плазма представля­ют собой жесткое взаимное дополнение; сходные клетки ткани составляют дискретную систему; различные функциональные физиологические системы (сердечно-сосудис­тая, дыхательная и т. п.) вновь жестко дополняют друг друга. Другой тип полужестких смешанных систем назвал «звездным». Он характеризуется, с одной стороны, жесткой связью через центральное звено, а с другой — наличием в цепи конечных звеньев, которые могут удаляться и заменяться.