Контора на улице Монтэра (стр. 12 )

Брониюс Каминскас проживает в Хартфорде. Соседи говорят про него, что он «очень хороший человек». Во-первых, он ненавидит коммунистов, а во-вторых, часто, особенно в последнее время, ездит на велосипеде по улицам, собирает всякое ненужное старье и делает из него игрушки для детей. «Он не тронет даже мухи», - говорят о нем соседи. В Литве во время войны этот любитель детских игрушек лично расстрелял 200 советских людей, включая 68 детей.

В 30 милях от Лос-Анджелеса проживает Андрижа Артукович, тоже очень примерный гражданин. В дни американских праздников он всегда одним из первых спешит вывесить на своем доме в Сил-Бич, штат Калифорния, звездно-полосатый флаг. Но тридцать с лишним лет назад, когда этот примерный гражданин был «министром внутренних дел» фашистского режима в Хорватии, на его доме висел флаг со свастикой. На совести этого нациста – убийство тысяч хорватов и сербов. Югославское правительство требовало выдать преступника, однако государственный департамент США воспротивился.

Еще один образцовый гражданин Америки – Виллис Хазнерс, занимавший высокий пост в нацистской полиции в Латвии. В его образцовой биографии – зверства и убийства мирных жителей Латвии. Ныне он владелец весьма богатой фермы и 10 гектаров земли в городке Уайт-холл, штат Нью-Йорк.

У мистера Валериана Трифы вполне благообразная профессорская физиономия. Но «мистер» - это

в миру. А вообще-то говоря, он – его преподобие Валериан, епископ румынской церкви в Грасс-Лэйк, штат Мичиган, член руководства национального совета церквей США. Три с половиной десятка лет назад у его преподобия не было таких пышных титулов и должностей. А был он главарем шайки студентов-фашистов, входивших в состав фашистской организации, которая называлась «железная гвардия». Трифа был одним из организаторов и участником еврейского погрома в Бухаресте в январе 1941 года, когда на улицах румынской столицы было убито несколько тысяч человек, в том числе женщин, стариков, детей. Гитлеровский военный атташе в Бухаресте, докладывая в Берлин о результатах «операции», сообщил, что видел в морге детей, разрезанных на куски.

Один из ближайших соратников фашиста Трифы – финансист Николае Малакса, в свое время финансировавший «железную гвардию», являвшийся финансовым партнером Германа Геринга, после войны стал одним из крупнейших финансовых деятелей Уолл-Стрита. Он был связан с весьма высокими политическими фигурами в Вашингтоне и поддерживал теснейший контакт с фашистскими группами в Аргентине. Малакса умер совсем недавно.

Назову еще одного – Эдгарс Лайпениекс. Ему за 60, проживает в Солэйна-Бич, около Сан-Диего, бывший командир гитлеровского карательного отряда в Латвии, офицер гитлеровской разведки, лично участвовавший в допросах и избиении заключенных в тюрьме города Риги…

Я мог бы продолжить этот список еще несколькими десятками имен.

Ну, скажем, таким именем, как Вернер фон Браун, который был ответствен не только за бомбардировки городов Англии самолетами-снарядами ФАУ-2, но и за уничтожение в последние дни войны тысяч советских, американских, английских военнопленных, работавших на подземных заводах в Свинемюнде. До самой своей смерти в 1977 году этот преступник занимал высокий пост в системе американского ракетостроения.

Или именем «доктора» Хубертуса Штругхольда, полковника гитлеровского люфтваффе, бывшего директора гитлеровского института авиамедицины. По его заданию проводились изуверские опыты над узниками Дахау (замораживание живого организма и наблюдение за живым человеком, помещенным в герметическую камеру, давление в которой соответствует давлению на высоте 15 тысяч метров над землей), всегда заканчивавшиеся уничтожением жертвы. Знания, накопленные Штругхольдом в результате «научной работы» в Дахау, позволили ему вскоре после войны возглавить в США исследования в области медицинского обеспечения высотных полетов. Убийца Штругхольд в отставке – стал «почетным консультантом» ВВС США.

Но я пишу все это не для того, чтобы сообщить читателям имена еще десятка гитлеровских последышей. Я пишу для того, чтобы разобраться – почему в стране, народ которой бок о бок с нами тридцать с лишним лет назад дрался против гитлеровского фашизма и положил в этой борьбе около полумиллиона жизней, почему в этой стране гитлеровцы нашли пищу, нашли кров, нашли весьма влиятельное и высокое покровительство, которым пользуются до сих пор.

Одним из первых, кто занялся вопросом о гитлеровцах, свободно проживающих в США, был мой друг, мужественный человек, прогрессивный американский журналист Чарльз Аллен. Для него это было естественным продолжением его трудной, требовавшей не только гражданского, но и физического мужества работы, которую он провел, собирая материал для книги «Хойзингер из четвертого рейха» (книга была переведена на русский язык и издана у нас в 60-х годах; в ней рассказывается, как гитлеровский генерал Адольф Хойзингер, один из авторов плана нападения на Советский Союз, повинный в массовых убийствах, погромах, геноциде, внесенный в самый первый список военных преступников, составленный союзниками в 1945 году, и затем «таинственно» из этого списка исчезнувший, стал в 1961 году главой военного комитета НАТО). Собирая материалы для этой книги, Чарльз Аллен столкнулся с документами и о других гитлеровских преступниках, которые избежали возмездия и, к его удивлению, нашли себе прибежище в США.

Постепенно подбирая документ к документу, он составил первый список в 16 человек, о которых мог с уверенностью сказать: это гитлеровцы, преступная деятельность которых во время войны требует, как минимум, расследования со стороны американских властей, поскольку эти люди каким-то образом пробрались в США и живут здесь.

Но Чарльз Аллен ошибся.

Никого из официальных лиц его список не удивил. И ни одна официальная правительственная организация не занялась расследованием, на которое он рассчитывал. Он ходил в службу иммиграции и натурализации (СИН) – никакого результата. В министерство юстиции, в государственный департамент – то же самое. Он написал несколько писем лично министру юстиции США Роберту Кеннеди и государственному секретарю Дину Раску. И получил от обоих ответы, в которых разными словами утверждалось одно и то же: «Обвинения против так называемых бывших нацистов инспирированы коммунистами и коммунистической пропагандой».

Он ходил со своим списком и с документацией в газеты. Но газеты тогда больше интересовались списками коммунистов, а до нацистов никому не было дела.

- Это было время после сенатора Маккарти, - рассказывал мне с усмешкой Аллен, - и реакция на всякое обвинение кого-нибудь в нацизме была тогда автоматически отрицательной, а человека, который обвинял, тут же объявляли коммунистическим агентом.

Но времена Маккарти, казалось бы, все удалялись, а гитлеровцы, тем не менее, продолжали благоденствовать в США. Список Алена все увеличивался. Одно имя вело к другому, другое – к третьему.

С удивлением убеждался Аллен, что многие гитлеровские преступники, приехав после войны в США, даже не потрудились сменить фамилию. Свидетельства преступлений некоторых из них даже не надо было разыскивать – достаточно было внимательно прочесть материалы Нюрнбергского трибунала: их имена там упоминались, а зверства и преступления описывались. В списке Алена скоро было уже не полтора десятка фамилий, а полторы сотни. Он включил в него только тех людей, преступную деятельность которых можно было доказать. А за пределами списка, как оказалось, были еще сотни гитлеровских преступников, по поводу которых имелись серьезные подозрения, однако у него не было достаточных доказательств.

Список увеличивался, но дело не двигалось. Никто из правительственных организаций не хотел заниматься расследованием преступлений гитлеровцев. Список преступников был принят службой иммиграции и натурализации (эта организация прежде всего обязана рассматривать вопросы, касающиеся иммигрантов) с обещанием «рассмотреть и принять меры». Но акция эта была формальной. Никто, конечно, никаких «мер» не принимал.

Аллен понял, что гитлеровцы не только связаны между собой взаимной выручкой, но и окружены непробиваемой стеной влиятельной защиты, к которой имеют отношение не только многие высокопоставленные лица в Вашингтоне, но и целые правительственные организации.

До недавнего времени в Куинсе (район Нью-Йорка проживала) американская гражданка по имени Гермина Браунштайнер Райан. Естественно, «примерная гражданка», с цветочками в саду, с любовью к детям и с американским флагом, который вывешивался ею за несколько дней до каждого американского праздника и висел еще несколько дней после. Все было благополучно в жизни Гермины Райан, пока ее случайно в 1971 году не узнал на улице кто-то из бывших узников Майданека. Дело в том, что «примерная гражданка» была там одной из тех эсэсовок в администрации лагеря, которые по жестокости превосходили многих своих коллег эсэсовцев.

Не думаю, что эсэсовка из Майданека слишком взволновалась тем, что ее опознали. Она, по всей вероятности была уверена, что ее защитят в СИН. Что дело ее передадут чиновнику с устным указанием: положить бумаги под сукно, как это было до сих пор со всеми другими делами, касавшимися бывших нацистов. Но Гермине Райан не повезло. Ее дело попало в руки сотрудника СИН – Чиано. Передавая ему официальное дело Райан, соответствующие руководители СИН дали ему неофициально понять, что он не вызовет недовольства начальников, если не проявит рвения по поводу дела бывшей эсэсовки. Но прежде чем стать юристом и поступить на службу в СИН, Чиано был грузчиком и профессиональным боксером. Это значит – человеком упрямым. Кроме того, он был человеком честным. И знал, что дополнительные разъяснения, которые он получил от начальства вместе с делом Райан, - незаконные. Ему повезло. Ему удалось получить в помощники человека такого же характера, как у него, - следователя Девито. И оба они принялись за работу. Казалось, дело пустячное. Неопровержимые доказательства оставляли мало сомнений в преступной деятельности эсэсовки во время войны. Но довести дело до официального слушания было неимоверно трудно. Два антифашиста натолкнулись на стену сопротивления. Эта стена была не пассивной преградой. У нее были невидимые щупальца.

Как только начальству стало ясно, что оба следователя принялись за расследование, начались «странные» происшествия с досье, собранным на эсэсовку. Оно несколько раз «случайно» перемещалось в другие отделы СИН и даже таинственным образом оказывалось в других городах. В конце концов досье было похищено. Пришлось восстанавливать его с самого начала. Это удалось сделать ценой огромного труда.