Контора на улице Монтэра (стр. 17 )

Дама, по-видимому, исполняла обязанности секретаря одновременно для нескольких контор – и для офиса мистера Мэннона, и мистера Мэрфи, и многих других.

Я дождался крохотного перерыва в телефонных звонках и, держа в руках вырезку из журнала, быстро произнес:

- Могу ли видеть человека, который дал это объявление?

Дама решительно замотала головой, сжатой между двумя трубками.

- Почему?

- Там же сказано: обращаться только по почте.

- Но я на днях уезжаю, - объяснил я. – По почте не успел бы.

- Мистера Алдера нет.

- Когда он придет?

- Не знаю.

- Когда он здесь обычно бывает?

- Он здесь вообще не бывает.

- Почему же в объявлении указан этот адрес?

- Я получаю здесь его почту и отсылаю ему.

- Куда?

- Не могу сказать.

- Может быть, вы дадите мне его телефон?

- Номера я не знаю и не имею права давать.

- Не знаете или не имеете права?

- И то, и другое.

- Но я журналист (я вынул журналистское удостоверение, выданное нью-йоркской полицией). Иностранный.

- Тем более, - отрезала дама.

- Может быть, вы объясните мне, по крайней мере, о каких идеях идет речь? – спросил я. – Вдруг мне удастся создать мистеру Алдеру кое-какую рекламу.

- Мистер Алдер не нуждается в рекламе.

- Но, судя по объявлению, он все нуждается в клиентуре, в связях…

Дама помедлила и спросила устало:

- Вы, наверное, из Швеции?

- Как вы догадались? – удивился я.

- Со Швецией у него уже есть связи, - сказала дама со вздохом и снова взялась за свои телефоны.

Я ушел из странного помещения № 000, так и не обогатившись идеями мистера Алдера. Рассказав знакомому журналисту эту историю, я поинтересовался - какого рода идеи предлагают «опытным писателям» в таких вот заведениях. Журналист махнул рукой:

- Подобных контор множество – и в Нью-Йорке, и в Сан-Франциско, и в некоторых других городах. Это передаточный пункт от заказчика к исполнителю, нечто вроде литературного агента.

- Что же здесь заказывают?

- Всякий мусор. Порнографические сценарии, рекламные проспекты, шпионские детективы.

- Кто же заказчик? И почему такая осторожность, почти секретность?

- Заказчик разный. Для порнографии – какое-нибудь мелкое издательство или небольшая киностудия, которые не хотят вступать в контакт с автором напрямую. Для шпионского детектива – это, может быть, крупная военная компания, которой требуется не пять или шесть, а поток названий таких книжек. Прямое общение с авторами им тоже ни к чему…

Я не знаю в деталях, как военные компании и другие заинтересованные учреждения вроде ЦРУ, ФБР, Пентагона формируют поток антисоветской и антикоммунистической шпионской литературы, как рекрутируют авторов для сценариев. Может быть, как рассказал мне журналист. Может быть, иначе, проще или сложнее.

Я не знаю, например, кто главный заказчик передачи «Миссия невозможна». Но судя по интервью, которые не однажды давал Питер Грейв, главный герой этой передачи, у ее авторов и исполнителей тесные контакты с ЦРУ. Используют их и в прямой политической игре. Я видел, как бывший президент США Джеральд Форд, выступая в октябре 1976 года на предвыборном митинге в Цинциннати с речью о необходимости увеличивать военный бюджет, выел с собой на трибуну, кроме обычных в таких случаях бейсбольных знаменитостей, еще и этого самого Питера Грейва – видимо, в качестве вещественного доказательства «коммунистической угрозы».

Я не знаю, кто заказывал «красного волка» в детской сказке, кто требовал, чтобы злодеев звали «Борис» энд «Наташа». Я дорого бы дал, чтобы увидеть, как это происходит, услышать слова, которыми заказчик объяснял необходимость превращения доброй сказки в сказку человеконенавистническую. И очень хотелось бы увидеть глаза тех, кто этот заказ согласился выполнить.

В создании этого «искусства», как правило, не принимают участия серьезные большие писатели и художники. К нему у американской творческой интеллигенции отношение пренебрежительное, как к мусору, как к отхожему промыслу для тех, кто не может заработать хлеб честно. Однако, когда известный американский писатель говорит мне, что «эту дребедень никто не смотрит», под словом «никто» он явно подразумевает лишь интеллигенцию, людей своего круга. И его не волнует, что человеконенавистническая дребедень эта в Америке занимает на экранах телевидения, кинотеатров, на книжных полках, в эфире такое огромное место, что кое-кто хотел бы превратить ее в массовую культуру…

Миссию всей этой антихудожественной макулатуры можно определить довольно четко – эмоционально подпирать антисоветскую пропаганду, ведущуюся средствами массовой информации, взрыхлить почву и вносить эмоциональное удобрение для клеветы, высеваемой «опытными» советологами, нечистоплотными политическими деятелями, хозяевами и слугами военных монополий, для которых инъекции антисоветской, антикоммунистической паранойи в вены американских обывателей означает профит – политический и материальный.

Я далек от того, чтобы предполагать, будто американцы безоговорочно принимают за чистую монету то, что видят на экранах телевидения и кино, о чем читают в детективных антисоветских романах. Здравый смысл народа, естественный человеческий иммунитет против грубой и глупой пропаганды, в том числе и «художественной», наконец, трудное, но все же необратимое проникновение в США правды о Советском Союзе, о странах социализма делают свое доброе дело. Однако политический страх, даже дремлющий, всегда опасен. А спекуляция на коммунистической угрозе опасна вдвойне. Слишком часто в истории слова, направленные против коммунистов, становились оружием в руках фашистов. Американцы, совсем недавно пережившие эпоху маккартизма, знают об этом очень хорошо. А писатели, сценаристы, режиссеры, актеры, пожалуй, знают об этом даже лучше других.

1974 год

 [X1] Преступная деятельность Скорцени во время войны описана в книге Юлиуса Мадера «По следам человека со шрамами». На русском языке книга издано в Москве Госполитиздатом, в 1963 году.