Контора на улице Монтэра (стр. 6 )

От свиных култышек, действительно превосходно сваренных, руки становились липкими, и официанты принесли нам по плошке с теплой водой. В воде плавали кружочки лимонов, глядя на нас кошачьими желтыми зрачками. Маноло ополоснул пальцы.

- Копаясь в материалах о нем, слушая разных людей, перечитывая его интервью, я все больше и больше приходил к выводу, что продажа оружия, диверсионный инструктаж, использование агентур – одним словом – все что включают в себя разведка, шпионаж, интервенция, политическое убийство и так далее и тому подобное – все это тем не менее не было единственным, если так можно выразиться, занятием Скорцени. У него было еще одно. Может быть, самое главное, возложенное на него нацизмом.

Он помолчал, ожидая, когда официанты очистят стол. Затем положил руки на середину стола, сплел пальцы, приготовился сказать что-то важное.

- В сорок пятом нацизм рухнул не только физически и политически, не только как система, которую возненавидели все, кого можно назвать людьми. Он рухнул еще и, если так можно выразиться, человечески,

что ли. Одни главари сдавались в плен западным армиям, другие – бежали как крысы. Каждый спасал свою шкуру. Кто не мог надеяться на спасение – травился. Шпеер, ближайший друг Гитлера, представитель, так сказать, нацистского «интеллекта», произнес в Нюрнберге покаянную речь, проклиная национал-социализм. Гелен в открытую продал себя американцам. Вернер фон Браун – тоже. Нацизм остался без героев. Но ведь сотни или даже тысячи недобитых крупных гитлеровцев мечтают о возрождении фашизма, о возвращении к власти. Их планы требуют сил, требуют фанатизма среди молодежи, требуют умения идти на смерть ради возрождения старого порядка, который когда-то назывался «новым». Кто будет воспитывать такую молодежь? Кто будет служить примером? , экспериментировавший на узниках концлагерей? Но он скрывается где-то в Парагвае и мечтает, чтобы о нем забыли. Изобретатель газовых камер Вальтер Рауф, который работал управляющим фабрикой рыбных консервов в Чили? Кому нужны такие «герои»? Что же получается? У нацистов есть многое – есть огромные территории так называемых немецких «сельскохозяйственных» колоний в Латинской Америке, где проходят выучку неонацисты. У них есть старая, и новая агентура. Есть серьезная поддержка довольно могущественных кругов в разных государствах. У них есть, наконец, налаженный механизм власти: канцелярии, начальники, курьеры, есть своя полиция, свои карательные органы – все это есть. Но у них нет героев.

И роль героя была поручена Скорцени. Он с удовольствием ее исполнял. Он ведь по натуре актер. Они все – подражая Гитлеру – актеры. Зрительский успех для них самое главное. Роль героя Скорцени выполнял еще во время войны. Нет, он смелый человек, ничего не скажешь, но плюс, а может быть, даже главное – актер. Вы посмотрите на его фотографии – и тогда и теперь. Голливудский герой-любовник незамутненной воды. Манеры, взгляд, жесты – все с экрана и все для экрана. Геббельс – тоже большой актер – не был глупым человеком. Он использовал актерские данные Скорцени на сто процентов. Знаете ли вы, что на «опаснейшую», как пишут во всех книгах, - а на самом деле довольно элементарную – операцию по похищению Муссолини, на которую можно было якобы брать только считанных людей, потому что посадочная площадка для планеров была мала, Геббельс приказал Скорцени взять с собой фоторепортера и кинооператора, чтобы в случае удачи устроить пропагандистский фейерверк. Фильм потом крутили во всех немецких частях и продавали за границу – как свидетельство непобедимости фашизма.

Геббельс сделал его героем еще во время войны. Героем, портреты которого печатали даже в американских и английских газетах.

После войны ему поручили продолжать играть эту роль.

Дали маску и легенду: «честный солдат, любимец фюрера, остается верным своему хозяину и идеям национал-социализма; Этот солдат не запятнал себя военными преступлениями (хотя его преступления во время войны были ничуть не меньшими, чем преступления других руководителей СС. – Г. Б.)[X1] , он не пошел в услужение ЦРУ или другим подобным организациям; он совершил фантастический по смелости побег из американского лагеря для военнопленных, долго скрывался и, наконец, вызвав всеобщее уважение и восхищение, остался жить сам по себе, в гордом одиночестве, служа только идее…» И так далее. Нечего и говорить, что ни одно слово из этой «легенды», которая была ширмой для его деятельности, не соответствует действительной жизни преступника и убийцы. Но прибавьте к этой выдумке то, что актеры называют «фактурой» - огромный рост, импозантная внешность, мужественный шрам на лице, - и славу.

Ну, чем не икона? Чем не пример для «вдохновления» молокососов, на которых теперь делается ставка?

- Если хотите знать, - сказал Маноло после паузы, видимо, подытоживая свой рассказ, - это была, может быть, главная диверсия Скорцени. И самая последняя. Диверсия психологическая.

Внизу в таверне стоял шум. А здесь на втором этаже было уже пусто. Посетители разошлись.

С фотографий, развешанных по стенам, на нас смотрели бравые тореро. Фото украшали дарственные надписи с орфографическими ошибками. Тореро, посещавшие таверну, по-видимому, управлялись с бандерильос и шпагами свободнее, чем с пером.

- Вы сказали, что свою роль «героя» он «исполнял». Что вы имеете в виду – разве он поставил точку?

- Нет, точки он не поставил. Но актер начал уставать. Ведь это не так просто всю жизнь вести ту двойную, а иногда и тройную жизнь, которую вел и ведет до сих пор Скорцени. Для этого нужно быть поистине неутомимым. Даже он при его великолепных физических данных начал сдавать. Маска все чаще и чаще сползает с его лица. То ухо откроет, то нос, то рот. Это непроизвольно – он, видимо, теряет контроль над собой. Становится болтлив, а иногда и труслив.

Вы конечно, знаете ту историю, которая произошла недавно в Париже. Его ударили по физиономии, и он начал оправдываться: «За что? Я не нацист, нацизм умер вместе с Гитлером, и я не жалею об этом!»

Кажется, первый раз у него не выдержали нервишки. Сдали.

Но вы бы видели, что началось в фашистской прессе. «Скорцени не мог сказать такое! Нет! Это клевета на него, на нашего Отто! На героя национал-социализма!»

К нему бросились за разъяснениями. И конечно, «герой» сказал, что его не так поняли. Что он, наоборот, «горд тем, что ему дали по физиономии», так как пощечина «еще раз подтвердила его верность Гитлеру и национал-социализму».

Вообще в последние два-три года у него было немало интереснейших высказываний, когда вдруг на минутку спадала его маска.

- Кто хозяева Скорцени? – спросил я.

- Их много, - сказал Маноло. – На первом месте – ЦРУ. Это вне сомнения. О всех операциях Отто Скорцени полностью осведомлена «станция» ЦРУ в Мадриде. Затем – НАТО. Ну и, конечно, самые реакционные круги ФРГ и здесь, в Испании.

- То есть вы хотите сказать, что его посредничество в продаже оружия – не частный бизнес нациста?

- Какой уж там частный! – усмехнулся Маноло. – Возьмите его адреса. ЮАР и Родезия – на первом месте. Оттуда оружие идет в Мозамбик, в Анголу, переправляется в Португалию. Кому? Конечно, расистам, контрреволюционерам. В Латинской Америке он торгует очень целенаправленно. Только спецзаказы. Снабжает оружием немецкие колонии, где концентрируются беглые нацисты и неонацисты, такие, как колония Дигнидад в Чили. И очень серьезные связи у него с реакционными промышленными монополиями в Аргентине и Бразилии. Он действенный посредник между ними и военными промышленниками ФРГ. В этом деле он не ограничивается минометами или пистолетами. Его ставка – куда крупнее!

Скорцени торгует оружием многоступенчато. Трудно, очень трудно дойти до последних ступенек. Я, например, не знаю, где кончается его «лестница» в Юго-Восточной Азии. Знаю только, что связи у него там большие и растущие. Агентура работает. И немалая агентура. Интересная деталь: он не раз в частных беседах с большой симпатией отзывался о современном Китае, о Мао Цзэдуне. Говорил, например, что недалеко то время, когда Китай будет господствовать на всем континенте Азии. Совсем не исключено, что он один из посредников между самыми реакционными реваншистскими кругами ФРГ и Пекином.

Слова Маноло о симпатиях к Мао Цзэдуну и к современному Китаю не были для меня новостью.

В одном интервью, данном испанскому журналисту Фернану Альваресу еще в феврале 1968 года, фашист сказал, между прочим, следующее: «Я убежден, что мы наблюдаем сейчас начальную стадию великой панорамы политики на великом континенте, который называется Азией и который когда-нибудь будет во власти страны, имя которой – Китай».

Я рассказал Маноло о своем посещении дома № 25-27 на улице де ля Монтэра. Он слушал меня внимательно, иногда задавал короткие и точные вопросы. Когда я кончил говорить, Маноло сказал:

- «Контора Скорцени» - это ведь очень широкое понятие. Она гораздо больше, чем сам оберштурмбанфюрер, больше этого помещения номер четыре на четвертом этаже. Кстати, вполне возможно, что на самом деле его мадридская офисина занимает весь этаж дома со всеми этими «библиотеками» и владельцами, которые предпочитают не сообщать о характере своего бизнеса. То, что никого из них не было в эти рабочие часы, никого на всем этаже – будто всех подняли по тревоге и отправили куда-то, - весьма странное, и многозначительное обстоятельство, работающее на эту версию. Но кроме этого этажа – еще и агентура во всем мире. И связи. И хозяева, о которых я вам говорил, среди которых ЦРУ занимает главное кресло. И конгломерат фашистских и неофашистских организаций в разных странах, особенно в Испании. Все это входит в понятие «контора Скорцени». То, что центр «конторы обосновался в Испании, конечно, не случайно.

И Маноло вкратце рассказал мне, из каких компонентов складывались неофашистские силы в Испании.

О том, что Испания широко и гостеприимно открыла двери для беглых гитлеровских преступников после окончания второй мировой войны – известно всем. Были тут птицы помельче, были покрупнее. Были очень крупные. Некоторые позже переправились в Латинскую Америку. Другие, как, например, Скорцени, остались здесь навсегда. Третьи – такие, как Вилли Мессершмитт, вернулись в Западную Германию.

Вилли Мессершмитт и Отто Скорцени появились в Испании приблизительно в одно и то же время. Маноло не знает, какие у них были отношения раньше, но здесь, в Испании, Мессершмитт и Скорцени были большими друзьями. Поначалу Скорцени занимал скромную должность инструктора в танковых частях испанской армии. Но это было «крышей» для него. Очень скоро он стал жить и действовать самостоятельно. Вилли Мессершмитт тоже развернул здесь активную деятельность, продолжал работать и создал реактивный самолет «Саета», вариант М-262. Эти самолеты до сих пор летают в Испании. Здесь же он создал военный самолет марки «ЮМО» с мотором Виккерса.