Контора на улице Монтэра (стр. 16 )

Он отвечал четко.

В довольно долгой беседе разговор зашел о том, какие фильмы и телевизионные серии больше всего он любил у себя на родине. Самой любимой оказалась «Миссия невозможна», за ней – «ФБР» (еженедельная серия, рассказывающая о «подвигах» ФБР).

Три десятилетия назад, когда вторая мировая война практически была уже кончена, по приказу президента Трумэна была сброшена с самолета атомная бомба. Потом вторая. Были убиты сотни тысяч людей. Один человек из экипажа того американского самолета, как известно, сошел с ума.

Штурман Б-52, с которым я разговаривал в Ханое, с ума не сошел. Через пять лет – в 1977 году – я снова беседовал с ним, уже в США – он по-прежнему летал штурманом на бомбардировщиках. Если бы мучился своим преступлением, ушел бы. Даже если трудно найти работу, все равно ушел бы.

Думается мне, что человеконенавистническая закалка, полученная им у телевизионного экрана, сыграла здесь не последнюю роль. И маленький лейтенантик Колли тоже не сошел с ума. Он стрелял из пистолета в детей, женщин, стариков в Сонгми, будучи, видимо, убежден, что так можно и должно поступать с «комми», о которых он с детства знает, что они злодеи. Его учили этому с младенческих лет, учили по-разному, но в том числе и пропуская через его голову, его сердце, его спинной мозг нескончаемую перфорированную ленту десятисортного «искусства», чтобы запрограммировать в молодом Колли тот блок эмоций, безнравственности и отсутствия совести, которые позволили ему безо всяких душевных мук и сомнений совершить то, что он совершил.

Его эмоциональное восприятие мира с детства насильно приспособили к «теории хорошего и плохого парня» - «гуд гай энд бэд гай».

«Хороший парень» твердо знает – кто в мире хороший, а кто плохой. Хороший – это американец (желательно стопроцентный, а не негр, не мексиканец, не пуэрториканец, не индеец) и его политические союзники – будь то фашист Пиночет или южнокорейский диктатор. А вот все другое – это «плохие парни». Их можно и должно учить американской демократии, их можно и должно заставить исповедовать веру в американскую формулу счастья и смысла жизни: человек с двумя холодильниками в два раза счастливей человека с одним холодильником, - это значит, что смысл жизни в приобретательстве. И если «плохие парни» не желают в это верить, то в странах, где они живут, разрешается организовывать покушения на политических лидеров, убивать законно избранных президентов, свергать правительства, устраивать фашистские перевороты и даже накрывать улицы мирных городов бомбовым ковром. Все это можно и должно делать, потому что «в противном случае плохие парни уничтожат Соединенные Штаты Америки».

Разве не схож такой взгляд на мир с точкой обзора штурмана Б-52, которому с высоты 8 тысяч метров «ничего не видно» - ни детского сада, ни школы, ни древней, существовавшей еще тогда, когда Соединенных Штатов не было и в помине, улицы древнего города, ни убитых людей?

В декабре 1977 года я видел на телевизионном экране в Нью-Йорке документальный фильм, выпущенный Пентагоном, под названием «Операция Красный флаг». Фильм рассказывает о военных маневрах американских ВВС. Съемки ведутся с самолета. И диктор объясняет, что внизу лежит территория, подобранная так, чтобы она максимально напоминала «русский пейзаж». В воздухе летают самолеты с советскими опознавательными знаками. По ним и по объектам на «русской территории» ведут стрельбу американские самолеты. Диктор так и говорит: «Стрельба идет по русским самолетам», «Вот сбит русский самолет» и т. д.

Фильм этот показали именно тогда, когда разворачивалась очередная пропагандистская кампания о советской «военной угрозе».

Представьте себе невозможное: по советскому телевидению показали документальный фильм о наших военных учениях, где в качестве мишеней использовали бы самолеты с американскими опознавательными знаками, а внизу лежал бы «американский пейзаж». Даже трудно вообразить – что поднялось бы в американской прессе! Телевизионную передачу, уж конечно, объявили бы бесспорным доказательством того, что завтра, ну, в крайнем случае, послезавтра Советы нападут на США. Однако ни одна большая американская газета не только не возмутилась фильмом «Операция Красный флаг», но даже не обмолвилась о нем. Ни один политический обозреватель большой американской прессы не воскликнул удивленно: «Да что же мы делаем, братцы!»

Думается мне, что возможность появления такого документального фильма на экране подготовлена сотнями «художественных» фильмов, в которых американским «хорошим парням» безнаказанно дозволяется действовать на чужих территориях, где живут «плохие парни».

Инъекция паранойи

Обыкновенное насилие и человеконенавистничество на телевизионном и киноэкране смыкается с обыкновенным насилием и ненавистью на улицах. Экранные убийства – одновременное продолжение и начало убийств на пустых после заката улицах Вашингтона, похожего в это время суток на осажденный город, в котором действует комендантский час.

Это известно. Это изучено. Во всяком случае, изучается.

Но нигде в американской прессе я не нашел данных о том, как распространяются метастазы политического страха, идеологически направленного человеконенавистничества.

Таких данных нет. Их скрывают. Как скрывают преступные опыты с наркотиками и нервным газом, проводимые в американской армии над ничего не подозревающими солдатами.

Может быть, потому, что метастазы эти поражают прежде всего саму Америку, оборачиваясь политическим насилием в собственных городах: политическим убийством американца Мартина Лютера Кинга в американском Мемфисе, политическим расстрелом студентов в Кенте и Джексоне, политическим расправами в Чикаго, политическим уничтожением чилийца Летельера в Вашингтоне. Разве следует удивляться, что на западном побережье Соединенных Штатов то и дело обнаруживают секретные склады оружия различных тайных организаций, созданных для «защиты США от нашествия внешних и внутренних коммунистов»? Разве удивительно, что в центре США до сих пор существует секретная организация «Минитмены», которая формирует партизанские отряды для отражения атак русских десантов на берегах Миссисипи, а заодно и для расправы с американскими либералами? Разве есть причины удивляться тому, что в связи с обсуждением второстепенного законопроекта в сенате американские граждане засыпали его письмами в которых обвинили авторов законопроекта в «коммунистическом заговоре» (одним из авторов проекта был сенатор Уолтер Мондейл)? Или тому, что общество Джона Берча выпустило книгу под названием «Генри Киссинджер – коммунистический шпион»?

Шпиономания, страх, ненависть… Неужели это чувства, которые надо воспитывать в американцах? Неужели великий народ достоин их?..

Очевидно, они нужны кому-то. И не только для того, чтобы воспитывать кадры для драки.

Некоторые американские социологи, изучающие влияние теле - и кинонасилия на психологию зрителей считают, что результат его – не только рост преступности, но и усиление психологической депрессии. Телезрители становятся жертвами страха. «Посмотрите «Баретту» (телевизионная серия, наполненная сценами насилия – Г. Б.), - пишет один из американских социологов, - и вы побоитесь показаться на улице, даже если вы живете хорошо охраняемом пригороде. Проведите час воскресного вечера с Коджаком или Дельвеччио (герои серии о полицейских сыщиках и убийцах. – Г. Б.) и в понедельник вы не сможете выйти здоровым на работу».

Психолог Джордж Гербнер пришел к выводу, что наиболее усидчивые телезрители пребывают в состоянии большего страха, чем те, кто проводит у телевизионных экранов меньше времени. Гербнер считает, что «кровавые фантазии, показываемые по телевидению, стали инструментом, при помощи которого население держат в страхе и смирении».

Это в полной мере относится и к фильмам политического страха, идеологического человеконенавистничества.

Только этим эмоциональным состоянием многих американских обывателей можно объяснить тот факт, что из года в год Пентагон безнаказанно играет один и тот же примитивный спектакль: 11 месяцев в году генералы похваляются «полным превосходством» американской военной мощи над всеми и вся, а в течение одного месяца, предшествующего обсуждению военного бюджета, хватаются за голову и вопят, что «все проиграно русским».

Только на фоне непрекращающихся эмоциональных инъекций страха могут появляться

в «Нью-Йорк таймс» статьи с заголовком больше чем на полполосы: «Как предупредить советский суперблицкриг».

Только в обстановке страха может американский конгрессмен Макдональд заявлять во всеуслышанье на Капитолийском холме, что «разрядку надо прекратить», поскольку она увеличивает приток советских туристов в США, а все советские туристы, как известно, - шпионы.

Офис мистера Алдера

В одном нью-йоркском журнале (для интеллигенции преимущественно) я прочел объявление: «Требуются опытные писатели. Снабжаем идеями. Предложения адресовать по почте: Билли Алдер, «Литературная собственность», помещение 411, дом 60, Ист 42-стрит, Нью-Йорк, штат Н. Й. Не забудьте сослаться на ваши опубликованные труды». Ну что ж, идеи – это всегда интересно. И я решил отправиться по адресу сам.

Огромный домина был оформлен изнутри с роскошью начала века: надраенная медь и розовый мрамор. Вот 4-й этаж, помещение 411. На двери висели таблички 7 или 8 учреждений, среди которых «Литературная собственность» мистера Алдера почему-то не значилась. Открыл дверь и обнаружил крохотный вестибюль, из которого вели еще три двери внутрь. Слева за перегородкой сидела полная женщина лет, наверное, 60, в черном пыльном парике. Перед ней я насчитал не меньше 15 телефонов. Они стояли на столе, были прикреплены к его ножкам, висели на стене – простые и замысловатые, большие и маленькие, с кнопками и без – звонили не переставая. Женщина безошибочно брала нужную трубку и говорила: «Офис господина Мэрфи. К сожалению, его сейчас нет. Что передать? (Две-три быстрые записи в блокноте). Спасибо!» Раздавался другой телефонный звонок, и она безошибочно брала другую трубку: «Офис господина Мэннона. К сожалению, нет. Что передать? Спасибо!»

Время от времени в прихожей появлялись быстрые мужчины, просительно смотрели на пыльную даму, та отвечала не глядя: «Новостей для вас нет», или «Все спокойно», или «Он еще не приходил» и так далее. Входившие понимали с полуслова и исчезали.