Парадигма в культуре (стр. 4 )

Соответственно можно ввести понятие парадигмальности как одной из характеристик культуры, так что парадигматика составит конкретное наполнение парадигмальности. Парадигмальность, очевидно, имеет модальный характер. Она, аналогично тому, как общественный строй определяется типом господствующей социальной группы (род, класс…), детерминируется наиболее распространённым (общепринятым) типом основы парадигматики, то есть методологии формирования парадигмальных артефактов, начиная с мироощущения, картины мира и мировоззрения. Но при этом общепринятость стохастична, она не исключает, как отмечено, возможности вариаций, изменчивости парадигм на личностном (прежде всего) уровне. Иначе говоря, в то время как большинство пользуется общепринятыми парадигмами, отдельные субъекты могут руководствоваться и иными.

Парадигматика определяется актуальной культурой, то есть реально существует всегда конкретный исторический тип парадигматики и парадигмальности. В рамках исторического типа парадигмальности и формируется парадигматика — личностные, групповые и прочие парадигмы, отличаясь отдельными чертами, но принадлежа в каждую эпоху к одному конкретному культурно-историческому континууму парадигмальных артефактов. Таким образом, можно говорить об изменении парадигмальности в истории, причём исторический тип парадигмальности может не полностью соответствовать градации эпох, принимаемой историками. Попытаемся рассмотреть в самых общих чертах, как выглядела парадигмальность на разных ступенях развития культуры.

3. Историческая динамика парадигмальности

Основные черты парадигмальности определяются, как уже отмечено, прежде всего мироощущением и мировосприятием, мировоззрением и картиной мира соответствующей эпохи, которые формируются на базе мировосприятия.

О мировосприятии и мироощущении первобытности имеется большое количество публикаций, так что некоторые особенности первобытного мировосприятия и мышления можно считать достоверно установленными. В частности, влиятельны гипотезы об анимационной ( и др.) и партиципационной (Л. Леви-Брюль) природе первобытного мышления. Для настоящего рассмотрения важно, что при всех принципиальных различиях названных гипотез основа их возникновения одна: расхождения между интерпретациями начинаются после того, как принимается положение о синкретичности мировосприятия, мироощущения и мировоззрения первобытного человека. Представители любой школы подчёркивают, что мировосприятие и мироощущение в первобытности холистичны, что первобытный человек не выделяет себя из мира, не противопоставляет себя ему, воспринимая мир как единое недифференцированное целое. Так, Л. Леви-Брюль пишет: «Мышление первобытных людей в основе своей мистическое… Мистические свойства предметов и существ образуют составную часть имеющегося у первобытного человека представления, которое в любой данный момент являет собой неразложимое целое. …восприятие сохраняет недифференцированное единство.[44] (выделил я — Д. Л.). М. Хайдеггер при этом указывает, что картины мира в нашем понимании у человека той эпохи вообще не могло сложиться[45].

Формирующееся таким путём мировосприятие целостно и эйдетично, причём чувственная основа дополнена мифами, фантастическими объяснениями. Интеллект, ratio участвует в формировании такого мировосприятия косвенно, в мифологической форме, через согласование мифов и создание их системы, через соотнесение мифов и мистических партиципаций с деятельностью. По этой причине культура первобытности неразрывно связана с магией, безразлично, на основе ли мистической сопричастности или анимистически-тотемистских представлений. Отсюда следует, что парадигмальность первобытной культуры имела характер синкретично-мистический, в значительной степени имажинативный и холистично-магический. В парадигматике весьма большую долю составляли магические обряды. Можно сказать, что магия — это технология мифа.

По мере усложнения технологии хозяйствования, приобретения всё более практически обоснованных знаний о причинно-следственных связях в мире, мировосприятие и в Новое время картина мира постепенно становятся более и более рациональными, утрачивают глобально-холистический характер и парцеллируются. Как отдельные и всё более автономные объекты начинают восприниматься земля и небо, стихии, виды взаимодействий и т. п. Самое, по-видимому, культурно значимое расщепление такого рода произошло в глубокой древности, когда зародились представления о посмертном и земном существовании, впоследствии об идеальном и материальном, как двух отдельных сферах бытия. Начальное эйдетическое состояние парадигмальности сменяется нарастающей аналитичностью, общий характер парадигмальности становится партикуляристским. Меняется соотношение имажинативного и когнитивного компонентов в парадигматике: если первоначально, на основе мифологического мироощущения и мировосприятия, ведущей была имажинативная составляющая, то со временем начинается рост и преобладание элементов рациональных и когнитивных.[46] Парцеллирование мировосприятия и картины мира сопровождается появлением партикулярных специализированных знаний и, в конце концов, наук. Таким путём парадигмальность европейской культуры с ходом времени приобретает характер всё более рациональный и дифференцированный, в ней уменьшается роль мистического и мифологического, а в парадигматике постоянно сокращается доля магических обрядов. При этом те составляющие, которые утрачивают ведущую роль, не исчезают, а остаются в составе парадигматики. Соответственно европейская парадигмальность становится сначала рационально-религиозной, затем в ней появляется гуманистический момент и её оказывается возможным характеризовать как религиозно-гуманистическую (Ренессанс), а с развитием современной системы наук она становится гуманистично-сциентистской.

В ХХ веке явно намечается тенденция очередного изменения парадигмальности европейской культуры, ориентированного на преодоление жёсткого сциентистского партикуляризма и дальнейшее использование возможностей холистической методологии. Это проявляется в возникновении и быстром развитии синергетики и синергетических подходов во всех областях научного знания[47], в применении холистического подхода к аутопойэтическим системам[48], в возрастающем интересе к поссибилистскому и процессуальному подходам[49], наконец, в познании человека и общества — в артикулировании тезиса о парадигмальных функциях культурологии. «В естествознании всё чаще говорится о междисциплинарности, комплексности, системности; в философии всё больший вес приобретают такие понятия как синтез, всеединство, целостность; в политике провозглашается приоритет общечеловеческих ценностей перед групповыми, усиливается переориентация от вражды к сотрудничеству, экологические требования обретают черты нравственного императива»[50]. Специалисты вполне определённо пишут о холистическом тренде в естествознании, в том числе даже в такой, казалось бы, традиционной науке, как физика: «В XXI веке наука развивает холистическую картину реаль­ности. Возникающий холизм современных физики, биологии и новейших отраслей психологии придает новую легитимацию холистической концепции мира на основе великих культурных традиций. Холизм грядущей новой цивилизации будет иметь как научную, так и культурную основу»[51]. О том же тренде в изменении европейской парадигматики пишет Ф. Капра: «Мы стоим на пороге фундаментальных перемен в научном и социальном мировоззрении, смены парадигм, по своей радикальности сравнимой с революцией Коперника… Новые концепции в физике обусловили значительный сдвиг в нашем мировоззрении: от механистического мировоззрения Декарта и Ньютона мы переходим к холистическому, экологическому взгляду»[52].

Логика этих изменений связана, по-видимому, с развитием и совершенствованием прежде всего хозяйственной культуры, технологий жизнеобеспечения совместно с усложнением когнитивной сферы жизнедеятельности социума. Ещё довольно давно показал, что на каждой ступени исторического развития социума в хозяйственной культуре «есть некоторая доминирующая сфера (доминанта)»[53] — деятельность по производству наиболее значимых на данной ступени средств к жизни, которая требует наибольшей доли затрат совокупного живого труда по сравнению с прочими сферами хозяйствования (общественного производства). Такая доминанта определяет очень многие особенности культуры социума, равно как возможности выживания, социальный состав и потенции дальнейшего развития. От этих доминант, в частности, зависят конкретно-исторические экзистенциальные целеустановки . В истории социума последовательно сменялись в качестве доминант присваивающее хозяйствование, производство пищи, производство вещных средств к жизни, затем производство знаковых средств (знаний, информации и т. п.), что отображено диаграммой (рис. 1)[54]. Марксистским термином «производство всесторонне развитого человека» здесь обозначена доминанта холистическая, гуманистически-общекультурная, деятельность по удовлетворению высших потребностей человека и возрастанию его свободы, по дальнейшему совершенствованию культурного процесса в целом.