Жизнь и смерть летчика Снежкова (стр. 18 )

Продолжая пересмотр дела , Управление КГБ при Совете Министров СССР по Магаданской области провело также и поиск живых свидетелей по нему. Одним из первых был опрошен бывший начальник сектора снабжения Раскин. Его арестовали 3 января 1938 года как активного участника по делу о «вскрытой на Колыме антисоветской, шпионской, террористическо-повстанческой, вредительской организации». Затем пришлось перенести все ужасы содержания в Магаданской внутренней тюрьме УНКВД по ДС, но он не погиб и был освобожден из нее после ряда процессов 25 марта 1942 г.
 Во время Великой Отечественной войны Лев Яковлевич работал начальником контор оборудования и технического снабжения гостреста «Колымснаб». В 1945 г. его наградили медалью «За трудовое отличие». В момент опроса по делу в конце сентября 1955 г. возглавлял Магаданское отделение Росснабсбыта, то есть по-прежнему (уже 23-й год) оставался на Колыме и, естественно, был легко «обнаружен».
 Во время опроса ему был задан вопрос:
 — До ареста вас в 1938 году вы знали работника авиации Дальстроя летчика Снежкова Николая Сергеевича?
 На этот вопрос ответил:
 — Да, летчика Снежкова я знал. Но знал я его мало, так как по роду своей работы я с ним никогда не имел общения. Должен отметить, что в тот период времени (1936-1937 гг.) Снежков считался одним из лучших летчиков в Дальстрое. Мне стало известно, но от кого — не помню, что Снежкову партийными органами поручались ответственные задания по доставке на самолете предвыборной литературы в глубинные районы Колымы, а также на самолете он доставлял в поселки этого края различные комиссии».
 Вслед за пошли и допросили бывшего летчика авиаотряда Дальстроя Петра Ионовича Клубникина. На этот раз он работал в Чукотском отдельном отряде Главного управления Севморпути командиром самолета и проживал в селе Нижние Кресты Якутской АССР. дал довольно странные, на наш взгляд, показания:
 «Вопрос: Знали ли вы по совместной работе в ДС бывшего начальника авиации Снежкова Николая Сергеевича и в каких взаимоотношениях вы с ним находились?
 Ответ: По совместной работе в авиации ДС я действительно знал Снежкова (имя и отчество его не помню), но он, насколько я помню, никогда не был начальником авиации ДС, он был рядовым летчиком. Взаимоотношения между нами были обыкновенные, личных счетов нет и не было.
 Вопрос: Как характеризовался Снежков по работе в авиации ДС?
 Ответ: Как летчик Снежков характеризовался отрицательно. Это мне известно со слов старых летчиков, от кого именно — за давностью не помню. При мне Снежков не летал, он был тогда по неизвестной для меня причине отстранен от полетов. Примерно осенью 1937 года Снежков был арестован органами НКВД, за что он был арестован, я не знаю. Также я не слышал, чтобы Снежков получал какие-либо награды и поощрения от руководства ДС».
 Комментировать сказанное здесь довольно трудно. Оно во многом не соответ-ствует тому, о чем мы писали выше. Возможно, на это у были свои причины? Возможно, были, а возможно, и нет. Дело в том, что в свое время также арестовывался по делу о «вскрытой на Колыме антисоветской, шпионской, террористическо-повстанческой, вредительской организации». Затем ему была выдана справка, в которой говорилось: «Дана настоящая гр. Клубникину Петру Ионовичу в том, что он с 2-го ноября 1938 г. находился под стражей и освобожден 10-го июля 1939 года в связи с прекращением дела». А «пребывание под стражей» многих сделало не совсем нормальными, некоторые из них страдали провалами в памяти и даже отсутствием ее.
 Вслед за давал свои показания еще один из бывших работников авиаотряда Гоготов. Как мы помним, он в 1937 г. летал вместе с в качестве бортмеханика. В 1955 г. ему было 43 года и он работал старшим инженером планово-технического отдела (ПТО) Энергостроя, проживал в поселке Мяунджа Сусуманского района.
 На вопрос следователя: «Как характеризовался по работе в авиации как летчик?» ответил: «По работе в авиации Дальстроя характеризовался положительно, среди работников авиации как летчик пользовался авторитетом. В самые трудные и ответственные рейсы посылали Снежкова, а когда его не было, в такие рейсы посылали Тарасова и Сергеева, так как они трое только считались лучшими летчиками».
  допрашивался в конце декабря 1955 г., а в январе 1956 г. свои показания дал 62-летний Валентин Германович Линдеман, считавшийся другом . В свое время он летал с Николаем Сергеевичем еще на Вишере в начале 1930 х гг., а затем работал на Колыме. В сентябре 1937 г. выехал на «материк» и в начале 1956 г. был дизелистом Краснодарского аэропорта. Его показания, сделанные в период «хрущевской оттепели», являются еще более удивительными, чем показания :
 «Вопрос: Пользовался ли Снежков авторитетом среди работников авиации как летчик?
 Ответ: Среди работников авиации, главным образом в среде летного состава, Снежков авторитетом не пользовался, так как все задания стремился выполнять сам с тем, чтобы больше заработать денег. В 1936 г. по приказу руководства ДС был снят с должности командира авиаотряда, как не справившийся с работой…
 Вопрос: Являлся ли Снежков участником антисоветской организации?
 Ответ: Являлся ли Снежков участником антисоветской организации, я не знаю, и от других работников о том, что он был участником антисоветской организации, я не слышал».
 Только последнее в этих показаниях оправдывает . Остальное сказанное им являлось откровенным враньем. Управление КГБ при Совете Министров СССР по Магаданской области сумело разобраться в этом, и не только в этом. был посмерт-но реабилитирован по материалам, представленным для этого в Магаданский областной суд. После этого его жене в Ленинград было направлено короткое письмо, которое гласило: «Магадан-ский областной суд сообщает, что решение Тройки УНКВД по Дальстрою от 28 февраля 1938 года в отношении Снежкова Николая Сергеевича Постановлением Президиума Магаданского областного суда от 5 марта 1956 г. ОТМЕНЕНО и дело ПРЕКРАЩЕНО за недоказанностью состава преступления».
 Данное сообщение было подписано председателем Магаданского областного суда , которому позднее, 28 апреля 1972 г. (тогда он еще по-прежнему находился в этой должности) присвоили почетное звание заслуженного юриста РСФСР. Между тем, уже 16 мая 1956 г. Магаданский городской ЗАГС выдал свидетельство о смерти ЕЧ № 000, которое соответствовало указаниям своего времени. Поэтому на следующий день, когда оно отсылалось в Москву, в сопроводительном письме на имя начальника учетно-архивного отдела КГБ при Совете Министров СССР говорилось: «В соответствии с указанием КГБ при СМ СССР № 000 от 24/VIII-55 г. направляем заявления гр-ки , в которых она просит сообщить местонахождение мужа и выслать свидетельство о его смерти для приобщения к архивно-следственному делу по обвинению Снежкова Николая Сергеевича, хранящемуся в вашем архиве.
 Произведенной проверкой установлено, что , 1896 года рождения, уроженец гор. Ленинграда, 17/ХI-37 г. был осужден Дальневосточным крайсудом по ст. 59-3 УК РСФСР к 10 годам ИТЛ, наказание отбывал в местах заключения Северо-Восточных лагерей. 28/II-1938 г. Снежков осужден вторично Тройкой УНКВД по Дальстрою к ВМН — расстрелу, приговор приведен в исполнение 4-5 марта 1938 г.
 Начальника I спецотдела УМВД Ленинградской области просим объявить гр-ке , проживающей в г. Ленинграде, улица Халтурина, д. № 15, кв. 47, о том, что , отбывая наказание, умер в лагере 21 сентября 1939 г. от воспаления легких, и вручить ей под расписку прилагаемое свидетельство о его смерти ЕЧ 122381.
 Первый спецотдел МВД ССCР просит произвести отражение в учетах даты и причины смерти , объявленных нами заявительнице, а также что смерть зарегистрирована в Магаданском горбюро ЗАГС Управлением милиции УМВД».
 Таким образом, , как и десятки тысяч других родственников реабилитированных, получила ложное свидетельство о смерти своего мужа. Вместе с тем, в августе 1956 г. ей также пришло извещение из прокуратуры Магаданской области, в котором указывалось: «По указанию областной прокуратуры вам перечислено 4140 руб. 03 коп. Двухмесячная зарплата вашего мужа в связи с его по-смертной реабилитацией».
 Такие извещения тогда же получили и другие, чьи судьбы схожи с судьбой . Более ничего утешительного в то время не произошло и не могло произойти. Для этого потребовались еще десятилетия. И только в конце 1980-х гг. теперь уже дочь и сын узнали правду о судьбе своего отца. Марте Вильгельмовне они так ничего и не сообщили. Очень страшно было говорить об ужасах репрессий совсем уж старой женщине, которая более полувека не верила в смерть горячо любимого мужа. С этой верой она и ушла в мир иной. Такие люди вызывают чувство восхищения и преклонения. К сожалению, их практически не осталось в наше время.