Жизнь и смерть летчика Снежкова (стр. 2 )

Письмо в Москву сыграло свою роль в ускорении его перехода на службу в Дальстрой. Однако из-за продолжавшихся в последующем проволочек, устраиваемых все теми же чиновниками на разных стадиях оформления его на работу и выдачи денежных средств на поездку в бухту Нагаева, а также, по всей видимости, и из-за того, что над ним все-таки тяготела незаслуженная судимость по статье 193 УК РСФСР 1929 г., Николаю Сергеевичу пришлось еще в течение четырех месяцев добиваться справедливости.
 Кроме письма сохранилось также письмо начальнику УРО (учетно-распределительный отдел) Дальстроя , которого, как Эдуарда Петровича, он знал по работе на авиалинии Кемь-Красновишерск. Это письмо дополняет первое, детализирует ту обстановку, в которой Николаю Сергеевичу пришлось побывать перед отъездом на Колыму. «Александр Николаевич! – писал он . – В дополнение своих телефонных сообщений решил сделать письменное пояснение для большей ясности. Произошедший со мною совершенно неожиданный инцидент заключался в следующем. Утром 4 марта я прибыл в Ленинград и на следующий день должен был пойти в НКВД, для оформления получения пропусков на себя и жену для въезда в погранполосу. Однако выполнить этого намерения я не смог, т. к. в 2 часа ночи ко мне явились для производства обыска и ареста, и я очутился в ДПЗ (дом предварительного заключения – А. К.). Здесь я провел две ночи и был освобожден. Никаких обвинений мне предъявлено не было, вместо допроса был «опрос чисто анкетного характера» и все. Освобожден был, как говорится, «по чистой». Из всего этого я заключаю, что, видимо, произошло какое-то недоразумение. В результате же моя подготовка к отъезду пошла насмарку. При задержании у меня были изъяты: 1) паспорт, 2) пенсионное удостоверение, 3) послужной список, затем все документы Дальстроя, т. е. две справки и две анкеты на получение пропуска в погранзону, отношение к уполномоченному в Ленинграде на выдачу мне 10000 рублей, броня на квартиру и несколько моих личных справок, а также деньгами 1800 рублей из полученного мною от Дальстроя аванса. Все это мне подлежит возвращению с момента освобождения. Согласно установленных здесь правил, в первый же нечетный день, т. е. девятого марта я подал заявление в НКВД о возвращении указанных документов и денег, и мне назначили прийти для получения 13 марта. Пришел, и теперь мне заявили, что все это находится там, где я содержался, т. е. в ДПЗ. Так было сказано помимо меня и всем, кто подавал аналогичные заявления. Пошел в ДПЗ, а там снова посылают в НКВД и говорят, что все отправлено на сохранение к ним. Снова пришел в НКВД, а там говорят: «ну, значит, еще не переслали в ДПЗ». Короче говоря, хожу туда и сюда в числе многих, и не могу добиться толку. Я знаю, что все получу, но время идет, и без документов я не могу ничего сделать для подготовки к отъезду. Два раза обращался к Скуридину, тот заявил мне, что это не его дело и он не имеет права вмешиваться. Единственно, что он подчеркивает мне, – это то, что тов. Аршакуни (он возглавлял московское представительство Дальстроя – А. К.) запретил выдачу мне 10000 рублей и делает намек на то, что, видимо, у Вас в Москве в отношении меня изменилось решение. Со своей стороны могу сказать, что запрещение о выдаче мне денег для меня вполне понятно и знаю, что оно последовало в результате сообщения моей женой по телефону о моем аресте, т. к. я лично просил ее сейчас же поставить Вас об этом в известность, что она и выполнила. Теперь мне кажется, что раз со мною произошел этот нелепый случай, то его надо как-то исправить в интересах того дела, для которого я был принят в Дальстрой. Я сделал все, что мог, и теперь полагаю, что помощь со стороны Дальстроя необходима, ибо время идет в напрасных хождениях. Скуридин, не имея никаких распоряжений от Вас, конечно, не имеет желания оказать содействие, и даже более того – решает, что я Вам теперь не нужен, но еще раз могу сказать, что за собой никаких дел я не имею, иначе меня не освободили бы. В общем, необходимо принять какие-то меры для того, чтобы я смог выехать хотя бы не позднее 26 марта. Дело все за получением отобранных документов, без которых я ничего предпринять не могу. Если я Вам действительно необходим, то полагаю, что Дальстрой вправе вмешаться в дело ускорения возвращения документов. Если я стал уже ненужным, тогда дело другое. Итак, жду извещений. В остальном я готов к отъезду».
 К этому добавим, что , как и , тогда находился в отпуске «на материке». Однако и здесь его действия в качестве начальника УРО Дальстроя (т. е. в то время, по сути дела, человека, ведающего кадрами названной организации) могли быть решающими, что в конечном итоге и оказалось. и действительно помогли вернуть отобранные у него документы и получить обещанные деньги. Однако это произошло только летом 1935 года после еще одного заявления Николая Сергеевича на имя . Теперь он мог со спокойной душой отправляться в бухту Нагаева. Со Снежковым уезжали его жена Марта Вильгельмовна (она была дочерью тогда уже умершего профессора Ленинградской консерватории Вильгельма Федоровича Брекера), дочь Инна и сын Евгений.
 Николаю Сергеевичу выдали копию его индивидуального трудового договора № 000, заключенного им с Дальстроем. Договор был составлен 2 июля 1935 г. В нем указывалось: «Мы, нижеподписавшиеся, Государственный трест по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы Дальстрой, . , действующего на основании приказа по Московскому представительству № 56 от 25 июля 1933 г., с одной стороны, и гражданина Снежкова Николая Сергеевича с другой стороны, заключили настоящий договор в нижеследующем: §1. Нанимающийся приглашается с 10 июля 1935 года на работу в Дальстрой… в качестве летчика. Нанимающийся обязуется выполнять все функции, присвоенные этой должности... §2. За проезд нанимающегося к месту работы Дальстрой уплачивает ему: а) стоимость фактического проезда его и членам его семьи, находящихся на его иждивении, и провоза багажа; б) суточные за время проезда и дополнительно за семь дней в размере 1/30 месячного оклада, но не более 20 рублей; в) единовременное пособие в размере двухмесячного оклада; г) четверть единовременного пособия на каждого члена семьи, находящегося на его иждивении и переезжающего к месту работы нанимающегося... §3. Заработная плата нанимающемуся выплачивается в размере 1300 руб. в месяц в течение первого года службы в Дальстрое и в дальнейшем с 20 % надбавкой за каждый год службы в Колымском районе... §4. Нанимающийся обязуется проработать на территории деятельности Дальстроя в районе Верхней Колымы не менее трех лет со дня прибытия в бухту Нагаева. По истечении указанного срока действие настоящего договора прекращается... §5. Срок выезда к месту работы нанимающегося устанавливается по первому требованию Дальстроя… §6. При вынужденной остановке в пути нанимающийся обязан явиться в местное представительство Дальстроя или административные органы для регистрации. §7. Члены семьи нанимающегося, находящиеся на его иждивении, получают по месту их жительства, в период его службы в Дальстрое, паек на основании постановления ЦИК СССР по Дальстрою. §8. Жилплощадь, занимаемая нанимающимся на месте его прежнего жительства, сохраняется за ним на все время его работы в Дальстрое на Колыме, но не более трех лет. §9. В случае если нанимающийся оставит работу в Дальстрое ранее указанного §4 срока, он обязуется возвратить соответствующую непроработанному времени часть всех указанных в §2 сумм. §10. Нанимающийся имеет право на очередной отпуск сроком два года… §11. Дальстрой обязуется в установленном порядке включить на территории работ нанимающегося в плановое снабжение и выдавать ему продукты и промтовары по нормам и ценам, установленным для предприятий Дальстроя. §12. В счет платежей, причитающихся согласно §2 сего договора, нанимающемуся выдается при отъезде аванс в размере 75 %, в израсходовании которого он обязан представить отчет в трехдневный срок по прибытию к месту работы. К отчету должно быть прикреплено командировочное удостоверение, в которое заносятся все виды довольствия, выданные ему как в Московском представительстве, так и в других агентствах Дальстроя. Без представления этого удостоверения Дальстрой вправе не производить расчеты до получения дубликата или телеграфной справки… §13. По истечении срока договора Дальстрой обязуется принять на себя расходы по доставке нанимающегося и членов его семьи – иждивенцев до места прежнего их жительства. §14. При подписании договора нанимающийся обязан представить Дальстрою врачебное свидетельство о состоянии его здоровья. §15. Все остальные условия, не предусмотренные сим договором, регулируются соответствующими законоположениями и коллективными договорами на месте работы. §16. Все спорные вопросы по данному договору разрешаются на месте работ в Охотско-Колымском районе, где производится окончательный расчет с нанявшимся. §17. Настоящий договор вступает в силу с 10 июля 1935 г. Выезд из Москвы 15 июля 1935 г.».
 С копией данного договора и с семьей выехал во Владивосток. Здесь они были посажены на пароход «Хабаровск», который прибыл в бухту Нагаева 8 августа 1935 г. в это время уже вернулся из отпуска и в течение почти месяца выполнял свои обязанности. Кое-что в работе подразделений Дальстроя, чтобы добиться еще большей их эффективности, он резко менял, снимал и назначал новых руководителей. Перемены коснулись и существующего чуть более полугода авиаотряда Дальстроя, которым до этого руководил летчик Михаил Сергеевич Сергеев.
 , как и , являлся уроженцем Петербурга. Родившись в 1896 г., он прошел рабочую выучку на заводе «Новый Лесснер». Во время первой мировой войны был призван на военную службу в 184-й пехотный полк, затем направлен на учебу в Московскую авиационную школу и через два месяца командирован во Францию, где продолжал изучать теорию и практику летного дела.
 Вернулся на родину накануне Октябрьской революции. После ее свершения он стал одним из немногочисленных летчиков 1-го социалистического авиаотряда Красной гвардии, сражался на фронтах гражданской войны, выполнял ответственные задания командования, помогал громить бандитские формирования, в том числе и батьки Махно. Расстался с летными соединениями Красной только в 1933 г. Непосредственно перед приездом на Колыму 29 декабря 1934 г. он работал в одном из Московских институтов, где проводил интересные испытания авиационной техники.
 В день его приезда на Колыму произошло знаменательное событие – на пароходе «Уэлен» в бухту Нагаева были доставлены 4 самолета марок П-5 и С-1. Одновременно с ними, кроме , прибыли летчики , , штурман , бортовые авиатехники , . Вместе с ранее приехавшим летчиком , бортовыми авиатехниками и они вошли в первый состав только что организованного авиаотряда Дальстроя. 3 января 1935 г. его командиром был назначен .
  был еще сравнительно молодым авиатором, но до приезда на Колыму уже летал на авиалиниях европейской части страны. родился в 1895 г. Страстно желая стать летчиком, он поступил в Московскую императорскую школу воздухоплавания, которую окончил в начале 1917 г. Затем летал на известном самолете «Лебедь», был награжден двумя Георгиевскими крестами, Октябрьскую революцию встретил в звании старшего унтер-офицера. Став «крестным летчиком», участвовал в операциях против белогвардейцев, белочехов, петлюровцев.
 Петр Семенович Карп (ровесник ) в годы гражданской войны также летал в одном из первых авиаотрядов Красной Армии. Доработав в Дальстрое, был условно осужден «за нарушение инструкции». Меньшиков, окончив аэрофотографические курсы еще в 1917 г., успешно справлялся с поручениями как в военной, так и в гражданской авиации. Николай Эмильевич Шитц родился в 1906 г. В то время, когда, например, и его товарищи переходили с военных рельсов на мирные, он еще был вожатым отряда пионеров в Борисоглебске. трудился упаковщиком и слесарем на одном из московских заводов, окончил Тамбовскую летную школу и первый Московский авиационный техникум, работал в Московском управлении воздушных линий. В то же время , , как и , считались молодыми специалистами.