Ультразвуковое исследование при заболеваниях челюстно-лицевой области у взрослых и детей (стр. 6 )

В группе внеорганных заболеваний воспалительного характера челюстно-лицевой области у взрослого контингента пациентов выявлены ограниченные инфильтраты, абсцессы и флегмоны (40 наблюдений). Эхографическая картина не имела отличий от отмеченной ранее у детского контингента пациентов. Следует отметить, что при проведении дополнительно ортопантомографии (40 исследований) одонтогенный источник воспалительного процесса был выявлен в большем количестве случаев, чем у детей (18 больных). Однако в большинстве наблюдений рентгенологические исследования не привнесли новой или дополнительной информации о состоянии мягких тканей в проекции зоны воспаления. Оперативные пособия оказаны 12 пациентам из данной группы с последующей морфологической верификацией.

У взрослого контингента больных лимфаденопатии были следствием лимфопролиферативных заболеваний (25 наблюдений). Выявлялись множественные близкорасположенные увеличенные лимфоузлы с тенденцией к округлению формы, контуры определялись ровными и четкими, эхогенность пониженной. Внутренняя дифференцировка структуры определялась нечеткой или отсутствовала. У 20 обследованных пациентов выявлялись множественные лимфоузлы с формированием конгломератов или «пакетов». При допплерографии отмечалось усиление перинодулярной и интранодулярной васкуляризации в проекции лимфоузлов. Всем пациентам с лимфаденопатиями проводились диагностические пункции. В дальнейшем больные проходили дополнительное клинико-лабораторное обследование в специализированных стационарах.

Объемные образования сосудистого генеза челюстно-лицевой области у взрослого контингента пациентов встречались реже, чем в детской группе (25 больных).

В большинстве наблюдений гемангиомы эхографически диагностированы как капиллярно-кавернозные (14 случаев). Визуализировались в виде зон с неровными контурами, неоднородной структуры, с наличием в проекции участков жидкостного характера (каверн) и патологической васкуляризацией с высокими значениями линейных скоростей – Vmax до 40–60 см/с, в зонах фистул – Vmax до 100–120 см/с.

В одном наблюдении выявленная гемангиома эхографически была расценена как смешанная – гемангиолимфома. В последующем данные УЗИ были подтверждены результатами МСКТ с контрастированием. Следует отметить, что среди взрослых пациентов врожденный характер опухоли подтвердили 12 человек, 3 больных отметили появление образования после травматического воздействия. В 6 наблюдениях капиллярно-кавернозные гемангиомы у взрослого контингента пациентов локализовались в проекции языка и были выявлены при помощи внутриротовой эхографии.

Пациенты с гемангиомами проходили поэтапное хирургическое лечение: сеансы склерозирующей терапии (12 наблюдений), удаление опухоли (3 случая). В процессе проведения склерозирующей терапии у всех пациентов отмечались удовлетворительные результаты лечения – уменьшение диаметра сосудов и снижение скоростных характеристик в зонах патологической васкуляризации, появление соединительной ткани в проекции образований. В 1 случае удаление гемангиомы было проведено без предварительного склерозирования с возникновением рецидива опухоли в раннем послеоперационном периоде.

Лимфатические мальформации диагностировались у 6 пациентов в виде кистозно-кавернозных (4 случая) и капиллярно-кавернозных лимфангиом (2 наблюдения), с наличием типичной ультразвуковой картины, а именно присутствие в структуре аваскулярного образования кавернозных и кистозных элементов. Следует отметить, что у 3 взрослых пациентов с направительным диагнозом инфильтратов были выявлены лимфангиомы с признаками воспаления, что вызвало определенные трудности дифференциальной диагностики. Однако при динамическом наблюдении в процессе лечения диагноз был поставлен эхографически и впоследствии подтвердился данными морфологического исследования.

Артериовенозные мальформации (4 пациента) характеризовались выявлением дополнительных высокоскоростных сосудистых структур, имеющих непрямолинейный ход (Vmax достигала 110–120 см/с, в зонах фистул – до 130–150 см/с). Все больные с артериовенозными мальформациями были прооперированы (эндоваскулярная окклюзия) с последующим динамическим наблюдением. Отмечались удовлетворительные результаты оперативного вмешательства: при контрольном УЗИ в зонах мальформаций патологическая васкуляризация не определялась.

Ортопантомография была выполнена всем 25 пациентам взрослой группы с образованиями сосудистого генеза в проекции головы и шеи. Изменений костных структур выявлено не было. МСКТ с контрастированием выполнена 2 больным с гемангиомами и 3 пациентам с артериовенозными мальформациями – для уточнения характера приводящих сосудистых магистралей. Диагностическая пункция образований проведена всем пациентам с лимфангиомами и 3 пациентам с гемангиомами (9 исследований).

Пациентам с сосудистыми мальформациями проводились следующие виды оперативных вмешательств: склерозирующая терапия в динамике (4 больных), эндоваскулярная окклюзия приводящих сосудов мальформации (4 наблюдения), поэтапное оперативное удаление мальформации (2 больных).

У взрослого контингента пациентов подкожные липомы (8 наблюдений) визуализировались в проекции подкожной жировой клетчатки аваскулярными образованиями с ровными и четкими контурами, с капсулой, средней или умеренно пониженной эхогенности, с включениями линейного характера (8 случаев). Межмышечные (субфасциальные) липомы были диагностированы в 2 случаях. Межмышечные липомы имели подобную подкожным липомам эхографическую картину. Всем пациентам с липомами головы и шеи проводилась диагностическая пункция образования с последующим морфологическим исследованием. В дальнейшем все наблюдавшиеся больные с липомами были прооперированы.

Посттравматические изменения мягких тканей у взрослого контингента пациентов были представлены гематомами в стадии организации и располагались межмышечно в областях, соответствующих травматическому повреждению (10 наблюдений).

Гипертрофия жевательной мышцы у взрослого контингента пациентов эхографически определялась утолщением слоя мышечной ткани при сохранении обычной эхогенности и структуры по сравнению с контралатеральной стороной (15 случаев). Ультразвуковая картина была характерной и не отличалась от таковой у детского контингента пациентов.

Инородные тела, диагностированные в мягких тканях головы и шеи у взрослого контингента пациентов, были разнообразными (7 наблюдений).

Фрагмент дренажной трубки определен в зоне инфильтрата в области послеоперационного рубца в виде эхогенной трубчатой структуры (2 случая).

Осумкованный силикон в проекции верхнего века в результате осложнения косметологического вмешательства определен у 1 пациентки в виде инкапсулированного образования средней эхогенности, однородной структуры. Фрагмент «креветочного уса» диагностирован в поднижнечелюстной слюнной железе у 1 больной в виде эхогенной трубчатой структуры малого диаметра, расположенной в толще паренхимы железы. Инородное тело в виде кусочка стекла визуализировалось в проекции мышечной ткани эхогенной трехслойной структурой, являлось случайной находкой. Марлевый тампон определен в мягких тканях полости рта в проекции послеоперационной раны у 1 пациентки в виде эхогенной структуры с неровными, четкими контурами. В данном случае для диагностики использовалось внутриротовое УЗИ. Металлический осколок выявлен в мягких тканях шеи у пациента в виде эхогенной структуры, с наличием слабовыраженной дистальной акустической тени. В 6 наблюдениях проведение УЗИ было достаточным для выявления и оперативного удаления инородных тел. В случае обнаружения фрагмента стекла УЗИ проводилось дополнительно после МСКТ с целью уточнения состояния окружающих тканей.

Таким образом, анализ результатов проведенных исследований позволил сделать вывод, что ультразвуковая семиотика различных заболеваний мягких тканей челюстно-лицевой области у взрослого контингента пациентов достаточно специфична.

УЗИ первично выявляло патологию, использовалось для динамического наблюдения за течением заболевания и контролем адекватности проводимой консервативной терапии. В большом количестве наблюдений УЗИ в комплексе с морфологическими методами верификации было абсолютно достаточным для планирования характера и объема оперативного вмешательства для большинства патологических состояний мягких тканей челюстно-лицевой области у взрослого контингента пациентов.

На основании полученных результатов предложен алгоритм исследования стоматологического больного с наличием заболевания мягких тканей челюстно-лицевой области (рис. 6).

 

ВЫВОДЫ

1.  Ультразвуковое исследование высокого разрешения является методом

выбора для первичной диагностики и динамического контроля основных заболеваний мягких тканей челюстно-лицевой области у взрослого и детского контингента пациентов.

2.  Патологические изменения лимфатических узлов, внеорганные

воспалительные процессы, объемные образования сосудистого генеза челюстно-лицевой области имеют патогномоничные ультразвуковые признаки, присущие как детскому, так и взрослому контингенту пациентов.

3.  Эхографическая картина патологических изменений больших слюнных

желез, образований кистозного характера челюстно-лицевой области разнородна у взрослого и детского контингента пациентов.

4.  Дифференциальная диагностика гемангиом и сосудистых

мальформаций у взрослого и детского контингента пациентов по данным УЗИ с допплерографическими методиками основывается на особенностях васкуляризации таких, как характер и линейные скорости кровотока, наличие или отсутствие кавернозного компонента.

5.  Внутриротовое УЗИ является методом выбора в ранней диагностике

заболеваний языка, дна полости рта и мягких тканей щечных областей.

6.  Комплексное обследование пациента с патологическими изменениями

мягких тканей челюстно-лицевой области должно включать УЗИ с допплерографическими методиками для диагностики мягкотканых структур и современные томографические технологии для определения состояния костных и глубокорасположенных элементов головы и шеи.

ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

1.  Обследование больного с подозрением на заболевание мягких тканей