«Опыт Канадской корпорации страхования вкладов в управлении предпринимательским риском» (стр. 12 )

В практике банков по взысканию задолженности по кредитным договорам, обеспеченным залогом имущества, возникает не мало случаев нарушения их прав на стадии принудительного исполнения решений судов об обращении взыскания на заложенное имущество должника. Эта проблема назрела уже очень давно, но, тем не менее, до настоящего времени она не находит своего законодательного разрешения.

Суть проблемы состоит в том, что согласно Гражданскому кодексу залоговый кредитор имеет преимущественное право на удовлетворение своего требования из стоимости заложенного имущества перед другими кредиторами лица, которому принадлежит это имущество, за изъятиями, установленными законом.

В то же время, совокупность норм другого Федерального закона «Об исполнительном производстве», регулирующих этот же вопрос, делает реализацию этого права сомнительной, фактически, ставя под сомнение этот основополагающий для залоговых отношений принцип приоритета залогового кредитора. Следствием такого законодательного противоречия является то, что судебные приставы в ходе осуществления процедуры принудительного взыскания осуществляют выплаты залоговым кредиторам на общих основаниях, игнорируя их преимущественное право.

Говоря строго, данная проблема вовсе не требует законодательного решения. Было бы вполне достаточно компетентному государственному ведомству - Минюсту РФ, датьсоответствующее толкование норм закона об исполнительном производстве с точки зрения его непротиворечия Гражданскому кодексу РФ. Ассоциация региональных банков «Россия» уже обращалась в Минюст России по данному поводу, но пока решение этого, казалось бы, вполне очевидного вопроса не найдено.

У банковского сообщества, которого проблема нарушения прав залоговых кредиторов касается напрямую, остается путь ее законодательного регулирования, посредством внесения соответствующих изменений в Федеральный закон «Об исполнительном производстве» и приведения его в соответствие с ГК РФ.

РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА КОММЕРЧЕСКОЙ ТАЙНЫ

Необходимо также сказать несколько слов об институте коммерческой тайны и законодательных мерах, которые в течение последних 10 лет предпринимались с целью интегрировать его в корпус действующего законодательства. Коммерческая тайна является одним из фундаментальных институтов права, который сдерживает формы недобросовестной конкуренции на рынке. Поэтому законодателю еще с начала 90-х годов представлялось крайне важным детально разработать и внедрить в ткань законодательства этот институт. На сегодняшний момент существуют уже две неудачные попытки разработать и принять закон о коммерческой тайне.

Первая была предпринята еще до принятия Гражданского кодекса РФ. Рабочей группой, состоявшей из представителей государственных ведомств, Банка России и научной общественности, была проделана сложная и многолетняя работа, закончившаяся внесением в июне 1996 года группой депутатов проекта федерального закона «О коммерческой тайне» в Госдуму РФ. После трехлетней работы над его текстом в палатах Федерального собрания, в феврале 1999 года последовало его отклонение Президентом РФ с довольно спорной мотивацией. Полугодовая «агония» этого закона в рамках согласительных процедур, в конце концов, прекратила его парламентский путь. Осенью 1999 года он был снят с дальнейшего рассмотрения. Так завершилась первая попытка принять закон о коммерческой тайне, который был подготовлен вполне профессионально и мог бы стать работающим законодательным инструментом еще в 1999 году.

Новый проект закона о коммерческой тайне разрабатывался рядом государственных ведомств с участием предпринимательских кругов и в марте 2003 года был внесен в Госдуму РФ, а уже в мае месяце был принят в первом чтении. В течение 2003 года проект прошел всю парламентскую процедуру и был отклонен Советом Федерации РФ. В настоящее время уже второй вариант закона о коммерческой тайне проходит согласительную процедуру. Таким образом, законодательная работа над институтом коммерческой тайны длится уже около десяти лет и не может найти завершения по сию пору.

Естественным образом возникает вопрос - почему никак не удается положительно урегулировать проблему интегрирования в законодательство этого института? Представляется, что ответ на него лежит в теоретической плоскости. До сих пор законодатель пользовался, во-первых, не до конца продуманными правовыми моделями института коммерческой тайны, а во-вторых, использовал некоторые откровенно устаревшие аспекты понимания этого института.

На сегодняшний день, в науке общепринятым является мнение о
том, что объекты, охраняемые институтом коммерческой тайны,
представляют особой разновидность интеллектуальной

собственности. Те разработки, которые по каким-либо причинам не нашли защиты со стороны существующих форм интеллектуальной собственности, например, авторского или патентного законодательства, могут защищаться посредством института коммерческой тайны. Как правило, это относится к разработкам, которые не доведены до уровня промышленного образца, патентования или публикации, но, вместе с тем, находятся на таком уровне технологического воплощения или замысла, который уже имеет рыночную ценность и может быть использован в конкурентной борьбе. Это относится, например, к каким-либо управленческим разработкам, планам реорганизации фирмы, формам материальногопоощрения, эффективности размещения производства и технологического оборудования и т. д., то есть всем тем плодам интеллектуальных усилий, которые, с одной стороны, не создают продукта в общепринятом смысле слова, а, с другой стороны, будучи неизвестными конкурентам, позволяют повысить эффективность бизнеса и опережать их в конкурентной борьбе. Иными словами, коммерческой тайной должна защищаться любая информация о деятельности фирмы, которая имеет для владельца ценность в силу неизвестности ее конкурентам.

Далее возникает крайне важный вопрос, окончательный ответ на который так и не был найден в текстах обоих проектов законов. Какая информация является объектом оборота и защищается коммерческой тайной: документированная или недокументированная, или и та, и другая? Документированная информация это сведения,

зафиксированные на каком либо материальном носителе - бумаге, дискете, пленке и т. д., позволяющие их идентифицировать в качестве документа. Недокументированная информация это сведения, которые нельзя идентифицировать: устное сообщение; сведения, изложенные символически; сведения, изложенные на материальном носителе, но без идентифицирующих признаков. Действующее сегодня законодательство об информации, а также концепции обоих законопроектов признают оборотоспособной только документированную информацию. Именно такой подход и представляется неверным. Ведь из него вытекает, что сведения, переданные конкуренту символически или устно, не будут являться разглашением коммерческой тайны, так как устное или символическое сообщение не является документированным. Понятно, что чертеж воздушного лайнера нельзя «разгласить» устно, но идею, гипотезу, формулу, процентную ставку, объем сделки и еще тысячи параметров бизнеса вполне возможно. Поэтому очевидно, что институтом коммерческой тайны наряду с документированной информацией должна также защищаться и недокументированная информация, тем более, что именно по такому пути идет современное зарубежное законодательство.

Вторая принципиальная проблема, которая должна найти адекватное решение на законодательном уровне, формулируется следующим образом: какими же правами владеет субъект по отношению к информации? Оба законопроекта исходили из концепции имущественных прав. Для них это было вполне логично. Если недокументированная информация не получала признака оборотоспособности, то оказывалось, что субъект мог иметь права не столько на саму информацию, сколько на материальный носитель, на котором она зафиксирована. В результате сама информация оказывалась ничьей. Например, если работник предприятия разгласил конкуренту в устном порядке какой-либо важный аспект ведения бизнеса, то владелец предприятия не может защититься от его неправомерных действий, так как разглашен был не документ, на который у собственника существуют имущественные права, а информация, на которую права отсутствуют. Поэтому для преодоления этих противоречий, следует недвусмысленно признавать в тексте закона, что у владельца информации существуют не только имущественные права на носитель информации, но и неимущественные права на саму информацию. Какие именно? - это другой вопрос, на который и должен ответить текст будущего закона. Законодательному же решению должна предшествовать большая теоретическая работа.

Таким образом, дальнейшее развитие современного законодательства о коммерческой тайне может быть осуществлено только при реализации двух условий: 1) признания недокументированной информации оборотоспособной; 2) признания за субъектом не только имущественных прав на информацию, но и неимущественных.

КРЕДИТНЫЕ ИСТОРИИ: ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ и ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

В настоящее время уже ни у кого не вызывает сомнения необходимость массового сбора информации о заемщиках, берущих кредиты в банках - так называемой кредитной истории. Для развития своего бизнеса банкам уже недостаточно пользоваться накопленной у них разрозненной информацией о том или ином заемщике. Идея обмена такого рода информацией вмасштабах как отдельных регионов, так и всей страны является чрезвычайно актуальной. Сейчас на территории России по инициативе банковских сообществ уже действует несколько организаций, собирающих кредитные истории о заемщиках тех банков, которые входят в состав данных сообществ, однако их деятельность носит ограниченный характер. Единая база данных о заемщиках создается в Европе, Китае, ряде стран СНГ.

Сегодня банки сами собирают необходимую информацию о платежеспособности потенциального заемщика, на что уходят значительные временные и финансовые затраты, а полученная таким образом информация всегда носит лишь приблизительный характер. Деятельность отдельных, не связанных между собой бюро кредитных историй также не позволяет в полной мере решить проблему полноты и достоверности информации о том или ином заемщике. Кроме того, практически нерешаемой остается проблема совершения мошеннических сделок на кредитном рынке с использованием фирм - однодневок, когда одно лицо или группа предприимчивых людей беспрепятственно создает фирмы, которые бросаются сразу после получения этими фирмами кредитов и перевода средств на указанные данным лицом или группой лиц счета. Очевидной сегодня становится необходимость законодательного решения этой проблемы. Для решения возникающих при формировании и использовании кредитных историй проблем, связанных с банковской тайной, существует два пути: внесение изменений в действующие законодательные акты и принятие отдельного закона, регулирующего весь комплекс взаимоотношений, возникающих в связи с формированием и использованием кредитных историй. В настоящее время выбран второй способ решения проблемы: в Государственной Думе рассматриваются два законопроекта «О Федеральном бюро кредитных историй вРоссийской Федерации» и «О бюро кредитных историй». Кроме того, Минэкономразвития подготовило свой вариант проекта закона о кредитных историях, согласовав его с Банком России и рядом заинтересованных ведомств.