Введение (стр. 2 )

К числу классиков французского материализма XVIII в. относятся Ж. Ламетри (), К. Гельвеций (), Д. Дидро () и П. Гольбах ().

Ж. Ламетри первым во Франции дал последовательное изложение системы механистического материализма. Согласно Ламетри, существует лишь единая материальная субстанция; присущие ей способности ощущать и мыслить обнаруживаются в «организованных телах»; состояние тела всецело обусловливает состояние души через посредство чувственных восприятий. Для воззрений Ламетри характерна ограниченность, свойственная домарксовскому материализму вообще.

Гельвеций, также, как и Ламетри утверждал, что мир материален, бесконечен во времени и пространстве и находится в постоянном движении. Он защищал учение о единстве материи и мышления и рассматривал сознание и ощущение как свойства материи, возникшие на определенном этапе развития последней. Он был противником агностицизма и доказывал неисчерпаемые возможности человеческого интеллекта в познании материального мира. Отстаивая передовые философские идеи своего времени, Гельвеций не вышел, однако, за пределы метафизики, оставив нерешенной проблему самодвижения. Он абсолютизировал значение законов механического движения.

Дени Дидро в своих сочинениях отстаивал материалистические идеи, рассматривая всё сущее как различные формообразования единой несотворённой материи. Согласно Дидро, материя качественно многообразна, в ней есть начало самодвижения, развития. Дидро высказывал догадки, задолго до дарвинского учения, о биологической эволюции на Земле. Дидро вплотную подошел к пониманию того, что именно практика полностью подтверждает результаты научных исследований.

Одним из крупнейших систематизаторов мировоззрения французских материалистов XVIII века был Гольбах. Он утверждал первичность и несотворимость материального мира, природы, существующей независимо от человеческого сознания, бесконечной во времени и пространстве. Материя, по Гольбаху, есть совокупность всех существующих тел; ее простейшими, элементарными, частицами являются неизменные и неделимые атомы, основные свойства которых – протяженность, вес, фигура, непроницаемость, движение. Все формы движения Гольбах сводил к механическому перемещению. Этот метафизический, механистический характер материализма Гольбах и его единомышленников объясняется состоянием естествознания в XVIII в., когда из наук были развиты главным образом механика и математика. Материя и движение едины в своем проявлении, по Гольбаху. Он писал: «Вселенная, это колоссальное соединение всего существующего, представляет нам повсюду лишь материю и движение; ее совокупность раскрывает перед нами лишь необъятную и непрерывную цепь причин и следствий; …идея природы заключает в себе необходимым образом идею движения. Но, спросят нас, откуда эта природа получила свое движение? Мы ответим, что от себя самой, ибо она есть великое целое, вне которого ничто не может существовать. Мы скажем, что движение – это способ существования (façon d'être), вытекающий необходимым образом из сущности материи; что материя движется благодаря собственной своей энергии».[30]

В работе «Материализм и эмпириокритицизм» показал, как велико было значение французского материализма в выработке общих для всякого материализма принципиальных философских основ. Такими основами были: 1) последовательное материалистическое решение вопроса об отношении мышления к бытию, к природе; 2) материалистическое объяснение природы; 3) материалистическое обоснование теории ощущения и т. д.

Но при всех этих заслугах французский материализм XVIII в. был ограничен историческими рамками своего века. Несмотря на тесную связь с биологией и медициной, он еще оставался в своем теоретическом содержании материализмом механистическим.

В борьбе против идеализма буржуазные материалисты доказывали первичность материи. Однако они не могли вследствие свойственного им метафизического способа мышления поставить вопрос о возникновении, развитии сознания. Поэтому они подчёркивали преимущественно зависимость сознания от материи, считая вместе с тем сознание всегда существовавшим свойством материи. Таким образом, материалистическое решение ими основного вопроса философии носило вместе с тем и метафизический характер.

Стоит обратить внимание на то, что в работах всех французских материалистов получило системное обоснование сенсуализма. Основной принцип сенсуализма – нет ничего в разуме, чего бы не было в чувствах, которые связывали ощущения с воздействием объективного мира и предполагали, что чувственное восприятие определяет все духовные творческие способности человека.

Говоря о сенсуализме в работе «Материализм и эмпириокритицизм» указывает, что материалисты являются последовательными сенсуалистами, они не только признают, что источником знаний являются ощущения, но и признают, что органы чувств дают человеку показания о существовании объективной реальности. «Все знания из опыта, из ощущений, из восприятий. Это так. Но спрашивается, «при­надлежит ли к восприятию», т. е. является ли источником восприятия объективная ре­альность? Если да, то вы — материалист. Если нет, то вы непоследовательны и неми­нуемо придете к субъективизму, к агностицизму, — все равно, будете ли вы отрицать познаваемость вещи в себе, объективность времени, пространства, причинности (по Канту) или не допускать и мысли о вещи в себе (по Юму). Непоследовательность ваше­го эмпиризма, вашей философии опыта будет состоять в таком случае в том, что вы отрицаете, объективное содержание в опыте, объективную истину в опытном познании»,[31] - пишет .

Одним из наиболее выдающихся буржуазных мыслителей-материалистов более позднего времени был немецкий философ Л. Фейербах (). Исторической заслугой Л. Фейербаха является критика идеализма Гегеля (). «Фейербах, – единственный мыслитель, у которого мы наблюдаем серьезное, критическое отношение к гегелевской диалектике, - пишут классики марксизма, - только он сделал подлинные открытия в этой области и вообще по-настоящему преодолел старую философию. Величие сделанного Фейербахом и скромная простота, с какой он выступает перед миром, находятся в поразительном контрасте с тем, что наблюдается в этом отношении у критики. Подвиг Фейербаха заключается в следующем: в доказательстве того, что философия есть не что иное, как выраженная в мыслях и логически систематизированная религия, не что иное, как другая форма, другой способ существования отчуждения человеческой сущности, и что, следовательно, она также подлежит осуждению; в основании истинного материализма и реальной науки, поскольку общественное отношение «человека к человеку» Фейербах также делает основным принципом теории; в том, что отрицанию отрицания, утверждающему, что оно есть абсолютно положительное, он противопоставляет покоящееся на самом себе и основывающееся положительно на самом себе положительное». [32]

Фейербах обвинял идеализм в том, что он «вырывает человека из природы», и подчёркивал: «...я не стыжусь своей зависимости от природы»,[33] - отмечал .

Однако Фейербах не понимал роли материальной практики в познании, в историческом развитии чувственных восприятий объективной реальности; он не мог также понять диалектики перехода от ощущений к мышлению, а самое мышление сводил к простому суммированию показаний органов чувств. Фейербах не был диалектиком: вместе с идеализмом Гегеля он отбросил и гегелевскую диалектику, не увидев в ней рационального зерна. Будучи атеистом, Фейербах, тем не менее, считал необходимым создание особой религии чувства, обожествляющей самого человека. В этом ярко сказалась буржуазная ограниченность этого мыслителя, бывшего современником Маркса и Энгельса, но не сумевшего встать на позиции диалектического материализма.

Таким образом, натуралистический взгляд на человека и общество носил ярко выраженный метафизический характер, а эта метафизика, в свою очередь, вела к идеалистическому пониманию общественной жизни. Как подчёркивал Энгельс, «на историю,- и в ее целом и в отдельных частях, - смотрели как на постепенное осуществление идей, и притом, разумеется, всегда только любимых идей каждого данного философа».[34]

Материализм передовых буржуазных мыслителей, хотя и представлял собой идейное оружие буржуазии в период её кратковременной революционности, тем не менее, при всех своих нападках на религию, феодальную тиранию и т. п. оставался созерцательным мировоззрением. Человек рассматривался лишь как продукт природы, а не как сила, изменяющая, преобразующая природу. Соответственно этому материалисты-метафизики не видели связи познания с практической деятельностью людей, с изменением окружающего мира. Тем не менее, материализм буржуазных философов XVII-XIX вв. явился дальнейшим шагом в развитии материалистической теории. Но этот материализм был исторически ограниченным. Его ограниченность состояла в механистическом, метафизическом понимании природы и в идеалистическом истолковании общественных явлений.

Материализм лишь в течение весьма короткого исторического периода выступал в качестве мировоззрения буржуазии. Завоевав политическое господство, буржуазия решительно выступила против своих былых материалистических увлечений.

Во второй половине XIX в. метафизический материализм выродился в вульгарный материализм. Вульгарный материализм (лат. vulgaris — простой, обыкновенный) — философское течение середины XIX в., упрощавшее и огрублявшее основные принципы материализма. В условиях бурного развития естествознания вульгарный материализм являлся выражением позитивистской реакции метафизического, естественнонаучного материализма на идеалистическую (прежде всего немецкую классическую) диалектику. Представители этого течения (К. Фохт, Л. Бюхнер, Я. Молешотт) активно популяризировали естественнонаучные теории, противопоставляя их, как они говорили, философскому «шарлатанству», надеясь решить и философские проблемы в конкретных исследованиях естествознания. С их точки зрения, сознание и другие общественные явления представляют собой следствие физиологических процессов, зависят от состава пищи, от климата и т. д. Однако вскоре и вульгарный материализм был вытеснен идеалистической философией, которая со второй половины XIX в. стала в буржуазном обществе безраздельно господствующей.

Следующим этапом развития домарксистского материализма явилась материалистическая философия революционных демократов, которая, своего полного развития достигла в России.

Преодолевая метафизическую и механистическую ограниченность предшествующего материализма, классики русской философии решали основной вопрос философии на основе материалистического понимания процесса развития. Наиболее яркими представителями революционных демократов были (), (), (), (), ().

Характерной особенностью материалистической философии революционных демократов является постоянное стремление связать теоретические вопросы с практическими задачами. «Важность теоретических вопросов,- писал - зависит от их отношения к действительности».[35] Рассуждая о создании новой философии , пишет: «Освободить науку от призраков трансцендентализма и théologie, показать границы ума, в которых его деятельность плодотворна, оторвать его навсегда от всего фантастического и мистического — вот, что сделает основатель новой философии...».[36]

, наряду с , выступил во второй четверти XIX в. как великий мыслитель-материалист, революционер и демократ. В 40-х годах XIX в. материалистическое направление в русской философии было представлено его некоторыми трудами, особое место среди которых занимает «Письма об изучении природы». В них выступает как приверженец материализма, хотя называет свой труд философией «реализма». В центре этой работы – проблема взаимоотношения между философией и естествознанием. По мнению Герцена, философия и естествознание изучают одно и то же – окружающий нас «фактический мир» и не могут развиваться без опоры друг на друга. пишет: «Друг к другу они питали ненависть, они выросли во взаимном недоверии; много предрассудков укоренилось с той и другой стороны; столько горьких слов пало, что при всём желании они не могут примириться до сих пор.…Между тем, стало уясняться, что философия без естествоведения так же невозможна, как естествоведение без философии».[37] Герцен был одним из тех выдающихся мыслителей и деятелей революционной демократии XIX в., труды которых явились высшим достижением домарксистской общественно-политической и философской мысли. «Герцен, - писал , - вплотную подошел к диалектическому материализму...»[38] Причем так плотно, что по поводу «Писем об изучении природы» высказался так: «Легко можно подумать, что они написаны не в начале 40-х годов, а во второй половине 70-х, и притом не Герценом, а Энгельсом. До такой степени мысли первого похожи на мысли второго».[39]

Другой философ, революционный демократ. в области философии также стоял на позиции материализма, полагая, что природа существует до сознания и независимо от него. называет его — наряду с — представителем «солидной материалистической традиции».[40] Но Чернышевский для Ленина не только сторонник и последователь Фейербаха, не только материалист, но еще и ученик Гегеля, еще и диалектик. , подчеркивая это, говорил: «Благодаря Чернышевскому произошло мое первое знакомство с философским материализмом. Он же первый указал мне на роль Гегеля в развитии философской мысли и от него пришло понятие о диалектическом методе, после чего было уже много легче усвоить диалектику Маркса».[41]

Несколькими годами позже, в «Материализме и эмпириокритицизме», прямо называет Чернышевского «великим русским гегельянцем».[42] Соединить принципы гегелевской диалектики (очистив их от идеализма) с материалистическим исходным пунктом и заключалось своеобразие философской концепции Чернышевского. отмечает материалистическую направленность критики Чернышевским Канта. Он пишет, что в этой критике «Чернышевский стоит вполне на уровне Энгельса, поскольку он упрекает Канта не за реализм, а за агностицизм и субъективизм».[43] Комментируя предисловие Чернышевского к третьему изданию его «Эстетических отношений искусства к действительности», написанное за год до смерти, в 1888 году, , в частности, отмечает: «...Чернышевский называет метафизическим вздором всякие отступления от материализма и в сторону идеализма и в сторону агностицизма...».[44]

подчеркивал неуничтожимость материи и движения и их связь с пространством и временем, как формами существования материи. «В природе, - писал он, - нечего искать идей; в ней есть разнородная материя с разнородными качествами; они сталкиваются - начинается жизнь природы».[45]

Подходя вплотную к оценке практики как критерия истины, Чернышевский высказал вместе с тем ряд глубоких положений о связи между прогрессом познания и практическими потребностями. Эти важнейшие положения, правда, не получили достаточного развития в системе взглядов классиков русской философии, однако они свидетельствуют о существенном отличии их материалистического учения от предшествующего материализма.

«Чернышевский,— резюмирует ,— единственный действительно великий русский писатель, который сумел с 50-х годов вплоть до 88-го года остаться на уровне цельного философского материализма и отбросить жалкий вздор неокантианцев, позитивистов, махистов и прочих путаников».[46]

Великий русский критик и публицист, также принадлежал к славной плеяде великих русских революционеров-демократов. оказался самым талантливым и достойным соратником Чернышевского. Самоотверженные искания Добролюбова, его неутомимую борьбу за передовые идеалы человечества высоко оценили классики марксизма-ленинизма. К. Маркс ставил его как мыслителя и литератора «наравне с Лессингом и Дидро».[47]

Подчеркивая важную роль России в революционном процессе XIX века, Ф. Энгельс писал, что в России «...была и критическая мысль и самоотверженные искания в области чистой теории, достойные народа, давшего Добролюбова и Чернышевского».[48]

Властителем дум радикальной молодежи 1860-х годов стал яркий публицист, литературный критик и идейный руководитель журнала «Русское слово» . Опираясь на идею Герцена о необходимости эмпирического подхода к изучению действительности, он свою материалистическую позицию в философии называет «реализмом», противопоставляя ее идеализму. Одним из первых в России он выступил как убежденный сторонник дарвинизма: в начале 1864 года в «Русском слове» была опубликована его большая работа «Прогресс в мире животных и растений» - талантливое изложение основных положений дарвиновского учения о происхождении видов. Писарев отмечал, что учение Дарвина представляет важнейшую победу материалистического мировоззрения в науке. Взгляды Писарева на значение естественных наук способствовали дальнейшим успехам их, укреплению связи естествознания и материализма, привлечению новых талантливых сил в эту область науки. О материализме он говорил так: «Ни одна философия в мире, не привьется к русскому уму так прочно и так легко, как современный, здоровый и свежий материализм».[49]

Таким образом, преодолевая метафизическую и механистическую ограниченность предшествующего материализма, классики русской философии решали основной вопрос философии на основе материалистического понимания процесса развития. Метафизические материалисты не могли диалектически понять процесс отражения сознанием человека объективной реальности и применить диалектику к теории отражения. Русские революционные демократы и в этом отношении сделали шаг вперёд. Выступая против метафизического понимания познания, они, пытались исторически понять этот процесс, указывая на диалектический характер истины. Характеризуя процесс познания, классики русской философии неоднократно указывают на значение практики, подходя вплотную к оценке практики как критерия истины.

Как видим, классики русской философии были решительными борцами против всякого рода теорий о невозможности познать мир. Высокая оценка роли практики в познании приводила русских революционеров-демократов, как сторонников материализма, к пониманию того, что скептицизм относительно познавательных способностей человека, основывается на всякого рода оторванных от практики схоластических мудрствованиях. Но классики русской домарксистской философии не смогли распространить материализм на понимание общественной жизни, ввиду чего не могли также преодолеть до конца метафизичность и созерцательность старого материализма.

Таким образом, можно заключить, что вся история развития домарксистской философии является подготовлением, предысторией диалектического материализма, который явился порождением целостного общественного организма, его материальной и духовной культуры в единстве, достигнутый человечеством на протяжении длительного времени.

1.2. Возникновение диалектического материализма

Диалектический материализм, как составная часть марксизма, возник в 40-х гг. XIX века и развивался в неразрывной связи с успехами науки. Развитие философской мысли в тесной связи с наукой и всей исторической практикой человечества закономерно вело к материалистическому взгляду на мир.

Материализм (от латинского materialis — вещественный), одно из двух главных философских направлений, которое решает основной вопрос философии в пользу первичности материи, природы, бытия, физического, объективного и рассматривает сознание, мышление как свойство материи в противоположность идеализму, принимающему за исходное дух, идею, сознание, мышление, психическое, субъективное. Признание первичности материи означает, что она никем не сотворена, а существует вечно, что пространство и время суть объективно существующие формы бытия материи, что мышление неотделимо от материи, которая мыслит, что единство мира состоит в его материальности. Материалистическое решение второй стороны основного вопроса философии — о познаваемости мира — означает убеждение в адекватности отражения действительности в человеческом сознании, в познаваемости мира и его закономерностей. Слово «материализм» начали употреблять в XVII веке главным образом в смысле физических представлений о материи (Р. Бойль), а позднее в более общем, философском смысле () для противопоставления материализма идеализму. Точное определение материализма впервые дали К. Маркс и Ф. Энгельс.

Основные положения диалектического материализма последовательно развивались Марксом и Энгельсом в таких произведениях, как: «Святое семейство» (1844, изд. 1845), «Тезисы о Фейербахе» (1845, изд. 1888), «Немецкая идеология» (1845–46, изд. 1932), «Нищета философии» (1847), «Манифест Коммунистической партии» (1847–1848, изд. 1848), «К критике политической экономии» (1858–59, изд. 1859), «Капитал» (изд.: т. 1 – 1867, т. 2 – 1885, т. 3 – 1894), «Анти-Дюринг» (1876–78, изд. 1877–78), «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884), «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» (1886), «Диалектика природы» (1873–83, 1885–86, изд. 1925) и др. Ряд важнейших положений диалектического материализма основоположники марксизма развили в своей многочисленной переписке.

Ф. Энгельс работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» пишет: «Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира,…составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма. Ничего другого первоначально и не означают выражения: идеализм и материализм, и только в этом смысле они здесь и употребляются».[50]

В той же работе в четвертой главе Ф. Энгельс поясняет, что же такое материализм. Он пишет: «… при разложении гегелевской школы образовалось еще иное направление, единственное, которое действительно принесло плоды. Это направление главным образом связано с именем Маркса. Разрыв с философией Гегеля произошел и здесь путем возврата к материалистической точке зрения. Это значит, что люди этого направления решились понимать действительный мир - природу и историю - таким, каким он сам является всякому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических выдумок; они решились без сожаления пожертвовать всякой идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам, взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической связи. И ничего более материализм вообще не означает. Новое направление отличалось лишь тем, что здесь впервые действительно серьезно отнеслись к материалистическому мировоззрению, что оно было последовательно проведено – по крайней мере, в основных чертах – во всех рассматриваемых областях знания. Гегель не был просто отброшен в сторону. Наоборот, за исходную точку была взята указанная выше революционная сторона его философии, диалектический метод. Но этот метод в его гегелевской форме был непригоден. У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятия. Абсолютное понятие не только существует – неизвестно где – от века, но и составляет истинную, живую душу всего существующего мира…. Надо было устранить это идеологическое извращение. Вернувшись к материалистической точке зрения, мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, поскольку человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе, - а до сих пор большей частью и в человеческой истории – они прокладывают себе путь бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей. Таким образом, диалектика понятий сама становилась лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира. Вместе с тем гегелевская диалектика была перевернута, а лучше сказать – вновь поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове. …Тем самым революционная сторона гегелевской философии была восстановлена и одновременно освобождена от тех идеалистических оболочек, которые у Гегеля затрудняли её последовательное проведение».[51]

Такого понимания материализма придерживался и .

пишет: «Я вслед за Энгельсом употребляю в этом смысле только слово: материализм, и считаю эту терминологию единственно правильной, особенно ввиду того, что слово «реализм» захватано позитивистами и прочими путаниками, колеблющимися между материализ­мом и идеализмом».[52]

В итоге К. Маркс и Ф. Энгельс коренным образом переработали воззрения своих философских предшественников, создав качественно новое учение — диалектический материализм, в котором диалектика и материализм пронизывают друг друга. Последовательное проведение материалистического понимания диалектики и последовательное проведение диалектического понимания материализма - одно и то же - материалистическая диалектика или диалектический материализм.

Сам термин «диалектический материализм» создал в 1887 году социалист Иосиф Дицген (). В 1867 он вступил в переписку с Марксом (а позже с Энгельсом) и с этого времени развитие его воззрений проходило под непосредственным влиянием Маркса и Энгельса.

«...Немецкий рабочий Иосиф Дицген, – писал Энгельс, – вновь открыл её («материалистическую диалектику») независимо от нас и даже независимо от Гегеля».[53]

Ленин также отмечал, что: «Он на 9/10 материалист, никогда не претендовавший ни на оригинальность, ни на особую философию, отличную от материализма. О Марксе Дицген говорил много раз и не иначе, как о главе направления».[54]

Как видим, классики марксизма не обошли свои вниманием, тот вклад, который внес в диалектический материализм этот немецкий рабочий, философ, самостоятельно пришедший к идее материалистической диалектики.

Но основная заслуга в разработке диалектического материализма, несомненно, принадлежит К. Марксу и Ф. Энгельсу.

Ленин называл К. Маркса «...основателем современного материализма, неизмеримо более богатого содержанием и несравненно более последовательного, чем все предыдущие формы материализма...». [55]

() пишет: «Марксизм — это целое миросозерцание. Выражаясь кратко, это современный материализм, представляющий собою высшую в настоящее время ступень развития того взгляда на мир, основы которого были заложены ещё в древней Греции.… Самая главная заслуга в разработке современного материализма принадлежит, без всякого сомнения, Карлу Марксу и его другу Фридриху Энгельсу».[56]

В предисловие ко второму изданию «Анти-Дюринга» Энгельс указывал: «Маркс и я были единственными, которые из немецкой идеалистической философии спасли сознательную диалектику, перенеся ее в материалистическое понимание природы и истории». [57]

«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его», - пишет К. Маркс в «Тезисах о Фейербахе».[58] И поясняет: «мы не стремимся догматически предвосхитить будущее, а желаем только посредством критики старого мира найти новый мир…, конструирование будущего и провозглашение раз и навсегда готовых решений для всех грядущих времен не есть наше дело».[59]

Ф. Энгельс пишет: «…Для диалектической философии нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. На всем и во всем видит она печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед ней, кроме непрерывного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от низшего к высшему. Она сама является лишь простым отражением этого процесса в мыслящем мозгу. У нее, правда, есть и консервативная сторона: каждая данная ступень развития познания и общественных отношений оправдывается ею для своего времени и своих условий, но не больше. Консерватизм этого способа понимания относителен, его революционный характер абсолютен — вот единственное абсолютное, признаваемое диалектической философией».[60]

Ф. Энгельс в письме от 01.01.01 года к (1критикуя немецких социал-демократов, переехавших в Америку, писал, что «они в большинстве случаев сами не понимают этой теории и рассматривают ее доктринерски и догматически, как нечто такое, что надо выучить наизусть, и тогда уж этого достаточно на все случаи жизни. Для них это догма, а не руководство к действию».[61]

пишет: «В этом классическом положении с замечательной силой и выразительностью подчеркнута та сторона марксизма, которая сплошь да рядом упускается из виду. А, упуская её из виду, мы делаем марксизм односторонним, уродливым, мертвым, мы вынимаем из него его душу живую, мы подрываем его коренные теоретические основания – диалектику, учение о всестороннем и полном противоречий историческом развитии; мы подрываем его связь с определенными практическими задачами эпохи, которые могут меняться при каждом новом повороте истории».[62]

«История философии и история социальной науки показывают с полной ясностью, что в марксизме нет ничего похожего на «сектантство» в смысле какого-то замкнутого, закостенелого учения, возникшего в стороне от столбовой дороги развития мировой цивилизации. Напротив, вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила. Его учение возникло как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма»,[63] - отмечает .

отмечал, что: «…гениальность Маркса и Энгельса состоит как раз в том, что в течение очень долгого периода, почти полустолетия, они развивали материализм, двигали вперед одно основное направление в философии, не топтались на повторении решенных уже гносеологических вопросов, а проводили последовательно, – показывали, как надо проводить тот же материализм в области общественных наук, беспощадно отметая, как сор, вздор, напыщенную претенциозную галиматью, бесчисленные попытки «открыть» «новую» линию в философии, изобрести «новое» направление и т. д.».[64]

Здесь важно отметить то, что после успешных разработок марксизма в целом и диалектического материализма в частности, Марксом и Энгельсом, дальнейшее его творческое утверждение связано с ленинским этапом развития. Хотя некоторыми исследователями затушевывался этот этап или утверждалось, будто у ленинского этапа в марксистской философии было два равноправных теоретических источника: учение Маркса и материализм русских революционных демократов XIX века. Но очевидно, что материализм последних резко отставал от марксистского материализма в самом главном — в вопросе о единстве диалектики, логики и теории познания, не говоря уже об историческом материализме, а потому нельзя ставить в один ряд единственный теоретический источник ленинизма - учение Маркса - и какие-либо другие учения.

Самостоятельность дальнейшего углубленного познания и развития диалектического материализма вполне очевидна. При этом «деятельность Ленина в области философии настолько велика и многогранна, что она составляет целый этап, эпоху в истории философской мысли»,[65] - отмечает .

Считается, что термин «диалектический материализм» в русских изданиях впервые появляется в работе «К шестидесятой годовщине смерти Гегеля».[66] В этой же работе Плеханов повторил фразу «современный, диалектический, материализм», но уже без запятой между словами «диалектический» и «материализм».[67] в своих работах тоже использовал термин «диалектический материализм».

Основные положения диалектического материализма изложены Лениным в его произведениях: «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?» (1894), «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве» (1894–95, изд. 1895), «Развитие капитализма в России» (1896–99, изд. 1899), «Материализм и эмпириокритицизм» (1908, изд. 1909), «Философские тетради» (1914–16, изд. 1929–30), «Карл Маркс» (1913), «Государство и революция» (1917), «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» (1920), «Еще раз о профсоюзах...» (1921), «О значении воинствующего материализма» (1922) и др.

дал первым обобщенную характеристику материалистической диалектики как самого глубокого, всестороннего и богатого содержанием учения в своем развитии. Ленин пишет: «Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе («отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии; — развитие скачкообразное, катастрофическое, революционное; — «перерывы постепенности»; превращение количества в качество; — внутренние импульсы к развитию, даваемые противоречием, столкновением различных сил и тенденций, действующих на данное тело или в пределах данного явления или внутри данного общества; — взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления..., связь, дающая единый, закономерный мировой процесс движения, — таковы некоторые черты диалектики, как более содержательного (чем обычное) учения о развитии».[68] Ленин также отмечает, что: «Развитие есть «борьба» противоположностей. Две основные (или две возможные? или две в истории наблюдающиеся?) концепции развития (эволюции) суть развитие как уменьшение и увеличение, как повторение, и развитие как единство противоположностей (раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и взаимоотношение между ними). При первой концепции движения остается в тени самодвижение, его двигательная сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится во вне — бог, субъект etc.). При второй концепции главное внимание устремляется именно на познание источника «само» движения. Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая жизненна. Только вторая дает ключ к «самодвижению» всего сущего; только она дает ключ к «скачкам», к «перерыву постепенности», к «превращению в противоположность», к уничтожению старого и возникновению нового. Единство (совпадение, тождество, равнодействие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение».[69]

«В собственном смысле, - писал ,- диалектика есть изучение противоречия в самой сущности предметов: не только явления преходящи, подвижны, текучи, отделены лишь условными гранями, но и сущности вещей также».[70]

обращает внимание на то, что закон единства противоположностей является основным: «Вкратце диалектику можно определить, как учение о единстве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалектики…».[71] Все другие законы диалектики (как основные, так и неосновные) являются раскрытием, конкретизацией, дополнением содержания этого главного закона. Их субординация развертывается на основе именно этого закона, т. е. место других законов определяется в учении о развитии как единстве и борьбе противоположностей.

в работе «Материализм и эмпириокритицизм» раскрыл сложный, диалектический процесс познания, показал, что диалектика и есть теория познания марксизма. Он пишет « В теории познания, как и во всех других областях науки, следует рассуждать диалектически, т. е. не предполагать готовым и неизменным наше познание, а разбирать, каким образом из незнания является знание. Каким образом неполное, неточное знание становится более полным и более точным».[72]