Введение (стр. 3 )

Таким образом, «фактически диалектика, по Ленину, - это определенная культура мышления, предостерегающая мысль от односторонности, упрощенческой схематизации, догматического окостенения и ориентирующая ее на поиск сложного, противоречивого, изменчивого, скрывающегося за видимой простотой и неподвижностью»,[73] - пишет .

рассматривая особенности марксистской диалектики, пишет: «В действительности особенность диалектического материализма заключается как раз в том, что он, основываясь на идее совпадения диалектики, логики и теории познания, совершенно по – иному, чем метафизика и позитивизм, ставит вопрос о предмете философии, не отрывает метод мышления от законов движения явлений объективного мира. Изучение явлений объективной реальности и законов их движения всегда было и останется задачей философии. Диалектический материализм в данном случае не составляет исключения; он продолжает ту традицию, которая была положена еще древними философами. Но чем же в таком случае он отличается от метафизики как предшествующей ему философии, так и современный немарксистской философии? Каковы особенности его подхода к изучению этой реальности? Прежде всего, диалектический материализм не мыслит себе постижение законов объективной реальности вне обобщения результатов различных наук. Теперь каждому ясно, что философии, черпающей свое знание о всеобщих принципах бытия, минуя данные наук о природе и обществе, пришел конец. ….Диалектический же материализм считает, что рассуждение о бытии вообще, о сущем как таковом беспредметно и что философия начинается именно с того момента, когда ставится вопрос об отношении бытия к мышлению. …Диалектический материализм не довольствуется рассудочным разделением законов бытия и законов мышления; он разумно соединяет их, доводит до тождества, совпадения, включающего в себя момент и некоторое различие. Причем для философии принципиальное значение приобретает именно совпадение этих законов. Диалектический материализм стремится познать бытие не только как сущее, но и как должное – каким ему следует быть в результате практической деятельности человека. Сущее постигается через должное, но само должное основывается на знании объективной реальности, законов ее движения. Таким образом, материалистическая диалектика отражает законы движения вещей и процессов объективного мира, включая человека и его общество, законы, которые выступают как принципы и формы субъективной деятельности людей, в том числе и деятельности мышления. И в этом смысле марксистская диалектика выполняет на новой философской основе функции и онтологии, и гносеологии, и логики, и философской антропологии, не сводясь ни к одной из них в отдельности, ни к их сумме».[74]

пишет: «История философии показывает, что и диалектика и материализм возникли задолго до появления марксизма. Однако беда старой философии состояла в том, что марксизм и диалектика в ней были зачастую оторваны друг от друга. Гегель был диалектиком, но не материалистом, Фейербах – материалистом, но не диалектиком. Только Маркс и Энгельс преодолели разрыв между диалектикой и материализмом и достигли их органического единства в одном диалектико-материалистическом мировоззрении. В этом одна из самых важных особенностей марксистской философии, качественно отличающих её от прежних философских систем».[75]

Колоссальные открытия современной науки существенно изменили наши представления о природе и законах движения явлений в ней, они требуют совершенствования старых и выдвижения новых категорий, которые были бы способны обобщать практику познания и преобразования мира. Классики марксизма считали, что их философские положения не являются истиной в последней инстанции, что они неизбежно будут меняться, уточняться, обогащаться в ходе развития науки и общественной практики.

Ф. Энгельс говорит прямо, что «с каждым, составляющим эпоху, открытием даже в естественноисторической области» (не говоря уже об истории человечества) «материализм неизбежно должен изменять свою форму».[76]

«Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса как на нечто законченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что она положила только краеугольные камни той науки, которую социалисты должны двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят отстать от жизни»,[77] - пишет .

также указывал, что, «не обращать внимания на изменившиеся с тех пор условия, отстаивать старые решения марксизма – значит быть верным букве, а не духу учения, значит повторять по памяти прежние выводы, не умея воспользоваться приемами марксистского исследования…».[78]

Можно предположить, что с возникновением диалектического материализма завершился в основном исторический процесс выделения философии в отдельную науку, имеющую свой специфический предмет исследования – это, наиболее общие законы развития природы, общества и мышления. То есть те общие начала и основы объективного мира и его отражения в человеческом сознании, которые дают правильный научный подход к явлениям и процессам, метод объяснения, познания и практического преобразования действительности.

Таким образом, можно предположить, что диалектический материализм, как общая ориентация и культура мышления, в дальнейшем поможет конкретному человеку ясно и правильно ставить ту или иную проблему и, решая её, творчески диалектически осмыслить.

1.3. Диалектический материализм как метод познания

Действия человека в познавательной ситуации зависят от условий познания, которые можно назвать познавательным контекстом, который включает в себя природно-географические, экономические, материально-технические, социокультурные и теоретические моменты. Возможность и успешность познания во многом определяются также средствами познания, к которым относятся познавательные способности, данные человеку от природы, и материально-технические средства, созданные человеком.

До возникновения марксизма наука не знала такого метода, который мог бы быть верным руководством для каждой науки и который позволил бы, таким образом, теоретически обобщать данные всех наук. Философы-идеалисты даже тогда, когда они занимались диалектикой, не ставили вопроса о познании материального мира. Те же из материалистов, которые доходили до понимания элементов диалектики в природе, не сумев довести диалектическое рассмотрение процесса развития доверху – до явлений общества и в том числе сознания, также не могли создать такой всеобщий метод познания. Коренное отличие марксистского метода от всех предыдущих ему форм диалектики состоит в том, что только марксистская диалектика является всеобщим методом научного познания явлений природы и общества; она является могущественным средством их изменения.

Марксистского диалектический метод не просто находит свое преломление в каждом специальном методе, а, будучи методом, нацеливающим на постижение объективной реальности во всей его конкретности и многообразии проявлений, находит место любому научному методу в этом процессе построения и развития любой предметной теории, лишая его односторонности и претензий на абсолютность.

Внимательное и серьезное отношение к методу всегда было одним из наиболее ярких признаков, характеризующих познавательную деятельность любой науки. В науке метод необходим как некая высшая инстанция своего предметного развития.

Авторы работы «Диалектический материализм» во второй главе раскрывают марксистский диалектический метод следующим образом: «Марксистский диалектический метод, принципиально противоположный метафизике, качественно отличается от всех ранее существовавших исторических форм диалектики как единственно научный, подытоживающий все данные наук о природе и обществе, весь практический опыт человечества. Только марксизм создал диалектику как научный, объективный, основанный на последовательно материалистическом понимании мира метод. Марксистский диалектический метод, марксистская диалектика есть научный подход к явлениям природы и общества, теория развития, применяемая к познанию объективного мира. Марксистский диалектический метод основан на материалистическом понимании мира и неотделим от него».[79]

На значимость метода, как способ познания обращали свое внимание Гегель, , (), () и другие ученые.

Так, крупнейший немецкий философ, Гегель отмечал «…только метод в состоянии обуздать мысль, вести ее к предмету и удерживать в нем».[80]

в «Письмах об изучении природы», писал: «Метода в науке вовсе не есть дело личного вкуса или какого-нибудь внешнего удобства, ... она, сверх своих формальных значений, есть самое развитие содержания,— эмбриология истины, если хотите».[81]

В предисловии к лекции «Источники азота растений» указывает: «Наука не может двигаться по заказу в том или другом направлении; она изучает только то, что в данный момент созрело, для чего выработались методы исследования...».[82]

Создатель материалистического учения о высшей нервной деятельности, следующим образом охарактеризовал роль метода в научном исследовании: «Метод - самая первая основная вещь. От метода, от способа действия зависит вся серьезность исследования. Все дело в хорошем методе.… При хорошем методе и не очень талантливый человек может сделать много. А при плохом методе и гениальный человек будет работать впустую и не получит ценных, точных данных».[83]

Из этих высказываний можно предположить, что метод играет весьма существенную и значительную роль в любой познавательной деятельности.

«В процессе познания и практической деятельности люди ставят перед собой определенные цели, выдвигают те или иные задачи. Но поставить цель, сформулировать задачу – это ещё не значит осуществить задуманное. Очень важно найти правильные пути к цели, эффективные приемы решения задач. Пути достижения цели, совокупность определенных принципов, приемов теоретического исследования и практического действия и составляют метод»,[84] - пишет

В настоящее время существует множество определений понятия «метод». В современной справочно-энциклопедической литературе определение метода имеет, как правило, сходный характер. Для наглядности приведем некоторые из этих определений.

Философский словарь под редакцией и дает такое определение: «Метод (греч.- буквально «путь к чему-либо») – в самом общем значении способ достижения цели, определенным образом упорядоченная деятельность».[85]

«Метод – способ теоретического исследования или практического осуществления чего-нибудь»,[86] - такое определение находим в Словаре русского языка

В Словаре иностранных слов дается такая интерпретация - «Метод (гр. methodos - исследование) – 1) прием, способ или образ действия; 2) научный метод - способ исследования явлений, планомерный путь познания и установления истины».[87]

Большой словарь иностранных слов определяет данное понятие следующим образом, «Метод - (польск. metod<лат. methodus прием, способ<греч. methodos путь вслед за чем-нибудьСпособ теоретического исследования или практического осуществления чего-нибудь. 2) Способ осуществления чего-нибудь, прием».[88]

Как видим, из данных определений метод вооружает человека системой принципов, требований, правил, руководствуясь которыми он может достичь намеченной цели. Владение методом означает для человека знание того, каким образом, в какой последовательности совершать те или иные действия для решения тех или иных задач, и умение применять это знание на практике.

Наиболее развернутое определение понятию «метод» дает , который пишет: «Метод – способ достижения определенных результатов в познании и практике. Любой метод включает в себя познание объективных закономерностей. Познанные закономерности составляют объективную сторону метода, возникшие на их основе приемы исследования и преобразования явлений - субъективную. Сами по себе объективные закономерности не составляют метода; методом становятся выработанные на их основе приемы, которые служат для дальнейшего познания и преобразования действительности, для достижения новых результатов. Метод эвристичен, он отражает закономерность объективного мира под углом зрения того, как человек должен поступать, чтобы достичь новых результатов в познании и практике. Эта субъективная сторона метода иногда абсолютизируется, и тогда он представляется как совокупность процедур, не имеющих отношения к объективному миру…Метод – это правила действия, стандартные и однозначные; нет стандарта и однозначности – нет правила, а значит, нет и метода, нет и логики. Конечно, правила меняются; ни одно из них не является единственным и абсолютным, но поскольку оно-правило действия субъекта, то должно быть определенным и стандартным. Таким образом, метод познания всегда содержит две органически связанные стороны – объективную и субъективную. Причем в методе первая должна переходить во вторую. В гносеологическом отношении этот переход означает переход истинности в правильность. В методе познания, объективная закономерность превращается в правило субъекта. Поэтому всякий метод выступает как система правил или приемов, выработанных для познания и практики. В связи с этим и возникает категория правильности как критерий оценки действий субъекта – соответствуют ли они правилам метода или нет. Категория «правильности» применима не только к анализу связей между высказываниями, чем занимается формальная логика, но и может характеризовать также отношение между мыслями в более широком смысле или же между реальными процессами или же отношение между мыслями и реальными процессами, например между требованиями метода и реальными действиями. Категория правильности применима как к методу формальной логики, так и ко всем другим специальным научным методам, точно так же, как и к методу диалектики, поскольку последняя не только вскрывает объективные законы движения, но и формулирует на их основе правила теоретического познания и практического действия. Эти правильность отличается от истинности. Истинность выявляется непосредственно путем сравнения содержания мысли с объектом, между которыми устанавливается тождество, а правильность – путем сравнения действия (теоретического или практического) с положением (правилом, приемом); правильность связана с объектом через истинность системы знания, на основе которой формулируется правило поведения. Правильность нельзя отрывать от истинности. Но столь же недопустимо и их отождествлять Правильность - это, как уже сказано, оценка не содержания мысли, а действий человека (идут ли они по известным правилам или нет); истинность – оценка содержания мысли, установление его тождественности объекту. Отличие правильности от истинности состоит в том, что в первом случае речь идет о действиях субъекта, которые сравниваются опять-таки не с самим объектом, а с установленными правилами, во втором – о содержании мысли человека, не зависящем от его поведения; истинность определяется только объектом. Правильность основывается на истинности, но не тождественна ей»[89] - заключает автор.

Хотя проблема метода обсуждалась уже в античной философии, которая впервые обратила внимание на взаимозависимость результата и метода познания, однако систематическое развитие метода познания и их изучение начинаются лишь в Новое время, с возникновением экспериментальной науки: именно эксперимент потребовал строгих методов, дающих однозначный результат. С этого времени развитие, совершенствование метода выступает как важнейшая составная часть всего прогресса науки.

В эпоху Нового времени значительный вклад в разработку общенаучных методов познания внесли основоположники европейского рационализма: Ф. Бэкон, Г. Галилей (), Р. Декарт (), И. Кант (), Гегель и др.

пишет: «Ф. Бэкон, вырабатывая метод, ориентировался на опытное естествознание, поэтому составными элементами его метода являются: индукция, анализ, сравнение, наблюдение, эксперимент….Наука должна строиться на анализе, наблюдении и эксперименте, восходя к познанию причин, законов, простейших элементов («натур» и «форм»). Способом такого восхождения является индукция, именуемая им «выделением и порождением аксиом их опыты»…По другому пути шли Галилей и Декарт. Галилей…разработал и применил в практике своих научных исследований метод рациональной обработки опытных данных. Характерной особенностью метода Галилея является сочетание опыта (наблюдения и эксперимента) с точным математическим анализом и количественным выражением полученных в опыте результатов... У Галилея мы находим соединение опытно-индуктивного и абстрактно-дедуктивного методов. Антиподом одностороннего индуктивного метода Ф. Бэкона были столь же односторонний дедуктивный метод Р. Декарта, который также, отвергая средневековую схоластику и мистику, пытался поставить науку на твердую основу. Но в качестве последней он брал не опыт и индукцию, а рациональную интуицию и дедукцию. В постановке вопроса о философском методе характерным для всех этих мыслителей является, прежде всего, их стремление превратить метод, применяемый в той или иной области знания во всеобщий способ построения научной теории».[90]

Ф. Энгельс, указывая на односторонность методов Ф. Бэкона и Р. Декарта, пишет: «Никакая индукция на свете никогда не помогла бы нам уяснить себе процесс индукции. Это мог сделать только анализ этого процесса. – Индукция и дедукция связаны между собой столь же необходимым образом, как синтез и анализ. Вместо того чтобы односторонне превозносить одну из них до небес за счет другой, надо стараться применять каждую на своем месте, а этого можно добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их связь между собой, их взаимное дополнение друг друга».[91]

Преодолевая недостатки методов основанных на механистическом понимании мира, Гегель сформировал свой метод.

«Гегелевский метод, - пишет , – это философский метод, построенный на системе философского знания, а не путем превращения специального метода в универсальный; специальные методы, лишаясь своей непомерной претензии, занимают при этом свое место. Это понимание отличия философского метода от методов специальных наук и вместе с тем признание тесной взаимосвязи первого со вторым на новой основе было продолжено и развито марксизмом».[92] Этот метод в дальнейшем сыграл огромную роль в развитии диалектического метода и подготовке диалектического материализма.

Ф. Энгельс в работе «Карл Маркс. К критике политической экономики» пишет: «Какой метод научного исследования следует избрать? С одной стороны, имелась гегелевская диалектика в совершенно абстрактном, «спекулятивном» виде, в каком её оставил после себя Гегель; с другой стороны, имелся обычный, ныне снова ставший модным, по преимуществу вольфовски-метафизический метод, следуя которому буржуазные экономисты и писали свои бессвязные толстые книги. Этот последний настолько был теоретически разгромлен Кантом и в особенности Гегелем, что только косность и отсутствие другого простого метода могли сделать возможным его дальнейшее практическое существование. С другой стороны, гегелевский метод в данной его форме был абсолютно непригоден. Он был по существу идеалистическим, а тут требовалось развитие такого мировоззрения, которое было бы более материалистическим, чем все прежние. Он исходил из чистого мышления, а здесь надо было исходить из самых упрямых фактов. Метод, который, по собственному признанию Гегеля, «от ничего через ничто пришел к ничему», был в этом виде здесь совершенно неуместен. Тем более из всего наличного логического материала он был единственным, который можно было, по крайней мере, использовать. Этот метод не подвергался критике, он не был опровергнут, никто из противников великого диалектика не смог пробить брешь в гордом здании этого метода; он был забыт потому, что гегелевская школа не знала, что с ним делать. Поэтому надо было, прежде всего, подвергнуть гегелевский метод основательной критике». И сделал это К. Маркс.

«Маркс был и остается, — писал Энгельс в 1859 г., — единственным человеком, который мог взять на себя труд высвободить из гегелевской логики то ядро, которое заключает в себе действительные открытия Гегеля в этой области; и восстановить диалектический метод, освобожденный от его идеалистических оболочек, в той простой форме, в которой он только и становится правильной формой развития мысли».[93] Сам же Маркс в послесловие ко второму немецкому изданию I - го тома «Капитала», пишет: «Мой диалектический метод по своей основе не только отличен от гегелевского, но является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней».[94] «Мой метод исследования не тот, что у Гегеля, ибо я – материалист, а Гегель – идеалист. Гегелевская диалектика является основной формой всякой диалектики, но лишь после освобождения ее от ее мистической формы, а это-то как раз и отличает от нее мой метод»,[95] - отмечает К. Маркс. При этом, отдавая должное Гегелю как величайшему мыслителю, в ответ на третирование Гегеля некоторыми «крикливыми, претенциозными и весьма посредственными эпигонами», по его образному выражению, пишет: «Я поэтому открыто объявил себя учеником этого великого мыслителя и в главе о теории стоимости местами даже кокетничал характерной для Гегеля манерой выражения. Мистификация, которую претерпела диалектика в руках Гегеля, отнюдь не помешала тому, что именно Гегель первый дал всеобъемлющее и сознательное изображение её всеобщих форм движения. У Гегеля диалектика стоит на голове. Надо её поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно».[96]

Энгельс, говоря о материалистической диалектике как научном методе, пишет: «… только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой».[97]

При этом, разумеется, всеобщие свойства, и отношения вещей выявляют себя по-разному в зависимости от специфики той области, которая изучается той или иной наукой.

Диалектический материализм есть научный метод познания для всех наук о природе, обществе и мышлении. Он требует от исследователя всестороннего изучения объекта во всех его связях.

Ленин раскрыл сложный, диалектический процесс познания, показал, что диалектика и есть теория познания марксизма.

«В теории познания, – пишет , – как и во всех других областях науки, следует рассуждать диалектически, т. е. не предполагать готовым и неизменным наше познание, а разбирать, каким образом из незнания является знание, каким образом неполное, неточное знание становится более полным и более точным. Раз вы встали на точку зрения развития человеческого познания из незнания, вы увидите, что миллионы примеров, таких же простых, как открытие ализарина в каменноугольном дегте, миллионы наблюдений не только из истории науки и техники, но из повседневной жизни всех и каждого показывают человеку превращение «вещей в себе» в «вещи для нас», возникновение «явлений», когда то или иное препятствие устраняет возможность воздействия заведомо для нас существующего предмета на наши органы чувств. Единственный и неизбежный вывод из этого, - который делают все люди в живой человеческой практике и который сознательно кладет в основу своей гносеологии материализм, - состоит в том, что вне нас и независимо от нас существуют предметы, вещи, тела, что наши ощущения суть образы внешнего мира».[98]

также отмечает: «Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвения».[99]

«Диалектика Маркса, будучи последним словом, научно-эволюционного метода, запрещает именно изолированное, то есть однобокое и уродливо искаженное, рассмотрение предмета»,[100] - указывает .

Метод диалектического материализма основан на том, что процесс развития от низшего к высшему протекает не в порядке гармонического развертывания явлений, а в порядке раскрытия противоречий, свойственных предметам и явлениям. В порядке «борьбы» противоположных тенденций, действующих на основе этих противоречий. «В собственном смысле диалектика - говорит Ленин, - есть изучение противоречия в самой сущности предметов…».[101]

Диалектический материализм, как метод, изучает законы развития познания на основе обобщения всей истории знаний выведенных опытным путем.

Ф. Энгельс в подготовительной работе а «Анти-Дюрингу» пишет: «Все идеи извлечены из опыта, они – отражения действительности, верные или искаженные. Два рода опыта: внешний, материальный, и внутренний – законы мышления и формы мышления. …Если наши предпосылки верны и если мы правильно применяем к ним законы мышления, то результат должен соответствовать действительности».[102]

Предметы внешнего мира становятся объектами познания, поскольку они вовлекаются в орбиту человеческой деятельности, подвергаются активному воздействию со стороны человека; лишь благодаря этому обнаруживаются, раскрываются их свойства в действительности.

В «Диалектике природы» Энгельс указывает, что: «…всякое действительное, исчерпывающее познание заключается лишь в том, что мы в мыслях поднимаем единичное из единичности в особенность, а из этой последней во всеобщность; заключается в том, что мы находим и констатируем бесконечное в конечном, вечное – в преходящем. Но форма всеобщности есть форма внутренней завершенности и тем самым бесконечности; она есть соединение многих конечных вещей в бесконечное …познание бесконечного окружено двоякого рода трудностями и может, по самой своей природе, совершаться только в виде некоторого бесконечного асимптотического прогресса. И этого для нас вполне достаточно, чтобы мы имели право сказать: бесконечное столь же познаваемо, сколь и непознаваемо, а это все, что нам нужно».[103]

В теории познания на связь единичного, особенного и всеобщего обращает свое внимание , когда пишет: «В «Диалектике природы» Ф. Энгельс показал, что всякое научное познание проходит три ступени: оно начинается с единичного (Е), поднимается затем, а особенному (О) и завершается, наконец, всеобщим (В). Это значит, что оно движется от опытного установления отдельных фактов (Е), затем переходит к их первичной систематизации, к их группировке по некоторым особым признакам, например сходства и несходства (О), и завершается установлением связи между найденными ранее особенными группами, что достигается открытием общего закона (В). Такой именно путь прошло открытие закона сохранения и превращения энергии, как показал сам Ф. Энгельс. Таков же был путь подготовки и открытия периодического закона химических элементов. Такова и история многих других научных открытий».[104]

Таким образом, раскрывая объективную связь вещей и явлений мира с помощью категорий единичное, общее и всеобщее, материалистическая диалектика говорит, что всеобщее воплощает в себе все богатство индивидуального, отдельного, что единичное не существует без всеобщего, а последнее без единичного, что в известных условиях единичное не только связано с всеобщим, но и переходит в него. Объективная связь явлений, существующая независимо от нашего знания о ней, вместе с тем находит свое выражение в языке и формах исследования объектов, поскольку они формируются в ходе практической, материальной деятельности в объективном мире и несут на себе черты этого мира.

Диалектический материализм, как метод утверждает, что познание является не пассивным, зеркальным отображением действительности, а активным процессом воспроизведения, познающим субъектом объективного мира.

Основу диалектико-материалистического метода в теории познания составляет теория отражения. Исходным пунктом служит диалектико-материалистический принцип отражения, согласно которому результаты познания должны быть относительно адекватны своему источнику – оригиналу. Отражение, всеобщее свойство материи, заключающееся в воспроизведении, фиксировании того, что принадлежит отражаемому предмету.

Ленинская теория отражения неразрывно связана с применением диалектики к процессу отражения объекта в голове субъекта. Именно в этом пункте активность субъекта в познании прослеживается наиболее всесторонне. Не случайно замечает, что вся беда старых метафизических материалистов заключалась в неумении применять диалектику к теории отражения.

Ленинская теория отражения составляет методологическую и теоретическую основу всякого научного познания. не создавал ее заново, а лишь продолжил и развил взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса в новых исторических условиях. Однако вклад в этот вопрос настолько велик и значителен, что с полным правом можно говорить о ленинской теории отражения, имея в виду новый этап в развитии теории познания диалектического материализм. Ленинская теория исходит из положения, что вещи существуют объективно, независимо от познающего субъекта («вещи в себе») и что они доступны человеческому познанию («вещи для нас»). Это положение является краеугольным камнем теории отражения. Отражение, всеобщее свойство материи, заключающееся в воспроизведении, фиксировании того, что принадлежит отражаемому предмету. «...Логично предположить, что вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения...».[105] Любое отражение несёт в себе информацию об объекте отражения.

Объективное содержание научных теорий определяется существованием объекта познания, т. е. существованием реального, независимого от сознания человека внешнего мира. Ленин в своих «Философских тетрадях» писал: «Жизнь рождает мозг. В мозгу человека отражается природа. Проверяя и применяя в практике своей и в технике правильность этих отражений, человек приходит к объективной истине».[106] Таким образом, ленинская теория отражения, утверждая объективность познания, исходит из единства познания и практики, без чего не может быть активности познающего субъекта.

Эта активность направлена на то, чтобы получить знание, адекватное содержанию объекта. Но при всем этом объект познания существует независимо от субъекта. А в голове последнего появляется лишь отражение в виде образа, «копии» объекта.

показывает, что «наши представления не есть существующая вне нас действительность, а только образ этой действительности».[107] При этом подчеркивал, что ощущение — это субъективный образ объективного мира. Данное ленинское определение относится в равной мере и к абстрактному мышлению, к понятиям и теориям.

доказал, что только теория отражения соединяет познающего субъекта с объектом, обеспечивает объективность научного познания. пишет: «Познание есть отражение человеком природы. Но это не простое, не непосредственное, не цельное отражение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий, законов еtс., каковые понятия, законы еtс. (мышление, наука = «логическая идея») и охватывают условно, приблизительно универсальную закономерность вечно движущейся и развивающейся природы. Тут действительно, объективно три члена: 1) природа; 2) познание человека, = мозг человека (как высший продукт той же природы) и 3) форма отражения природы в познании человека, эта форма и есть понятия, законы, категории еtс. Человек не может охватить = отразить = отобразить природы всей, полностью, ее «непосредственной цельности», он может лишь вечно приближаться к этому, создавая абстракции, понятия, законы; научную картину мира и т. д. и т. п.».[108]

Таким образом, «общее свойство отражения, присущее всей материи, родственно ощущению благодаря наличию признака изоморфизма; но оно нетождественно с ощущением в силу отсутствия свойства предметности: изоморфные отпечатки в неорганической природе мертвы, т. е. они не используются в функции моделей, в качестве орудий ориентировки. Благодаря изоморфности между воздействиями и отпечатками в неорганической природе общее свойство отражения является генетической основой, предпосылкой появления психического отражения.

Большое значение в теории познания в своих работах уделял логике.

«Я вообще стараюсь читать Гегеля материалистически, — замечает Ленин в начале конспекта «Науки логики», — Гегель есть поставленный на голову материализм (по Энгельсу) - т. е. я выкидываю большей частью боженьку, абсолют, чистую идею etc».[109]

Такой подход дает возможность Ленину раскрыть истинное значение гегелевской логики, увидеть «канун превращения объективного идеализма в материализм»,[110] отметить у Гегеля «зачатки» материалистического понимания не только природы, но и истории. Всего ближе Гегель подходит к научному, диалектическому материализму в «Науке логики» при построении своей грандиозной системы логических категорий, всего дальше отстоит от него в философии истории. «Это и понятно, — пишет Ленин, — ибо именно здесь, именно в этой области, в этой науке Маркс и Энгельс сделали наибольший шаг вперед. Здесь Гегель наиболее устарел и антиквирован».[111] Но и в логике Гегель лишь «гениально угадал диалектику вещей», диалектику объективного мира. Ленин в дальнейших своих работах материалистически осмысливает и развивает основные законы и категории диалектики, раскрывает их взаимосвязь, показывает специфику их проявления в мышлении, определяет соотношение диалектики, логики и теории познания.

В «Философских тетрадях» Ленин указывает: «Логика есть учение не о внешних формах мышления, а о законах развития «всех материальных, природных и духовных вещей», т. е. развития всего конкретного содержания мира и познания его, т. е. итог, сумма, вывод истории познания мира».[112]

, отмечая разницу формулировок предмета логики у Гегеля и Ленина, пишет следующее: «Такой формулировки, более того, такого понимания предмета логики у самого Гегеля нет. Поэтому Ленин не просто передает «своими словами» мысль Гегеля, а материалистически перерабатывает её. …Разница между формулировками Гегеля и Ленина принципиальна. Ибо ни о каком «развитии природных вещей» у Гегеля речи нет и даже быть не может. Поэтому грубо ошибочно мнение, будто бы определение логики как науки о законах развития «всех материальных, природных и духовных вещей» есть лишь переданная Лениным или даже просто процитированная им мысль Гегеля. Ничего подобного. Это собственная мысль Ленина, сформулированная им по ходу критического чтения гегелевских пассажей. Логика и есть теория познания Гегеля по той причине, что наука о мышлении выводится им из исследования истории познания «духом» самого себя, а тем самым и мира природных вещей, поскольку последние рассматриваются как моменты логического процесса, как отчужденные в природный материал схемы мышления, понятия. Логика и есть теория познания марксизма, но уже по другой причине – потому, что сами формы деятельности «духа» (категории и схемы логики) выводятся из исследования истории познания и практики человечества, т. е. из процесса, в ходе которого мыслящий человек (точнее, человечество) познает и преобразует материальный мир. Логика с такой точки зрения и не может быть ничем иным, кроме теории, выясняющей всеобщие схемы развития познания и преобразования материального мира общественным человеком. Как таковая, она и есть теория познания; всякое иное определение задач теории познания неизбежно приводит к той или другой версии кантианского представления. Согласно Ленину, логика и теория познания ни в коем случае не две разные науки. Еще менее логику можно определить как часть теории познания. Поэтому в состав логических определений мышления и входит исключительно всеобщие, познанные в ходе тысячелетнего развития научной культуры и проверенные на объективность в горниле общественно-человеческой практики категории и законы (схемы) развития объективного мира вообще, схемы, общие и естественно-природному, и общественно-историческому развитию. Будучи отражены в общественном сознании, в духовной культуре человечества, они и выступают в роли активных логических форм работы мышления, а логика представляет собою систематически-теоретическое изображение универсальных схем, форм и законов развития и природы, и общества, и самого мышления. Но в таком понимании логика (т. е. материалистическая теория познания) полностью и без остатка сливается с диалектикой. И опять-таки налицо не две разные, хотя и «тесно связанные» одна с другой, науки, а одна и та же наука. Одна и по предмету, и по составу своих понятий. И это не «сторона дела», а «суть дела», подчеркивает Ленин. Иначе говоря, если логика не понимается одновременно как теория познания, то она не понимается верно».[113]