Механизмы и технологии развития институтов парламентаризма в современном российском политическом процессе (стр. 11 )

В последующие пять лет, как считает автор, выполняя функцию легитимации режима, Совет Федерации пытался укреплять собственно парламентские функции. По содержанию они могут быть сведены к четырем основным: по легитимации, представительству, рекрутированию и социализации элит, воздействию/взаимодействию с исполнительной властью. Функции контроля парламента(ов) за деятельностью исполнительной власти РФ ограничены[217]. Если Совет Федерации и не выполнял в должной мере какие-то из них, то он лучше справлялся с другими. Это значит, что в обстановке повышенной централизации решений СФ играл и играет свою роль в политическом процессе страны, чем выполняет свою стабилизирующую миссию в ходе перманентной трансформации политической системы России.

В условиях противоречивой международной и внутриполитической ситуации гг., члены Совета Федерации, формально и неформально объединившиеся вокруг , доказывали, что приоритетные национальные проекты (ПНП) являются эффективным механизмом решения застарелых социально-экономических проблем, и, несмотря на отдельные недостатки, могут стать при их реализации прообразом новой справедливой социальной политики. И не только. В итоге, национальные проекты вкупе стали тем механизмом, который помог сплотить общество, направит его на путь диалога и сотрудничества, но не сумел сделать это движение устойчивым[218].

Так как использование для этого арен лишь действующих парламентских партий, площадок ГД и СФ – недостаточно. К тому же, кого, где и как, к примеру, реально представляют и защищают многочисленные ныне общественные организации, форумы, ассоциации, лиги и другие якобы некоммерческие организации – вопрос об эффективности системы представительства, в целом. Где формирование нового механизма согласования интересов, представления и отстаивания разных подходов необходимо не столько для оптимизации отдельных звеньев, сколько для всей общественно-политической организации, государства, существующих как процесс постоянного подтверждения готовности народа к единению и развитию. Именно в таком формате политические практики деятельности институтов парламентаризма в России обретают особую примечательность.

С 2006 года в работе Совета Федерации обрисовались новые направления деятельности и взаимодействия с публичными структурами. В частности, при Председателе СФ активно действовал целый ряд общественных советов, в том числе Совет по федеральным и региональным программам. Однако, повысив результативность решения социально-политических вопросов со стороны центра, данный Совет не смог дать должный импульс регионам на самостоятельное решение своих проблем. Что не замедлило сказаться. В 2007 г. внёс предложение об определении постоянного ценза на проживание члена верхней палаты в «родном» регионе в течение 10 лет, чтобы действительно знать и понимать специфику жизни населения субъекта федерации, которое впоследствии и было успешно реализовано[219].

Таким образом, результативность законодательной деятельности в целом существенно возросла. Чего не скажешь об удовлетворении социальной потребности в органическом взаимодействии общества, государственной власти и оппозиции, которое должно и может осуществляться посредством разных политических партий, выстраивающих связь между людьми и властью, и парламентами разных уровней ее отражающих в своих решениях. Это важная гуманитарная составляющая того опыта, который накапливает сейчас российская политическая система, в том числе путем оптимизации работы своих подсистем – институциональной, информационно-коммуникативной, нормативно-регулятивной. Главное, чтобы рядовые граждане реально почувствовали «на себе» их обнадеживающее влияние к «нормализации жизни» (Р. Роуз).

В узком смысле это позволяет говорить, что парламентаризм как политико-правовое явление – это порядок и результаты деятельности избираемых народом представительных органов публичной власти разного уровня, не образующих единую соподчиненную систему органов, но входящих в единую ветвь законодательной (представительной) власти.

В широком смысле парламентаризм – это политический режим, характеризующийся наличием демократии, разделением властей, их балансом между собой при доминирующей роли избираемого населением одно или двух палатного парламента. Что «роднит» и связывает его с федерализмом, который представляет собой и конституционно установленную форму государственного устройства, и конституционный принцип разделения власти «по вертикали», и конституционно закрепленную составную часть общественного самоуправления, и конституционно-организационную гарантию прав и свобод человека и гражданина[220].

Современный российский парламентаризм в настоящее время играет свою, по-разному признаваемую и значимую роль в сфере властных отношений РФ, поскольку он формирует, корректирует и поддерживает определенные отношения и взаимозависимости между обществом, государственными органами власти и оппозицией, являясь одновременно способом и регулятором опосредованного участия граждан России в управлении федеративным государством. В этом ракурсе и парламентаризм, и федерализм включают в себя пересекающуюся совокупность нормативно-правовых регулятивов (ограничений и допущений), позволяющих политической власти страны выражать себя таким образом, что политическое участие и власть разных по своей природе субъектов дополняет и усиливает российскую государственность.

Выводы:

Этап развития российской государственности с 1917 по 1993 гг. характеризуется (кроме прочего) и как период становления и развития Советов в форме представительных органов власти СССР. Они отчасти повторяли строение властных отношений и институтов прежнего времени, опираясь на эффекты состояния национальной культуры и менталитета элит после 1917 г. Как отмечал А. Турме, культура материализуется в институциональной деятельности, а институт является носителем и производителем культуры. Это дает основание считать, что Советы по своей природе не могли быть классифицированы как полноценные парламентские институты, так как изначально они были созданы с идеологической подоплёкой, чтобы устранить атрибуты прежней власти. Трансформация Советов в реально действующие представительные органы власти была обусловлена необходимостью создания таких властных механизмов, чтобы социальные слои, ставшие движущей силой общественно-политических изменений, могли быть причастны к процессу государственного управления. Структурная и функциональная эволюция Советов отразилась в Конституциях СССР и РСФСР (1918, 1925, 1936, 1937, 1977, 1978 годов), и основной целью этих инициатив стала необходимость придания статуса законодательного органа Съезду народных депутатов РСФСР.

Сформированная к 1993 г. система государственной власти, где порядок взаимоподчинения (при наличии принципа разделения властей) двух государственных органов, статус которых позволял их идентифицировать как законодательные органы (Съезд народных депутатов РФ и Президент РФ) привела в конце 1993 г. к образованию на базе новой Конституции и нового представительного органа власти – двухпалатного парламента России, Федерального собрания РФ.

После принятия Конституции РФ 1993 г., учитывая опыт политической истории России начала XX столетия, молодому государству Российская Федерация удалось сформировать переходную систему власти, в которой законодательные органы власти гармонично вписались в новую структуру управления федеративного демократического государства. Однако рецидивы прежнего государственного строительства не замедлили проявиться и оказать влияние на динамику переходной системы.

Национальное строительство в СССР было экспериментом по организации полиэтничного государства. Национальным образованиям гарантировалась полная независимость, или гарантии прав и свобод в рамках федеративного государства, но ни того, ни другого они не получили, поэтому парад суверенитетов в 1990-х гг. отчасти стал их ответом на допущенные просчёты советского руководства. На изломе системы взаимодействие федерализма и парламентаризма обрело новый механизм – Совет Национальностей. Верхняя палата парламента СССР, который был образован как договорная федерация, формировалась уже исключительно по территориальному принципу (депутаты от союзных и автономных республик, национальных областей и округов). Однако данная палата (как и в целом, парламент СССР) не имела ни серьезных полномочий, ни существенного влияния на политические процессы в стране. В РСФСР верхняя палата парламента была учреждена только в 1989 г., а избрана – в 1990 г. Нараставший в то время системный кризис власти не позволил Совету Национальностей Верховного Совета РСФСР сыграть серьезную роль в политической жизни страны.

Основной проблемой развития российской парламентской системы в условиях федерализма следует признать конфликт в разграничении предметов ведений и полномочий между федеральным парламентом и региональными ассамблеями. Создание в переходной России Совета Федерации способствовало становлению нового механизма сочетания потенциалов федерализма и парламентаризма в нашей стране. Сам Совет Федерации одновременно предстал и парламентским институтом федерального уровня (интегральной частью двухпалатного Федерального Собрания), и выразителем специфических интересов субъектов федерации, из представителей которых он и состоит. Именно здесь парламентаризм и федерализм взаимодействуют на системной основе – в определенных, строго ограниченных рамках. В механизме взаимодействия федерального центра и регионов Совет Федерации занял особое место, ибо он, исполняя свои представительские функции, является главным посредником между федеральными и региональными органами власти.

В законотворческом процессе Совет Федерации стал при этом важным посредником между законодательной ветвью власти в целом и исполнительной вертикалью, связующим звеном с думскими органами местного самоуправления посредством. Чем создал некое пространство взаимодействия, где формирование нового механизма согласования интересов, представления и отстаивания разных подходов необходимо не столько для оптимизации каждой из отдельных структур, сколько для всей общественно-политической организации, государства, существующих как процесс постоянного подтверждения готовности народа к единению и развитию. Именно в таком формате политические практики деятельности институтов парламентаризма в России обретают особую примечательность.

ГЛАВА 3. НОВЕЙШИЕ МЕТОДЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРОЦЕССА ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В РОССИИ

3.1. ВЕРХНЯЯ ПАЛАТА РОССИЙСКОГО ПАРЛАМЕНТА

КАК ВАЖНЕЙШИЙ МЕХАНИЗМ ГАРМОНИЗАЦИИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ЦЕНТРА И РЕГИОНОВ В УСЛОВИЯХ МОДЕРНИЗАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ РФ

Идея сочетания потенциалов парламентаризма и федерализма как фактора решения внутриполитических проблем, как следует из проведенного анализа, не раз включалась в политологическую мысль. Это тем более уместно и значимо в современных условиях модернизации России. Не случайно, отдельные исследователи справедливо отмечают, что возможности и парламентаризма, и федерализма сегодня еще не нашли должного отражения в теоретических рекомендациях, которые необходимо использовать при принятии и реализации решений по вопросам комплексной реформации политической системы РФ[221].

Очевидно, что для раскрытия взаимоприемлемого сочетания возможностей обоих феноменов, сложных и самим по себе, потребно выявить те свойства, качества и особенности, которые прямо и опосредованно относятся к укреплению российской государственности. Поэтому относительно современного прообраза отечественного механизма взаимодействия парламентаризма и федерализма можно сделать лишь некоторые предположения, которые опираются на уже выделенную конкретику «близости» потенциалов парламентаризма и федерализма.

Это, прежде всего то, что оба феномена позволяют обеспечить единство государства в условиях его политико-территориальной организации на нескольких уровнях, проявляя себя не только, как форма государственного устройства, но и как режим государственной власти[222].

Правда, применительно к современному состоянию реализации федерализма в России его факториальные возможности в деле укрепления государственности заметны снижены. Дело в том, что в нашей стране он еще не сложился как «…структурно-организационный принцип, как многоуровневая система, основными признаками которой являются целостность, единство и многообразие, как особая система властеотношений»[223], ограниченное развитие которой «декорируется» структурой представительства. Где ведущий ныне аспект – действия от имени регионов, признаваемых таковыми внутри и извне.

Далее считается, что эффективность представительства публичных территориальных интересов в верхней палате парламента достигается при соблюдении двух требований: во-первых, сенатор представляет интересы конкретного субъекта федерации; во-вторых, верхняя палата парламента наделена специфическими полномочиями, которые позволяют ей в равной степени учитывать и соблюдать общенациональные и территориальный интересы (тенденции децентрализации и регионализации), к этому же относится также и процедура блокирования инициатив Президента РФ, Правительства РФ и самой нижней палаты[224].

С учётом названных критериев очевиден вывод о том, что в современной России очень часто возникают такие противоречивые ситуации, когда Совет Федерации не может сформулировать консолидированный запрос в интересах российских регионов. «Функциональный» подход к парламентариям (который достаточно давно считается политической традицией в Европе) как к опекунам народа получил классическое выражение в речи английского консервативного мыслителя и политика Э. Берка. Он заметно расширяет автономию парламентов, позволяя им играть роль лидеров общественного мнения. По сей день сохраняет свои позиции в Великобритании, в России же «вышел из моды» в середине 90-х, оставив право «опекать народ» партиям и чиновникам. Вместе с тем парламенты в посткоммунистических режимах не растеряли свою «интеграционную» функцию. В них, как пишет : «Происходит интеграция старых и новых политических и социальных сил страны и, что особенно важно, включение в нее (потенциально и или реально существующей) антисистемной оппозиции. Благодаря парламентам само право оппозиции на существование закрепляется и в общественном сознании»[225].

Следовательно, парламентаризм, и федерализм это и идеология, образ жизни, отношения как между людьми, общностями и государствами вне зависимости от формы их политико-территориального устройства, содержанием которого является оптимальное и справедливое разделение публичной власти в обществе на основе децентрализации, учета интересов всех сторон этих связей и отношений в политическом процессе. Правда, федерализм таит в себе и негативные возможности, ибо предполагает возникновение межсубъектных противоречий. Он реально «порождает переход властных полномочий, как государственных, так и местного самоуправления, под бесконтрольную власть «аппарата»[226]. Подобными, только особого рода трансформациями своего уровня располагает и парламентаризм, тесно связанный с состоянием партийной системы.

В совокупности эти и другие негативные моменты, как в принципе и позитивные, не в последнюю очередь, как уже упоминалось, «вплетены» в предысторию (не редко пересекающуюся) каждого феномена в контексте культуры народов страны и ее элиты, особенности времени, места, условий становления, институционализации и т. д. Поэтому в данном случае, мы сразу ориентируемся на перспективу предмета исследования с учетом вех прошлого, но главное – переменных настоящего, творящегося сегодня в условиях модернизации политической системы РФ.

Из чего, автор считает, что именно в дифференцированном сочетании потенциалов парламентаризма и федерализма как факторов укрепления государственности обнаруживаются новые грани эволюции и возможности институтов парламентаризма в политическом процессе современной России.

Понятно, что далеко не все принципы и характеристики обоих феноменов задействованы в процессе реального времени. Но тот факт, что становление действующей системы взаимоотношения федерального центра и региональной власти было бы невозможно без существования Совета Федерации говорит о том, что у отечественного парламентаризма, и федерализма есть «куда» и «как» совершенствоваться.

Реальный политический процесс обусловлен прежде всего пониманием политики, которое доминирует в каждом конкретном обществе. Более целесообразно поэтому не повторять смыслы и принципы подлинного федерализма и истинного парламентаризма, а обратиться к действительности, признав, что в их нынешней реализации посредством новых идей и технологий, и заключается настоящая сила государства. Оно «суть не что иное, как часть общества, и имеет историческое оправдание в глазах народа, если умеет отстаивать его интересы»[227].

На комплексное и одновременно диффренцированное выполнение этой задачи лучше других способен только парламент. Так вот в российском аналоге по данному аспекту явно прослеживается: депутаты нижней палаты чаще выступают в роли проводником воли партий, а сенатор(ы) являются медиатором в процессе политического диалога между Федеральным Собранием и Президентом РФ, органами исполнительной власти РФ, между органами власти регионов и федерального центра, что формирует более сложную коалиционную модель поведения каждого и большинства верхней палаты, в целом.

Следовательно федеративный характер государственного устройства России невозможно воспринимать в условиях, когда Совет Федерации не в состоянии выполнять свои специфические представительские функции, обеспечивающие политическую стабильность в государстве. На практике обеспечение внутреннего равновесия палат с помощью Совета Федерации представляет собой сложный переговорный процесс между партиями, фракциями нижней палаты, государственными структурами, заинтересованными группами и т. д., позволяющий выработать относительно приемлемое для всех решение.

Чрезвычайно важно понимать, что стратегическая функция Совета Федерации – роль интегратора в политической системе в целом и роль оптимизатора в процессе агрегирования интересов субъектов федерации. В условиях модернизации особое значение в деятельности Совета Федерации приобретает всё же функция представительства регионов, так как становящийся востребованным механизм гармонизации взаимоотношений центра и регионов неуклонно требует более высокого уровня профессионализма, как членов палаты, так и ее руководителей, формального лидера.

В настоящее время можно выделить четыре основных этапа в эволюции Совета Федерации как постоянно действующего политического института.

Первый этап может быть ограничен периодом с 1993 г. по январь 1996 г. 12 декабря 1993 года состоялись выборы в Совет Федерации всенародным голосованием.[228] Большую часть членов Совета Федерации составили руководители исполнительной власти субъектов федерации. Уже вскоре анализ практической деятельности Совета Федерации показал, что данный политический институт не всегда выполнял роль «цензора» на принимаемые Государственной Думой законы и нередко голосовал за преодоление президентского вето, демонстрируя свою автономией. Потому первая реформа верхней палаты ставила целью приспособить её к потребностям исполнительной ветви власти.

На втором этапе (с января 1996 г. по январь 2002 г.) основной проблемой стал режим работы палаты, так как политические лидеры регионов не могли постоянно находиться в Москве. Парламентарии больше считались с динамикой процесса регионализации и к потребностям исполнительной власти подходили на взаимовыгодной основе. Именно в таком виде Совет Федерации приобрёл существенное влияние на решение основных проблем территорий, став органом регионального представительства (особенно элит)[229].

Целью следующей реформы президента стало насыщение данного органа власти взамен глав исполнительной и законодательной ветвей власти в регионах специально назначенными представителями, работающими уже на постоянной основе и имеющие соответствующие профессиональные компетенции. Одного из таких представителей назначал губернатор, другого – законодательный орган власти региона. В результате участвовать в политической деятельности на федеральном уровне у глав регионов возможностей уже не оставалось, а возможность войти и закрепиться в политическом истеблишменте самой Москвы снизилась до нуля.

На третьем этапе, длящемся с января 2002 г. по 2011 г., председательствовал С. Миронов. За это время со стороны федеральной власти был осуществлен политический маневр в сторону от автономии сенаторов. Представителей в Совет Федерации стали назначать сами губернаторы. Однако это существенно сократило степень демократичности данного властного института, несмотря на то, что работа могла работать на постоянной регулярной основе. Основной претензией, вызывавшей неудовольствие общественности была запутанная схема формирования и ротации Совета Федерации и плохая информированность парламентариев о проблемах представляемых регионов.

В 2009 г. был запущен следующий этап реформирования верхней палаты российского парламента, который завершился 1 января 2011 г. Теперь кандидатом для избрания (назначения) в качестве представителя в Совете Федерации может быть депутат законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Или депутат представительного органа муниципального образования, расположенного на территории данного субъекта[230].

В 2011 году началась четвёртая стадия работы, и соответствующие политические изменения продолжаются и сейчас. 21 сентября 2011 г. Совет Федерации избрал себе нового спикера – им стала экс-губернатор Матвиенко, рекомендованная на этот пост Президентом[231].

За период гг. Совет Федерации, к сожалению, стал элементом подчиненного парламента. Он совместим и с либеральной демократией, и с авторитаризмом, но исполнительная власть в условиях «президентского приоритета» уже явно преобладает над парламентом. Верхняя палата и в такой ситуации остается важным посредническим звеном между центральной властью и провинцией, проводит свою линию в федеральном законотворчестве и управлении страной. И здесь ее роль как института интеграции и стабилизации незаменима.

В настоящее время верхняя палата претендует на более весомую роль в законотворческом процессе в рамках трансформации структуры самого Федерального Собрания. Дискуссии о необходимости превращения Федерального Собрания в однопалатный парламент, по нашему мнению, не стоит воспринимать серьёзно. Конституция Российской Федерации, которая четко закрепляет двухпалатную организацию Федерального Собрания. Это одна из основ российской политической системы. Концентрация парламентской власти в руках одной палаты чревата серьёзными политическими рисками. Разделение Федерального Собрания на две палаты выступает важным элементом российской (внутри)парламентской структуры «сдержек и противовесов» и обеспечивает участие регионов в принятии решений на общенациональном уровне, являясь необходимым атрибутом федеративного государства.

В основе деятельности Совета Федерации (так называемая «общая компетенция») лежат три предметных направления: законодательное, представительское и контрольное. Предметы ведения и полномочия, как более частные характеристики проявляются самостоятельно и в совокупности с общей компетентности.

Порядок формирования Совета Федерации менялся уже несколько раз, но всегда оставалась неизменной роль посредника и интегратора, своего рода политического форума для обозначения и претворения в жизнь интересов регионов. Какими бы ни были собственно механизмы формирования Совет Федерации, верхняя палата Федерального Собрания обязана выполнять следующие задачи: демпфировать конфликты между федеральным центром и субъектами Федерации; заниматься распределением и перераспределением соответствующих полномочий органов власти Центра и регионов, чтобы добиться итоговой согласованности; обеспечивать участие регионов в выработке федеральной политики. Парламенту силами обеих палат предначертано своевременно реагировать на процессы избыточной концентрации власти в тех или иных ее центрах, с чем действующая Государственная Дума справляется в меньшей степени. За Советом Федерации справедливо сохраняется роль субъекта, уравновешивающего сферу властных отношений между региональными и федеральными органами власти.

Относительно дискурса о серьезных реформах, направленных на обеспечение более дифференцированного использования прав Совета Федерации и Государственной Думы в законодательном процессе, считаем внесение поправок такого характера в Конституцию РФ возможно. Но только после их тщательного обсуждения как в институтах власти (федерального и регионального уровня), так и в профессиональных сообществах.

Мы убеждены, что наличие и взаимодействие двух палат придает большую устойчивость законодательной системе и надлежащему исполнению функций парламента. На основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда о наличии в действиях Президента признаков преступления и заключением Конституционного Суда о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения[232] Совет Федерации компетентен и уполномочен инициировать процедуру отрешения Президента от должности.[233] Это очень важное условие, позволяющее хотя бы на базовом уровне балансировать систему взаимовлияния законодательной власти и сильной политической фигуры Президента.

5 ноября 2008 года уже новый Президент РФ в Послании Федеральному Собранию предложил новый механизм формирования Совета Федерации. Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с изменением порядка формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации» был одобрен Советом Федерации 4 февраля 2009 года[234].

Данный закон предполагает, что представителем региона в Совете Федерации может быть гражданин Российской Федерации, депутат законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации или депутат представительного органа муниципального образования, расположенного на территории данного субъекта. Новый порядок формирования Совета Федерации вступил в силу с 1 января 2011 года[235]. И был, кроме прочего, направлен на оптимизацию такой не очень публичной функции парламента как ректурирование и социализация элиты в новых политических условиях.

Для региональных элит Совет Федерации в гг. являлся в большей степени государственным органом, транслирующим интересы федерального центра субъектам Российской Федерации, и практически не воспринимался в качестве инструмента выражения интересов самих регионов. Анализируя возможности и реальную работу Совета Федерации в процессе совершенствования и оптимизации федерализма, обращает на себя внимание тот факт, что оказывать непосредственное влияние верхняя палата Федерального Собрания РФ может только при проведении процедуры утверждения и/или изменения границ между субъектами РФ. Уже данный факт является ярким свидетельством того, что властные полномочия Совета Федерации являются весьма ограниченными, что согласуется с ролью подчиненного парламента[236].

В целом, условия постоянной трансформации российской государственности отражаются в перманентно переходном состоянии верхней палаты отечественного парламента. Да, и сам парламентаризм в контексте сочетающего разные элементы российского федерализма обладает рядом особенностей. Функционирование парламентской системы внутри нашего федерального государства осложнено конфликтом специфических черт как самой парламентской системы (к которым следует, в первую очередь, отнести усеченную реализацию законодательных и представительных функций из-за ограниченного контроля парламента над исполнительной властью). Так, и специфическими чертами федеративной системы государственного устройства (здесь имеются в виду, прежде всего, усложненные связи государственных структур разного уровня), внутри которых она и действует. Но при этом федерализм не только влияет на функционирование парламентской системы, но и обуславливает двухпалатную структуру общефедерального парламентского органа.

3.2. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ В СОВЕТЕ ФЕДЕРАЦИИ

В этих условиях работа Совета Федерации основывается на принципах коллективного свободного обсуждения и решения вопросов.

На текущий момент руководит Советом Федерации , представитель от исполнительного органа государственной власти города Санкт-Петербурга. Первый заместитель Председателя Совета Федерации представляет исполнительный орган государственной власти Республики Марий Эл[237]. Первый заместитель исполняет обязанности Председателя в его отсутствие; осуществляет все полномочия по вопросам внутреннего распорядка работы палаты.[238] Другими заместителями Председателя, выполняющих соответствующие функции являются в настоящее время , , И. М.-С. Умаханов и [239].