Правовое обеспечение военно-социальной политики Российской Федерации (стр. 10 )

Конституция (ст. 7) провозглашает Российскую Федерацию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

Провозглашение России социальным государством означает, что был осмыслен вековой опыт и продемонстрирована готовность осваивать основные принципы социально-экономической политики, действующие в развитых странах мира: признание экономической свободы человека (возможность свободно реализовывать свой профессиональный и интеллектуальный потенциал и на этой основе обеспечивать материальное благополучие свое и своей семьи); государственная поддержка социально уязвимых слоев населения; утверждение социального партнерства и социальной ответственности представителей труда и капитала при правовом регулировании со стороны государства; участие работников в выработке на всех уровнях управленческих решений, имеющих социальные последствия; использование регулирующих функций рынка; признание прав и ответственности государства за выработку и соблюдение правил не только экономического, но и социального поведения всех хозяйствующих субъектов.

Положения Конституции РФ о социальном государстве базируются на международно-правовых документах (Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, Европейская социальная хартия и др.), согласно которым цель деятельности социального государства состоит в попечении о том, чтобы каждый человек имел такой жизненный уровень (включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание), который необходим для поддержания его самого и его семьи.

Следует отметить, что провозглашенные в указанных международно-правовых актах социально-экономические и культурные права человека по сравнению с классическими гражданскими правами получили в конституциях государств, в том числе в Конституции РФ, не столь высокое признание. Налицо – разумная осторожность законодателя, чуждая популизма, взвешенная оценка им тех материальных (экономических) и иных потребных ресурсов государства, которыми оно может распоряжаться, чтобы реально выполнять берущиеся социальные обязательства[183]. Поэтому «установление в законе типичных социальных прав, как бы юридически обстоятельно они ни формулировались, еще не означает для граждан реальной возможности непосредственной реализации их правопритязаний»[184]. С этой точки зрения, безусловно, прав военный политолог , отмечающий, что социальное государство – это во многом лишь теоретический феномен, «пожелание» государству быть полезным людям, в том числе – военнослужащим[185]. Еще более категорична , по мнению которой «из понятия «социальное государство» непосредственно не проистекает никаких правовых следствий и законных обязательств. Однако общее обозначение постоянной озабоченности государства социальными проблемами существенно в социально-психологическом плане»[186].

Конституционные положения о социальном государстве воплощаются в практику посредством социального законодательства. Программные положения, содержащиеся в международно-правовых документах и в Конституции РФ, ориентируют социальную политику российского государства на постепенное, с учетом имеющихся ресурсов, решение перспективных задач в данной сфере, а также косвенно улучшают социально-экономическую ситуацию в стране, влияя на судебную практику и толкование норм права компетентными органами.

В основе социально-экономических прав человека лежит признание их юридически значимой и защищаемой государством ценностью, что обусловливает существование у государства особых социальных функций по социальной защите отдельных категорий населения за счет перераспределения национального дохода[187]. «Социальное государство служит цели обеспечения человеку достойного существования»[188].

Специфическими особенностями социально-экономических прав человека, делающими их весьма зависимыми от устойчивости социальной политики государства, являются: меньшая (по сравнению с гражданскими и политическими правами) универсальность, т. е. распространенность на определенные категории населения; допустимость нестрогих, рекомендательных формулировок (например, «достойная жизнь», «справедливые и благоприятные условия труда», «удовлетворительное существование» и др.); зависимость их реализации от состояния экономики и материальных ресурсов[189]. Однако, при всем этом весьма показателен тот факт, что в массовом сознании социально-экономические права воспринимаются как более значимые, чем гражданские и политические[190].

Таким образом, провозглашение государства социальным отнюдь не означает, что государство полностью и безоговорочно берет на себя заботу о благосостоянии всех своих граждан. В своей деятельности по руководству социальной сферой жизни общества социальное государство исходит из того, что каждый трудоспособный гражданин должен иметь возможность зарабатывать на содержание себя самого и своей семьи. Вмешательство государства в данную сферу осуществляется лишь тогда, когда такая возможность по различным причинам не может быть реализована, и потребности человека не могут быть удовлетворены надлежащим образом без помощи государства. Социальное государство в том понимании, которое вкладывает в него Конституция РФ, стремится к максимально возможному в условиях демократической страны равномерному содействию благу всех граждан и к максимально возможному равномерному распределению жизненных благ[191]. Упрощенное понимание статуса Российской Федерации как социального государства и отождествление социального государства с патерналистским является одной из причин, препятствующих формированию эффективной социальной политики вообще и в условиях бюджетных ограничений в частности.

Практическая деятельность социального государства по управлению социальной сферой жизни общества находит свое выражение в его социальной политике. Заниматься социальной политикой современное социальное государство заставляет осознание необходимости: а) поддерживать некий доступный уровень жизни членов общества, как непреложное условие существования и функционирования самой государственности; б) уменьшать остроту свойственной любому обществу социальной напряженности, предотвращать социальные расколы и конфликты в нем; в) соблюдать (как участнику мирового сообщества государств) гуманитарные нормативы цивилизованного общества; г) выполнять предписания нравственного долга, претворять в жизнь моральные установки-принципы – альтруизм, милосердие, благотворительность и т. п.[192] «Социальное государство по определению не может не вмешиваться в жизнь общества, не обеспечивать своими властными методами его социальную стабильность, не гарантировать и не защищать жизненно важные права его членов, особенно социально уязвимых и нуждающихся»[193]. Для реализации стоящих перед ним сущностных социальных задач социальное государство призвано активно управлять всеми социальными процессами в обществе, совершенствовать его социальную структуру, регулировать социальные отношения, обеспечивать и гарантировать социальные права граждан[194].

Весьма важной для познания сущности социального государства представляется содержащаяся в трудах отечественных и зарубежных ученых идея о том, что субъектом социальной деятельности государства является не только государственный аппарат, но и все трудоспособное население страны. Эта важная черта социальной политики проявляется в двух аспектах. Во-первых, когда человек за копейки получал копеечные услуги, то у него как бы не возникало никакого морального права спрашивать за эти услуги, за их объем и качество, надлежащее предоставление. Когда же человек начинает платить полным рублем за такие услуги, он автоматически превращается в субъект, имеющий моральное и юридическое право спросить за качество этих услуг[195]. Во-вторых, государственный аппарат осуществляет аккумулирование и перераспределение национального богатства сообразно задачам, решаемым государственно-организованным сообществом. Однако вся та масса материальных и социальных благ, которая может аккумулироваться и перераспределяться государством в потребных обществу целях, создается активностью, совокупными усилиями членов общества. Следовательно, практически все граждане государства в той или иной степени являются субъектами социальной политики государства в целом и военно-социальной политики в частности[196].

Воинским трудом, как известно, не создаются материальные блага, которые могут быть перераспределены между нуждающимися членами общества в соответствии с императивами социального государства. Однако это отнюдь не означает, что военнослужащие не являются субъектами социальной деятельности. Воинским трудом создается специфический продукт – внутренняя и внешняя безопасность государства, без которой не может нормально функционировать ни одно общество. Эта важнейшая с точки зрения ее предназначения сторона воинской деятельности была отмечена еще в ХIХ веке известным немецким ученым Л. Штейном, который писал: «Ценность войска заключается не в том, что оно производит, а в том, что оно доставляет защиту и безопасность всему производимому»[197]. Таким образом, социальная ценность военной службы заключается в том, что посредством ее исполнения обеспечивается территориальная целостность, государственный суверенитет Российской Федерации, стабильность общества, что дает возможность гражданам реализовывать гарантированные им права и свободы[198]. Кроме того, нельзя не отметить и тот факт, что военнослужащие с недавних пор (с июля 2002 года) вносят прямой вклад в государственную казну путем уплаты согласно Налоговому кодексу РФ (часть вторая)[199] ежемесячного подоходного налога с денежного довольствия и других выплат.

На современном этапе теоретики права почти единодушны в том, что у социального государства есть обязанность заниматься социальным вспомоществованием там и тогда, где и когда люди не в состоянии обеспечить себе минимальное благосостояние. Такая обязанность прямо фиксируется в конституциях большинства государств и конкретизируется в социальном законодательстве. При этом непременно закрепляется очень важное условие: первичная и главная обязанность обеспечивать свое благосостояние лежит на самом трудоспособном человеке. Применительно к нему функция социального вспомоществования, которую реализует социальное государство, вторична.

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что конституции ряда государств содержат весьма жесткие требования к своим гражданам, обязывая их вносить свой вклад в общее благосостояние. Л. Дюги по этому поводу писал: «На государстве лежит долг издавать законы, делающие для всех труд обязательным, – не труд в какой-нибудь определенной форме, а как таковой. Недопустимо, чтобы член общественного целого ничего не делал, и недопустимо, чтобы государство не обязывало его делать что-либо»[200]. Обязанность граждан трудиться закреплена в конституциях Франции, Японии, Португалии, Испании, других стран. При этом требование «каждый обязан работать» ни в коей мере не узаконивает принуждение к труду, не легализирует принудительный труд, так как за человеком признается право выбора типа профессиональной деятельности, свобода определения им места, времени и условий труда и получения вознаграждения за него, т. е. всего того, что предотвращает возможность существования принудительного труда.

К сожалению, указанный принцип, ставящий преграду социальному иждивенчеству, в российском законодательстве отсутствует. Ст. 37 Конституции РФ закрепляет право граждан России свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Граждане нашей страны имеют право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы. Принудительный труд в Российской Федерации запрещен. Однако обязанности граждан вносить свой посильный вклад в общественное благо Конституция нашего государства не содержит. Указанное обстоятельство, видимо, следует отнести к недостаткам отечественного конституционного законодательства.

В связи с вышеизложенным, мы разделяем мнение , который, обосновывая необходимость возложения на трудоспособных граждан обязанности трудиться, исходит из того, что каждый работоспособный человек, будучи свободной автономной личностью, во-первых, способен проявить волю к самопомощи, обеспечить, прежде всего, самого себя необходимыми средствами к существованию. Во-вторых, что сам человек (а не какие-либо другие субъекты за него) должен содержать свою собственную семью. В-третьих, как член государственно-организованного общества, в любом случае получающий пользу от коллективных усилий всех людей, от результатов процесса всеобщего социального взаимодействия, он должен вносить свой индивидуальный вклад в общее благо, приумножать его[201].

Что касается такой специфической области профессиональной деятельности граждан, каковой является военная служба, то данная обязанность в Конституции РФ прописана более четко и определенно: защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации (ст. 59). При этом понятие «долг» является в большей степени моральной, а не правовой категорией, а термин «обязанность» носит юридический смысл, поскольку воинская обязанность подкрепляется не только моральными требованиями, но и правовыми средствами, в том числе – ответственностью за ее неисполнение или ненадлежащее исполнение[202]. Как справедливо отмечает , граждане обязаны не только защищать свою Родину в условиях войны, но и своим повседневным самоотверженным трудом крепить оборонное могущество Родины, быть готовыми в любой момент выступить на ее защиту[203].

Заметим при этом, что необходимость вмешательства социального государства в сферу обеспечения социальных прав военнослужащих обусловлена тем, что в силу специфики воинского труда военнослужащие законодательно лишены права заниматься дополнительной оплачиваемой деятельностью; их благосостояние и уровень жизни их семей практически полностью зависят от размеров их материального обеспечения, установленного государством. Кроме того, актуальность проблемы усиления внимания государства к военно-социальной политике диктуется нынешним тяжелым социальным положением военнослужащих: в условиях, когда почти треть семей военнослужащих находятся по уровню доходов ниже прожиточного минимума, т. е. относятся к разряду малоимущих, указанные семьи по определению должны быть объектом приложения усилий социального государства.

Мы вполне разделяем тревогу ряда авторов по поводу имеющихся признаков отхода политического курса российского руководства от идеи социального государства. Концепция социального государства, ее реализуемость в ближайшей перспективе ставятся под сомнение теми, кто переоценивает возможности рыночных регуляторов социально-экономической жизни. Критикуя или просто отвергая концепцию социального государства, ее оппоненты ссылаются на то, что основное назначение и содержание социального государства – это, якобы, государственное покровительство, благотворительность и т. д. Концепции социального государства противопоставляется концепция т. н. «субсидиарного государства», основанного на принципе помощи человеку со стороны государства только в том случае, если ему самому не удается обеспечить приемлемое существование. На практике это оборачивается тем, что многие должностные лица государственных органов снимают с себя всякую ответственность за реальное повышение жизненного уровня народа[204]. Между тем мировой опыт показывает, что это – путь к консервации нищеты, а отнюдь не к построению социального государства[205].

Весьма показателен тот факт, что в посланиях Президента РФ Федеральному Собранию РФ последних лет нет ни слова о социальном государстве, о социально ориентированной экономике, когда речь идет о стратегических установках государства. В программах социально-экономического развития России политика модернизации явно противопоставлена курсу на создание социального государства. Вместо нее провозглашается политика, суть которой – произвольное ограничение функций и ответственности государства в сфере формирования условий жизнедеятельности населения, произвольное установление приоритетов социальной политики. Обоснованием необходимости такой политики служит расплывчатая и декларативная формула «ограниченных финансовых возможностей». Аналитиками вполне обоснованно резюмируется, что заявленный курс не соответствует принципам социального государства. Мы должны исходить из того, что руководство государства совершенно сознательно взяло курс на произвольное сужение социальных гарантий (их круга, объема, масштаба охвата населения), а не на формирование такой системы гарантий, необходимость и эффективность которой обосновы­валась бы социальными критериями. При этом открыто признается, что не на общество, не на государство, а в первую очередь и в основном на собственные силы должен опираться человек, чтобы обеспечить устойчивость своего социально-экономического положения, улучшить его, защититься от социальных рисков[206]. В силу особого характера военной службы указанный подход вряд ли может быть применим к определению приоритетов военно-социальной политики государства. По авторитетному мнению Председателя Конституционного Суда РФ ограничения в реализации конституционного принципа социального государства представляют собой одну из серьезных угроз стабильности Российской Конституции[207].

По нашему убеждению, необходимость выбора именно модели социального государства обусловлена следующим: концепция социального государства наиболее близка нашей исторической практике и менталитету общества; она дает экономическим реформам социальную направленность; модель, основанная на этой концепции, уже прошла многолетнюю проверку в Германии, Франции, Испании, Австрии, Швеции, Финляндии, имеющих высокий жизненный уровень населения, оправдала себя и действует по настоящее время. В современном российском обществе зафиксирована острая потребность в «возвращении» государства в те сферы, откуда оно в 90-е годы фактически ушло, но где оно жизненно необходимо (культура, наука, образование, общественная мораль, защита старости и детства, личная безопасность граждан, повышение уровня медицинского обслуживания, улучшение жилищных условий Россиян).

Таким образом, концепция социального государства является основополагающей идеей при определении перспектив социальной политики российского государства вообще и военно-социальной политики в частности. Это обусловлено тем, что модель социального государства – это, по сути, единственная из всех новейших теорий, выдержавших испытание временем. Практически вся Европа идет по этому пути[208].

Говоря о перспективах становления и развития Российской Федерации в качестве социального государства, в монографии «Социальная политика в постсоциалистическом обществе: задачи, противоречия, механизмы» отмечается, что созданию правовых основ, механизмов и культуры социального государства будут способствовать принятие федерального закона об основах социальной политики Российской Федерации как социального государства, разработка и осуществление программы широкого всеобуча основам социального государства граждан, в том числе руководителей предприятий и организаций, государственных служащих всех уровней, введение таких учебных курсов в программы учебных заведений, включение в эту работу Академии наук и в просветительскую деятельность – органов СМИ. Для того чтобы выйти на намеченную в Конституции РФ траекторию построения социального государства, нужно всем ветвям власти и социальным партнерам коллективно проинвентаризировать наработанную нормативную базу, проверив ее на соответствие принципам, требованиям и целям социального государства, и внести необходимые коррективы в действующее законодательство. Одновременно надо выработать концепцию и программу развития военно-социального законодательства, отвечающего конституционным целям[209].

Концепция социального государства тесно связана с понятием правового государства.