Особенности производства по отдельных категориям уголовных дел (стр. 16 )

Субъекты, в отношении которых осуществляется производство по применению принудительных мер безопасности и лечения, и их процессуальный статус. Вопрос о регламентации процессуального порядка осуществления рассматриваемого производства является наиболее проблемным во всей системе норм, образующих межотраслевой институт принудительных мер безопасности и лечения.

Наиболее ощутимые трудности, препятствующие формированию однообразного и эффективного подхода к процедуре производства, связаны с отсутствием в УПК четкого определения категорий субъектов, в отношении которых ведется рассматриваемое производство, и их процессуального положения. Указанная проблема является стержневой при формулировании концепции «особого» порядка процессуальной деятельности, предусмотренной в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами. Это связано с тем, что именно личностные особенности участника уголовного процесса (наличие у него психического заболевания) детерминируют необходимость реализации системы процессуальных гарантий, которые и образуют анализируемое производство.

По смыслу норм действующего УПК, процессуальный порядок, предусмотренный главой 46, применяется при расследовании уголовных дел, ведущихся в отношении «лица, совершившего общественно опасное деяние». Следовательно, указанное понятие должно отражать категории субъектов, в отношении которых может быть начато производство по применению принудительных мер безопасности и лечения.

Согласно п. 13 ст. 6 УПК категория «лицо, совершившее общественно опасное деяние» объединяет в себе 2 группы субъектов: 1) совершивших общественно опасные деяния, предусмотренные уголовным законом, в состоянии невменяемости и 2) заболевших после совершения преступления психическим расстройством (заболеванием)».

Для уяснения смысла первой из двух категорий, составляющих рассматриваемое понятие, необходимо обратиться к содержанию ч. 1 ст. 28 УК, которая трактует невменяемость как невозможность лица сознавать фактический характер и общественную опасность своего действия (бездействия) или руководить им вследствие хронического психического расстройства (заболевания), временного расстройства психики, слабоумия или иного болезненного состояния психики. Следуя приведенному определению, к субъектам, образующим первую группу, будут относиться лица, которые на момент совершения общественно опасного деяния, предусмотренного особенной частью уголовного кодекса, находились в одном из психопатологических состояний, включенных в соответствии с ч. 1 ст. 28 УК в понятие «невменяемость», и вследствие этого не имели возможности сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействий) или руководить ими. Однако ряд авторов (, , ), справедливо отметили, что лицо может обоснованно именоваться совершившим общественно опасное деяние в состоянии невменяемости только тогда, когда наличие у него такого состояния установлено решением суда по уголовному делу[1]. Кроме того, используя рассматриваемое наименование («лицо, совершившие общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, в состоянии невменяемости») для обозначения одной из категорий лиц, в отношении которых предварительное расследование должно осуществляться по правилам главы 46 УПК, законодатель не оговаривает психического состояния субъекта на момент производства по уголовному делу. Тем самым он предполагает, что обязанность следователя вести производство в «особом» порядке в данном случае обусловливается лишь психическим состоянием лица на момент совершения деяния и не зависит от состояния его умственных способностей во время проведения предварительного расследования. Другими словами, существующая редакция закона предполагает, что если лицо на момент совершения общественно опасного деяния, страдало психической патологией, включенной в соответствии со ст. 28 УК в понятие «невменяемость», то расследование должно проводиться в порядке главы 46 также и в случае, если к моменту осуществления процессуальных действий лицо выздоровело либо его психическое состояние значительно улучшилось.

Такой подход, по мнению некоторых исследователей, противоречит принципиальному назначению данного производства: обеспечить дополнительными процессуальными гарантиями субъекта, процессуальная дееспособность которого ограничена психическим расстройством (заболеванием) в момент проведения расследования по делу. Утверждается, что целесообразность таких действий сомнительна, однако они соответствуют закону.

Для того, чтобы установить круг субъектов, входящих во второе из понятий, образующих наименование «лицо, совершившее общественно опасное деяние»: «лица, заболевшие после совершения преступления психическим расстройством (заболеванием)» – необходимо выяснить, какое значение вкладывает законодатель в термин «психическое расстройство (заболевание)». Согласно ст. 1 Закона Республики Беларусь «Об оказании психиатрической помощи», психическое расстройство (заболевание) – это расстройство психического здоровья человека с психопатологическими и (или) поведенческими проявлениями, обусловленное нарушением функционирования организма в результате воздействия биологических, физических, химических, психологических, социальных, иных факторов и подтвержденное диагнозом, установленным врачом-специалистом или врачебно-консультационной комиссией.

Если использовать приведенное определение для понимания смысла исследуемого понятия, то оборот «лица, заболевшие после совершения преступления психическим расстройством (заболеванием)» объединит в себе субъектов, которые на момент совершения преступления были психически здоровы, однако после его совершения получили расстройство психического здоровья, которое подтвержденное диагнозом, установленным врачом-специалистом или врачебно-консультационной комиссией.

Однако такое определение не отражает ряд правовых особенностей и, прежде всего то, что юридические последствия наличия у подследственного во время производства по делу психического заболевания разнообразны и дифференцируются законодателем в зависимости от их характера и степени влияния на личность участника уголовного процесса. К примеру, психическая болезнь может полностью лишить лицо возможности «сознавать значение своих действий или руководить ими» (ч. 1 ст. 442 УПК), может проявиться лишь в неспособности лица «самостоятельно осуществлять свое право на защиту» (п. 4ч. 1 ст.45 УПК), а может и вовсе не сказаться на процессуальной дееспособности субъекта.

Таким образом, вторая категория, образующая понятие «лицо, совершившее общественно опасное деяние», при определении групп субъектов «особого» производства не может использоваться без дополнительной конкретизации.

Проблема определения субъектов рассматриваемого производства напрямую связана с проблемой их процессуального положения: является ли этот субъект отдельным участником уголовного процесса, либо это подозреваемый, обвиняемый, именуемый указанным образом в связи с осуществлением в отношении него «особого» производства, предусмотренного главой 46 УПК. Нормы действующего закона дают возможность отстаивать как первую, так и вторую позиции. Подтверждением первой выступает, прежде всего, п. 49 ст. 6 УПК. Редакция этой нормы позволяет отнести названного субъекта к участникам уголовного процесса. Кроме того, различные варианты использования в УПК понятия «лицо, совершившее общественно опасное деяние» подтверждают, что законодатель под рассматриваемым субъектом понимает отдельного участника уголовного процесса – в ряде норм этот оборот используется в одном смысловом ряду с терминами «подозреваемый» и «обвиняемый» (п. 1, 8, 9 ст. 6; ст. 56, ст. 57 УПК и др.).

В пользу второй позиции (суть которой в том, что понятие «лицо, совершившее общественно опасное деяние» использовано законодателем для обозначения подозреваемого, обвиняемого, в отношении которого ведется рассматриваемое производство) выступает отсутствие в законе норм, регламентирующих процессуальный статус указанного лица как отдельного участника уголовного процесса. Кроме того, несмотря на то, что «особое» производство не возбуждается первоначально, а всегда формируется на базе «общего», не предусмотрен в законе и механизм трансформации подозреваемого, обвиняемого в «лицо, совершившее общественно опасное деяние». Так, в ч. 5 ст. 40 и в ч. 3 ст. 42 УПК, содержащих обстоятельства прекращения пребывания лица в положении соответственно подозреваемого и обвиняемого, нет указаний, свидетельствующих о том, что одним из таких обстоятельств является признание его «лицом, совершившим общественно опасное деяние».

Существующая регламентация, объединяющая описанные элементы принципиально разных подходов, приводит к тому, что после получения заключения судебно-психиатрической экспертизы, установившей психическое заболевание субъекта, последний юридически остается пребывать в статусе подозреваемого, обвиняемого, так как в законе отсутствуют нормы об отмене или прекращении осуществляемого в отношении него подозрения, обвинения. Вместе с тем он приобретает наименование другого участника процесса – «лица, совершившего общественно опасное деяние», процессуальное положение которого законом не определено. В сложившейся ситуации непонятно, может ли субъект реализовывать права подозреваемого, обвиняемого, то есть того участника, в статусе которого он находился на момент получения заключения судебно-психиатрической экспертизы, либо оказывается лишенным каких-либо прав, а, соответственно, и процессуальной правоспособности в целом.

По мнению ряда ученых, при таких обстоятельствах отсутствие надлежащего правового регулирования приводит к тому, что лицо, в отношении которого ведется «особое» производство, становится не субъектом уголовно-процессуальной деятельности, а ее объектом. Несомненно, сложившаяся ситуация, характеризующаяся неопределенностью процессуального положения лица, страдающего психическим расстройством, существенно ограничивает его конституционные права и, в силу этого, требует корректировки.

Что касается практики расследования уголовных дел, то она в рассматриваемой части также противоречива. В частности, должностные лица органа уголовного преследования дабы формально соблюсти требования закона, изложенные в ч. 5 ст. 40 УПК, ч. 2, 3 ст. 42 УПК, принимали решение о прекращении уголовного преследования в отношении подозреваемого, обвиняемого, после чего в материалах дела психически больное лицо начинало именоваться «лицом, совершившим общественно опасное деяние». Вместе с тем, ни в постановлении о прекращении уголовного преследования, ни в иных процессуальных документах не получило отражение решение о трансформации подозреваемого, обвиняемого, в отношении которого прекращается уголовное преследование, в «лицо, совершившее общественно опасное деяние». Причем действующее уголовно-процессуальное законодательство не допускает в рассматриваемом случае прекращения уголовного преследования, о чем, в частности, свидетельствует содержание п. 48 ст. 6 УПК, закрепляющего, что производство по применению принудительных мер безопасности и лечения охватывается уголовным преследованием.