Особенности производства по отдельных категориям уголовных дел (стр. 21 )

Применительно к ст. 126 УПК, интересной представляется идея, высказанная , о том, что избрание в отношении лица, страдающего психическим заболеванием, рассматриваемой меры пресечения должно быть возможно независимо от того, какое наказание предусматривает статья уголовного закона, под признаки которой подпадает деяние, поскольку такой субъект может представлять повышенную общественную опасность. Однако на современном этапе развития правотворческой деятельности такой подход вряд ли применим, поскольку он ухудшает положение психически больных лиц в сравнении с иными субъектами, что, в свою очередь, противоречит конституционному принципу равенства граждан и не согласуется с нормами международных и внутригосударственных правовых актов о недопустимости дискриминации лиц по какому бы то ни было признаку.

Ряд трудностей возникает и в связи с отсутствием четко сформулированной позиции законодателя относительно места содержания под стражей таких лиц. С одной стороны, нахождение их в общих камерах или в медицинских частях следственных изоляторов затрудняет оказание необходимой помощи со стороны квалифицированных врачей-психиатров, порождает некоторые неудобства для самих больных и создает опасность для лиц, содержащихся совместно с ними. С другой стороны, направление их для прохождения лечения в психиатрический стационар наряду с законопослушными гражданами также нецелесообразно, поскольку повлечет необходимость организации индивидуальной охраны таких лиц, а сама процедура приобретет скорее характер принудительного психиатрического лечения, нежели меры пресечения.

В литературе по данному поводу высказано мнение о том, что решить вопрос можно путем создания при следственных изоляторах специальных помещений (камер, палат), в которых бы под надзором врачей-психиатров содержались лица, совершившие общественно опасные деяния в состоянии невменяемости либо заболевшие психическим расстройством после совершения преступления.

В контексте исследуемой темы значимым видится и решение вопроса об изменении либо отмене ранее избранной в отношении лица меры пресечения после получения данных, подтверждающих наличие у него психического расстройства. В каждом случае получения достаточных данных о том, что у лица в ходе производства по уголовному делу имеется психическое расстройство (заболевание), в силу которого он не способен сознавать значение своих действий или руководить ими, должен решаться вопрос о целесообразности дальнейшего осуществления ранее избранной меры пресечения либо замене ее иной мерой с учетом требований, изложенных в ч. 2 ст. 117 УПК.

Вместе с тем, невозможность применения к лицу в силу характера его психического заболевания некоторых мер пресечения либо принятие решения об отмене ранее избранной порождают необходимость использования иных мер аналогичной направленности. Последние позволили бы (с учетом психического состояния субъекта) не допустить совершение им новых общественно опасных деяний, предусмотренных уголовным законом, или действий, препятствующих производству по уголовному делу. В этой связи в научной литературе были обоснованы идеи о необходимости предусмотреть специальные меры пресечения, которые могли бы применяться только в отношении субъекта «особого» производства. К примеру, в качестве такой меры предложил использовать «передачу под присмотр родителей, опекунов, попечителей, супруга или администрации лечебного учреждения».

Вполне уместным видится закрепление в УПК возможности избрания указанной меры в случаях, когда лицо подозревается в совершении общественно опасного деяния, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не более двух лет, при условии, что собранные по делу доказательства дают достаточные основания полагать, что лицо может скрыться от органа уголовного преследования и суда либо воспрепятствовать предварительному расследования уголовного дела или рассмотрению его судом. Избрание в таком случае меры пресечения в виде заключения под стражу невозможно (ч. 1ст. 126 УПК).

Применение иных предусмотренных ч. 2 ст. 116 УПК мер в силу изложенных выше причин не всегда нецелесообразно. В то же время потребность в применении к субъекту определенных правоограничений сомнений не вызывает.

Окончание предварительного следствия по уголовным делам о применении принудительных мер безопасности и лечения. Среди множества вопросов, возникающих в ходе осуществления досудебного производства по уголовным делам о применении принудительных мер безопасности и лечения, одним из неоднозначных как с позиции законодательного закрепления, так и с точки зрения практики расследования, является вопрос о процессуальном порядке окончания предварительного следствия. Приходится констатировать, что в юридической литературе названная проблема также не получила существенного научного осмысления.

Согласно ч. 1 ст. 444 УПК, по окончании предварительного следствия, проводимого в порядке, предусмотренном главой 46 УПК, следователь вправе принять одно из двух решений: о прекращении производства по уголовному делу либо о передаче уголовного дела прокурору для направления в суд.

Реализацию первого из упомянутых правомочий законодатель связывает с установлением оснований, перечисленных в ст. 250 УПК, либо с наступлением ситуации, «когда по характеру совершенного общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, и своему психическому состоянию лицо, совершившее это деяние, не представляет опасности для общества».

Второе из решений, предусмотренных ч. 1 ст. 444 УПК, имеет место «при установлении оснований для применения к лицу, совершившему общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, принудительных мер безопасности и лечения».

В свою очередь, ст. 250 УПК содержит общие для всех категорий уголовных дел основания к прекращению предварительного расследования и уголовного преследования. Часть 1 данной статьи, являясь бланкетной нормой, отсылает к ст. 29 и ч. 1 и 2 ст. 30 УПК, регламентирующим, соответственно, обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу, и случаи прекращения производства по делу с освобождением от уголовной ответственности. Вместе с тем применение некоторых из них значительно трансформируется в рамках исследуемого производства.

Так, весьма спорным является прекращение производства по уголовному делу о применении принудительных мер безопасности и лечения «за отсутствием в деянии состава преступления» (п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК), а точнее, за отсутствием тех элементов состава, наличие которых зависит от вменяемости субъекта. Это связано с тем, что по делам, ведущимся в отношении лиц, страдавших психическими заболеваниями во время совершения противоправного деяния, факт наличия субъекта преступления, а, следовательно, и всей совокупности элементов состава преступления, изначально поставлен под сомнение, чем и обусловлено начало «особого» производства. Что же касается процессуального закрепления, то с момента получения заключения судебно-психиатрической экспертизы, подтверждающего наличие у лица на момент совершения общественно опасного деяния заболевания, включенного в понятие «невменяемость», следователь фактически имеет основания для применения п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК. В таком случае актуализируется обязанность прекратить производство по делу в связи с рассматриваемым основанием, что, в свою очередь, исключает возможность направления уголовного дела в суд для применения к лицу, страдающему психическим заболеванием, принудительных мер безопасности и лечения. Однако исключительная компетенция в вопросе установления юридического факта невменяемости должна принадлежать только суду. Этот тезис обоснован в научной литературе и косвенно подтверждается положением, закрепленным в п. 3 ч. 1 ст. 447 УПК, согласно которому вопрос о том, совершено ли общественно опасное деяние лицом в состоянии невменяемости, подлежит исследованию и разрешению судом в процессе судебного разбирательства уголовного дела. Следовательно, до тех пор, пока указанный факт не установлен судом в предусмотренном законом порядке, он не может быть использован в качестве элемента рассматриваемого основания.

Не может быть прекращено производство по уголовному делу, ведущемуся в отношении лиц, страдавших психическими заболеваниями во время совершения противоправного деяния, вследствие акта амнистии, за истечением сроков давности, а также при наличии оснований для освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных статьями Особенной части УК (п. 3, 4 и 11 ч. 1 ст. 29 УПК), так как во всех этих случаях речь идет об освобождении лица от уголовной ответственности. Указанные лица, согласно ч. 1 ст. 28 УК, не подлежат уголовной ответственности, а значит, не могут освобождаться от нее.

Неприменимо к рассматриваемой категории уголовных дел и основание для прекращения предварительного расследования, предусмотренное п. 5 ч. 1 ст. 29 УПК, - за примирением лица, пострадавшего от преступления, с обвиняемым по делам частного обвинения, поскольку производство по делам частного обвинения осуществляется только на судебных стадиях.

По основаниям, указанным в ч. 1 и 2 ст. 30 УПК, производство по делам в отношении лиц, страдавших психическими заболеваниями во время совершения противоправного деяния, не может быть прекращено, поскольку данные лица вообще не подлежат уголовной ответственности.

Указанные выше основания для освобождения от уголовной ответственности могут быть применены к лицам, заболевшим психическим расстройством (заболеванием) после совершения ими преступления, в отношении которых по их выздоровлении в соответствии со ст. 451 УПК судом прекращены принудительные меры безопасности и лечения и производство по делу возобновлено.

Изложенное позволяет констатировать, что применение в ходе «особого» производства оснований, предусмотренных в ст. 250 УПК, в ряде случаев получает весьма специфичный характер, обусловленный наличием психического заболевания у субъекта, совершившего противоправное деяние.

Наряду с общими для всех категорий дел основаниями, п. 1 ч. 1 ст. 444 УПК содержит и специальное основание прекращения производства, применение которого возможно только по делам, расследуемым в порядке главы 46 УПК: «когда по характеру совершенного общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законном, и своему психическому состоянию лицо, совершившее это деяние, не представляет опасности для общества».