Такое представление представляет собой перенос перспективы. В определенном смысле, мы перестали рассматривать муниципалитет, как отдаленное место, где проекты центрального правительства или инициативы крупной компании должны прийти, чтобы мы могли считать муниципалитет базовым блоком строительства целого. Может ли экономика функционировать хорошо, если бы ее предприятия создавались хаотично? Перенося эту же мысль на нацию, можем ли мы спросить о возможности национального рационализма без обеспечения рационализма единиц, которые его составляют.
В частности, при перенесении значительной части инициатив развития на местный уровень, происходит приближение решения о пространстве, в котором люди могут принимать эффективное участие, в том числе, в отношении вопроса о городской периферии, принявшими доминирующую форму проявления нашей социальной трагедии.
Джон Фридман (это хороший Фридман, другого зовут Милтон) со всей ясностью ставит вопрос о смещении фокуса, как целей, так и соответствующего механизма регулирования, по территориальным требованиям: «Мэйнстримовская модель экономического развития выражает требование мирового капитала о создании экономики ‘без границ’, в которой не будет места ни организованным интересам, ни власти, выступающей представителем центров принятия корпоративных решений, с одной стороны, но работников и потребителей, с другой. В капиталистической идеологии такой тип экономики называется ‘свободным’. В нем к минимуму ‘закон и порядок’ сводятся территориальные интересы, чтобы обеспечить уважение к контрактам и установление порядка на улицах. Такое представлении также ведет к ожиданию, что территориальные государства смогут наилучшим образом работать с социальными последствиями частных инвестиций и с продуктивными решениями, такими, как истощение ресурсов, безработица, обеднение, загрязнение окружающей среды, обезлесивание и другими проблемами ‘общих областей’. Территориальность привлекает наше внимание к физической обстановке: основе ресурсов экономики, эстетической ценности традиционных пейзажей и к качеству жизни в созданной обстановке, где есть место всем нашим действиям, которые прямо или косвенно оказывают влияние на нашу жизнь»[96].
Фридман с силой ставит вопрос о понимании того, что помимо предпринимательского и правительственного регулирования, существует растущий процесс регулирования обществом, начиная с места проживания людей в линейке, которую он назвал “participatory governance”. «Альтернативное развитие фокусируется на людях и на обстановке их жизни в большей степени, чем на производстве и прибыли. Таким же образом, как доминирующая парадигма касается вопроса перспективного экономического роста компании, что является основой неоклассической экономики, альтернативное развитие, основанное, как и должно, на жизненном пространстве гражданского общества, связано с вопросом улучшения условий жизни и проживания в перспективе развития жилища».
Эти цели приводят нас к концепции формирования местного регулирования с властями штата. «Несмотря на политику, проводимую в ограниченном пространстве, альтернативное развитие требует сильного государства для реализации его политики. Сильное государство, между тем, не выносит давления сверху, так здесь присутствует надменная и зачерствевшая бюрократия. Лучшим представляется подвижное государство, отвечающее и отчитывающееся перед своими гражданами. Это государство, которое опирается на инклюзивную демократию, способную управлять местной проблематикой, при воссоздании местных отделений управления и самого народа, организованного в сообщества»[97].
При этом прямое коммунитарное участие в вопросах рационального управления ресурсами, доступными в данной местности, становится комплементарным механизмом регулирования, добавленным к рынку, являющемуся основным механизмом регулирования предпринимательского сектора и административного гражданского права, управляющего действиями государственных органов. Поскольку качество жизни сообщества представляет в последней инстанции результат, требуемый от развития, организованный спрос сообщества становится «путеводной звездой» для системной производительности, также как спрос индивидуального потребителя был таковой для традиционных производственных процессов[98].
Работы Роберта Путмана (Robert Putnam) в этом плане способствовали сильному продвижению, поскольку они демонстрируют до какой степени механизмы участия не только дополняют государственное и рыночное регулирование, но являются важным условием эффективности этих механизмов. Общественный капитал становится важным фактором качества управления определенной территории. Исследование об Италии уже стало классическим, но именно исследуя США, Путман демонстрирует важность способности организации общества в соответствии с его интересами – партисипативное измерение экономического и политического регулирования – как ключевого элемента рациональности развития в целом[99].
С точки зрения экономической теории, процесс интересен сам по себе, поскольку постепенно мы перегодим от понимания накопленного физического капитала, выполняющего центральную роль в «Капитале» Маркса, к пониманию большей роли финансового капитала, развивающегося к недавно пришедшему пониманию большой важности натурального капитала, который мы расходуем на планете. Более широкое понимание человеческого капитала, ставшее важнейшим в технологическом развитии и общественного капитала, в наиболее широком виде, представляющего зрелость и связь общественной ткани, поддерживающей целое. Развитие одновременно отражает расширение экономической концепции и взаимодействия экономической науки с другими общественными науками. Концепция общественного капитала, без сомнения, в настоящее время является очень модной, но в действительности важно понять необходимость организации регионального размещения капитала в его разнообразных формах и в наиболее сложном виде[100].
В традиционном представлении муниципалитеты стоят в основании пирамиды, и эта теоретическая «вертикаль» глубоко связана с нашими убеждениями. В действительности новые направления указывают на горизонтальные связи между социальными игроками в рамках муниципалитета, и на межмуниципальные формы управления (например, межмуниципальные консорциумы по здравоохранению, комитеты по гидрографическим бассейнам, региональные советы по развитию, сети городов-побратимов), позволяющие создавать сложные региональные системы взаимодействия. Результатом является то, что сами сообщества перестают быть «слишком маленькими», чтобы быть жизнеспособными, поскольку могут творчески и разнообразно развиваться в различных направлениях. Ключевым моментом является то, что инициатива, участие в политике, обращенной на местное развитие, в которой люди могут принимать участие напрямую, поскольку они знакомы с реальностью, а масштаб принимаемых решений совпадает с его знанием.
Это коренным образом изменяет то, что можно было бы назвать культурой развития. Сообщество перестает пассивно воспринимать решения, принятые далеко, как государством, которое собирается «подарить» центр охраны здоровья, или компанией, которая собирается создать новые рабочие места. Развитие перестает быть тем, чего надо терпеливо ждать, оно становится тем, что делается, в том числе при организации внешней поддержки. Политическая гражданственность дополняется гражданственностью экономической, и зарождается чувство владения собственной реальностью[101].
Важным моментом данного процесса является изменение парадигмы коммуникации. «Пространство умерло» комментирует один американский управленец, узнав, что на планете существует моментальная связь между теми, кто работает с финансовыми приложениями. Это очевидное преувеличение. Люди все еще живут в конкретных городах, глядят на солнце с берега конкретной реки. Но тот, факт, что информация оказывается моментально доступной в любой точке планеты резко изменяет мир нашего мышления. В муниципалитете Пирауи (Piraí) в штате Рио-де-Жанейро, была создана государственная система доступа к широкополосному Интернету для общего пользования. Были сделаны небольшие государственные инвестиции, но они создали мощный производительный фактор для местного производства и торговли, которые стали взаимодействовать с поставщиками и потребителями в гораздо более широком масштабе. Несколько более высокие налоговые ставки, выплачиваемые предпринимателями, позволили сделать всеобщим доступ к широкополосному Интернету вплоть до самых бедных кварталов, за 35 реалов в месяц. Воздействие цифрового включения оказалось очень глубоким, но интересно то, что всеобщее подключение позволило улучшить всеобщую производительность всех общественных игроков муниципалитета, школ, системы охраны здоровья и т. д. Этот опыт представляет собой яркую иллюстрацию того, как могут быть управляемы пространства глобальное, региональное и местное, через современные формы коммуникаций, в процессе, где сообщество является хозяином самого процесса развития, не ожидая, чтобы многонацилнальная компания приложила resort и fantasie к местному населению, в виде национальных костюмов[102].
Технология «Wi-Fi» позволяет, располагая дома одним передатчиком, обеспечить всему пространству дома или офиса доступ к беспроводному Интернету. В настоящее время технология применяется в городских пространствах, позволяя людям работать или учиться повсюду. Это компьютерная версия мобильного телефона, которая перекрывает все городское пространство. Существует соревнование городов, устанавливающих передатчики таким образом, чтобы все городское пространство было перекрыто сигналом. Это называют “municipal mesh Wi-Fi networking”. Согласно статье, опубликованной журналом «New Scientist», «государственные сети Wi-Fi также оказывают влияние на Wi-Fi в жилых помещениях, в школах, книжных магазинах и кафе… Системы, охватывающие город целиком, соединяют весь комплекс точек Wi-Fi для создания единой сети («mesh»), где принимаемые радиосигналы в одной точке передаются с антенны к подключенным к сети[103].
Кроме того, технология, позволяющая соединять все городское пространство не дорогая. Например, в городе Филадельфия, в США, «около» 400 постов на 320 км2 городского пространства имеют антенны Wi-Fi, покрывающие город сигналом беспроводной, широкополосной связи. Обещают обеспечить доступ в интернет со скоростью 1 мегабит/сек. менее, чем за 10 долларов в месяц (ср. с 45 долларами при соединении кабелем). Города Тайпей в Тайване, в Китае, расширяет систему при сборе в 12 долларов в месяц. Бесплатный доступ становится все долее обоснованным. Никто не платит, чтобы идти по улице, не надо платить за обмен знаниями, что не исключает платных услуг для производства.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 |
Основные порталы (построено редакторами)