По мнению Кортена, рынок, в рамках точно очерченных условий, может представлять собой обстановку системного сотрудничества, но этого не происходит в реальной экономике: «Рынки являются впечатляющим человеческим институтом чтобы аккумулировать ресурсы, избранные многими лицами, чтобы достигнуть рационального размещения и использования производственных ресурсов, чтобы противостоять критическим условиям. Признавая идеальную мощность рынка, капитализм рядится в рыночную риторику, но стремится только к собственному развитию, поэтому его институты стремятся систематически разрушать здоровые рыночные функции. Уничтожается регламент, защищающий интересы людей и окружающей среды, изменяются экономические границы, чтобы стать недостижимым для государства, потребителям не дают доступа к важнейшей информации, существует стремление монополизировать благотворные технологии и использовать слияния, приобретения, стратегические альянсы и другие антиконкурентные действия, чтобы подорвать способность рынка к самоорганизации»[166].
Реальностью является то, что экономика изменяется, в целом, быстрее, чем наша способность организовать ее. Сегодня деятельность становится гораздо более широкой, сложной и интерактивной, требующей, чтобы экономика сотрудничества, материализованная в общественном капитале, становилась все более важной. В крупных предприятиях такая необходимость в целом была осознана, приводя к сокращению иерархического диапазона, к организации команд и так далее. Начиная с 80х годов ХХ века расширилось понимание необходимости сотрудничества не только внутри компании, но и между компаниями, отдавая должное концепциям «капитализма альянсов», «приготовления к сотрудничеству» между предпринимателями, managed market и так далее.
Относительно предприятий, книгой, отметившей изменение представлений, стала «Alliance Capitalism» Микаэля Герлаха (Michael Gerlach). В ней анализируются действительно существующие формы сотрудничества между предпринимателями, в частности, в Японии, и предлагается, что «экономическая теория может и должна противостоять ограниченности атомизированных и анонимных рынков, имея в виду объяснить институциональные формы, развивающиеся в современной экономике, чтобы преодолеть эту ограниченность. Интересно, в частности, то, что роль долгосрочных контрактных отношений и корпоративной организации, как альтернатив конкурентному рынку. Капиталистические рынки и предприятия представляются именно такими, не как отдельные явления, живущие по своей собственной логике, но как сложные институциональные комплексы, подчиняющиеся определенному общественному порядку и базовым правилам, по которым действуют игроки».[167]
В книге «Terceira Italia» сформировано понимание того, что помимо процессов сотрудничества между предприятиями, необходимо организовать сотрудничество с государственными инициативами и Третьим Сектором, что могут осуществлять экономики, являющиеся внешними для данного предприятия, но внутренними для данного региона, повышая производительность всеобщего труда. Книга Карло Карло Трижильи (Carlo Trigiglia), упомянутая выше, раскрывает такое понимание территории, как пространства организации сотрудничества.
Это практическое измерение основано на структурных переменах в процессах общественного воспроизводства, рассматриваемых в настоящей работе. Сделав возрастающее знание главным фактором производительности и поскольку передаваемое знание не пропадает ни у кого, но, наоборот, стремится к увеличению, естественной эволюцией является не та, когда мы оказываемся в чаще патентов и запретов, но создавая пространство, открытое для сотрудничества, как мы видели, например, в случае с Linux, Wikipedia или в формах сотрудничества в Pastoral da Criança. Борьба, основанная на «это мое» теряет смысл, когда речь идет о знании.
Другой динамикой, обеспечивающей большее присутствие сотрудничества, является коммуникация: так просто сотрудничать, включая между весьма отдаленными друг от друга субъектами, поскольку средневековая идея изолированного и самодостаточного замка каждый раз все более нелепая, поскольку взгляд компании и его «капитана» предпринимателя становится все более ограниченным, если он вступает в борьбу со всеми, закрывая свои секреты. В этом смысле межуниверситетские сети сотрудничества демонстрируют самые разумные и современные пути, хотя значительная часть университетского мира также стремится закрыться в своих башнях[168].
Третья динамика связана с нашей базовой формой демографической организации города с сельскими пригородами. Мы уже не являемся разбросанным сельским населением, и даже в сельском пространстве происходят процессы модернизации села, как утверждают исследователи Unicamp. В этом смысле, как мы видели, каждый город с его пригородами может считаться экономической единицей, способной быть более или менее производительной, как система, если она сможет организовать себя в пространстве сотрудничества и взаимодействия в рамках своей территории и в районе, где она находится.
И, наконец, четвертая динамика, которую мы также уже рассматривали, связана с переносом межотраслевой совокупности экономической деятельности, все более сфокусированной на социальной политике, как здравоохранение, культура, информация, досуг и другие. Эта деятельность, более, чем промышленное производство, включает процесс интенсивного сотрудничества, они не регулируются исключительно прибылью и жизненно зависят от формирования общественного капитала и партисипативных процессов принятия решений. Сопротивление самым современным формам управления естественно. Когда-то шли сражения против обязательной вакцинации детей, во имя того, что каждый имел право принимать решение в зависимости от своих предпочтений. Понятно, что вакцинация части населения не искоренит никакую болезнь.
Эти четыре тенденции экономики знания, коммуникативности, урбанизации и социального приоритета, породили совершенно условия в совокупности процесса общественного воспроизводства, а старая практика, направленная на конкуренцию, на секретность, на создание закрытых клубов, представляет собой всего лишь применение старой экономической идеологии в новой реальности. Иначе, парадигма сотрудничества, помимо формирования этических принципов и материализации ценностей членов общества, стремящихся к приятной жизни, к разумной и полезной деятельности, вместо того, чтобы каждый день убивать по одному льву, представляет собой в настоящее время экономический здравый смысл в отношении к результатам всего общества.
Возвращаясь к принципу «общественной рентабильности», о котором говорит Селсо Фуртадо, взаимодействие должно развиваться вокруг простой цели рационального размещения ресурсов ради повышения качества общественной жизни.
В настоящее время, без сомнения, крупные фармацевтические предприятия проводят мероприятия по установлению взаимодействия меду собой, что позволяет получить баснословную прибыль при ограничении доступа к свободному производству лекарств, что, в свою очередь, позволяет повышать цены. В Бразилии происходит интенсивное сотрудничество банкиров по созданию системы ограничения доступа к кредиту, установлению повышенных процентных ставок и очень дорогих тарифов, что позволяет им уводить значительную часть богатства, произведенного обществом, не имея потребности производить его. Крупные медийные группы взаимодействуют с крупными компаниями, которые покупают рекламное пространство и адаптируют содержание информации к интересам предпринимателей. Нет недостатка в примерах образования таких закрытых кругов вокруг миноритарных интересов.
Путнам хорошо резюмирует этот вопрос в своей уже упомянутой нами работе «Bowling Alone», напоминая, что Ку-Клукс-Клан был организацией гражданского общества, но его целью было исключить сегмент общества, вместо того, чтобы учесть в сбалансированном виде различные интересы. Это не взаимодействие, это корпоративизм в его худшем проявлении. Иначе, формирование необходимых процессов взаимодействия в современной экономике проходит через прорыв в различные укрепления, создаваемые картелями, трестами и другими клубами богатых, нарушающими равновесие развития. Невозможно избежать активного поиска самых демократических, децентрализованных и партисипативных экономических процессов.
Кортен ищет решений в определении пространств местного развития, в которых субъекты экономики знакомы и могут выстроить системы взаимодействия: «Преодоление кризиса зависит от степени мобилизации гражданского общества, чтобы овладеть властью, узурпированной корпорациями и мировыми финансовыми рынками. Наша самая большая надежда на будущее связана с развитием местной экономики, предпочтительно основывающейся на местных ресурсах, чтобы отвечать на жизненные потребности местного населения в формах, позволяющих поддерживать равновесие в данной местности. Такие изменения институциональных структур и приоритетов могут открыть путь для ликвидации скудости и крайнего неравенства в человеческом опыте, создавая истинную гражданскую демократию и высвобождая еще не реализованный потенциал и индивидуальное и коллективное творчество»[169].
В этой области не существует простых решений, но парадигма взаимодействия, без сомнения, дает новое понимание, где простая конкуренция не является решающим фактором, а рынки все менее влияют на процессы. Обновленное представление включает привлечение планирования, механизмов местного партисипативного управления, образование системы взаимодействия предпринимателей, а также традиционные рыночные механизмы, там, где они могут быть полезными, помимо механизмов международного согласования, которые все более становятся необходимыми, указывая на совокупность для обеспечения артикуляции различных механизмов регулирования вместо упрощенных альтернатив огосударствления против приватизации[170].
Наше упрощенное предчувствие, те неразъясненные, носильные аргументы, которые имеются где-то в глубине нашего интеллекта, утверждают, что политика не работает, и, что рыночная экономика, определив правила игры, равные для всех субъектов экономики, все еще является лучшим механизмом регулирования. Реальность такова, что должна измениться сама политика, развиваясь в направлении партисипативной демократии, пока рыночные механизмы (эффективные, с наличием конкуренции) действуют в каждый раз более ограниченном пространстве традиционной экономики, замененные силой корпоративных артикуляций, трестов и картелей. Экономическая демократия является необходимым дополнением, который может рационализировать, как политику, так и экономику.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 |
Основные порталы (построено редакторами)