Речь идет о сфере, где появились великолепные результаты в отношении того, «как она работает», при отсутствии экономического теоретизирования. Также в этой области появляется обобщенная практика проведения семинаров и конференций, на которых люди, управляющие этими новыми формами наших сбережений, общаются с учеными общественных наук и создают новые подходы[48].
Здесь необходимо небольшое замечание. Наше видение экономики еще не сфокусировано на промышленном видении ХХ века. Но нарождающиеся сектора экономики не являются фабриками. Это сети здравоохранения, организованные образовательные сети, исследования и организация знаний, культурных мероприятий и т. д. Люди ужасаются тому, что промышленная деятельность в США занимает всего 14% ВВП и обеспечивают всего 10% рабочих мест, быстро уменьшаясь, в то время, как здравоохранение занимает 17% ВВП. Если сложить образование, культуру, безопасность, то мы получим более 40% ВВП. Экономика все менее основывается на постоянном капитале (машины, оборудование, строения) и все более на организации и знаниях. То есть нарождающаяся экономика не нуждается в гигантомании, чтобы быть эффективной, как раз напротив. В действительности, гигантомания в этих сферах порождает последовательное разбазаривание средств за счет бюрократизации и монополизации управления доступом к базовым услугам[49].
Иными словами, существует сращивание между новыми возникающими секторами деятельности и формами финансирования, требующимися для них. Когда такие виды экономической деятельности из общественной сферы, как здравоохранение, культура и др. становятся доминирующими в нашем способе производства, изменяется и концепция финансирования. Система концентрированного финансирования может чувствовать себя удобно для гигантских предприятий медицинского страхования: в этом случае мы имеем абсурдный альянс спекулятивных интересов с медицинской промышленностью. Но при проведении социальной политики с точки зрения повышения качества жизни, инновации в финансовом управлении, в рамках различных сопредельных форм, являются более продуктивными экономически. Это капиллярная деятельность, хорошо взаимодействующая с системами финансирования в сети.
С финансовой точки зрения логика является весьма сходной: осуществлять планетарные действия с финансовыми бумагами, или спекуляцию с сырьевыми товарами, но для продуктивных инвестиций, увеличения числа рабочих мест и богатства необходимо определить хорошие проекты, узнать, кто будет инвестором, быть знакомым с местным экономическим положением. При наличии хорошего проекта, будет создаваться прибыль, которая позволит платить налоги. Это требует близости, децентрализованных систем, способности оценки эффективных сегментов. Это гораздо труднее, а, кроме того, не работает при управлении из удаленных транснациональных кабинетов. Кредит, как поддержка, порождает новые богатства. Финансовая спекуляция лишь перераспределяет существующее богатство[50].
Здесь мы предлагаем новую создающуюся экономическую теорию, чего, быть может, и сами недопонимаем, поскольку так долго были заняты тем, чтобы отбиваться от маргиналов или закона компаративной выгоды Рикардо. Мы не говорим о социально благотворительной и экономически маргинальной динамике. Это место необходимо заполнить. Не надо ожидать правительства, которое доставит нам удовольствие, изъяв наши деньги из банков, чтобы разместить наши сбережения для создания полезных вещей. Сохранение контроля за нашими сбережениями образуется, как структурирующее направление социальной динамики, а за нами остается право ее контролировать и требовать предоставления счетов в этой области, что является исключительно демократичным[51].
6 – Власть экономическая и власть политическая
Таким образом создается понятие. Экономика не является наукой, которая должна обеспечить самые сложные инструменты по анализу конъюнктуры, чтобы сориентировать спекулянтов: она должна развернуться и сконцентрироваться на результатах – «субстантивных целях» - которые мы хотим достичь, в частности, на создании достойного общества не только в рамках экономической терминологии, но в социальном и в экологическом плане. Направление, определяемое этими целями, со своей стороны, должно возродить экономический учет, формы учета результатов. Именно ради получения этих результатов, в свою очередь, должны направляться ресурсы, создаваемые сбережениями людей, являющихся собственниками этих сбережений, чье использование было у них отобрано. Эта экспроприация, остается сказать, сказывается на структурах экономической власти, которые также изменяются.
Вернемся к работе Селсо Фуртадо: «Требуется сформулировать политику развития на основе разъяснения субстантивных целей, которые мы стремимся достичь, но не на основе логики средств, навязываемой процессов концентрации, управляемым транснациональными компаниями». Далее. Фуртадо утверждает, что «действия предприятия планетарного масштаба представляет собой наибольшую мутацию в эволюции капиталистической системы, поскольку переводит развивающиеся общественные силы в подчиненное состояние и значительно изменяет роль национального государства»[52].
То есть транснациональная компания определяет свои собственные цели: наивысшую прибыль за самый короткий срок, но также структуры власти, которые ее консолидируют и превращают в инструмент, совместно с процессами финансовой спекуляции, относительного отхода от «субстантивных целей».
Возможно, в настоящее время Давид Кортен (David Korten) лучше всех выучил «уроки» в смысле объяснения, как организовать и управлять властью в крупных корпорациях. Он, автор книги «Quando as corporações regem o mundo», прилежный служащий Usaid, после многих лет социальной работы в Азии, решил, что конфликт между провозглашаемыми целями по обеспечению благосостояния населения и действиями компаний, подошел к своему пределу, делая мало важным усилие социального продвижения, которое он осуществлял. Он решил разъяснить, как действует эта власть[53].
Книга стала классической. Частично, благодаря великолепной работе по систематизации информации и способности к анализу, а частично, благодаря свидетельству о впечатляющем разрыве, сложившимся между важностью, сформировавшейся у транснациональных компаний в отношении экономического управления и растущего политического, и обществом, и скудостью информации о его функционировании. Единственным действующим ядром, осуществляющим исследования в ООН, является United Nations Center for Transnational Corporations – UNCTC, но он был упразднен в 90-е годы.
Такое непрозрачное состояние было усилено механизмом взаимодействия с мировыми СМИ. Сегодня расходы на рекламу входят в цену, которую мы платим за товары. Этот частный налог стоит нам, по оценке PNUD от 1998 года, около 430 мдрд. Долларов, а по оценке Lawrence Lessig от 2001 г., около 1 трлн. долларов. Так как эта реклама в основном финансируется крупными корпорациями и составляет основу экономического выживания доступных нам СМИ, они стремятся представить лишь привлекательные образы тех, кто покупает их рекламное пространство. Результатом является то, что, когда разражаются скандалы, как в случаях с Enron, WorldCom, Parmalat, Lehmann Brothers и другими, мы бываем напуганы.
Таким образом, речь идет о текущих процедурах, при которых крупные управляющие, когда бывают уличены в какой-либо небрежности, становящейся публичной, просто пожимают плечами и говорят, что «так поступают во всем мире». Джон Перкинс показывает в своей работе «Confessions of an Economic Hitman», как действительно формируется задолженность политически слабых стран. Являясь главным экономистом компании Main (Chas. T. Main Inc., компания-консультант, работающая в линейке таких компаний, как Enron, Bechtel, Halliburton и знаменитых других), он подписывает заведомо завышенные прогнозы по экономическому росту стран. Этот механизм применялся в Саудовской Аравии, Эквадоре и многих других странах, при инвестировании в инфраструктуру крупных средств. Имея такой доклад с мошенническими прогнозами роста, становится возможным задержать выплату задолженности. Компании проводят переговоры с Всемирным Банком и другими финансистами относительно соответствующих займов, а контракты на исполнение, естественно, заключаются с компаниями, помогающим оказывать давление для получения займов, как перечисленные выше. Компании богатеют за счет заключения этих контрактов, роста не происходит (чудес не бывает), а страна превышает свои возможности по обслуживанию долга. Тогда в дело вступает другой механизм, предусматривающий пересмотр контрактов на разработку нефти и других полезных ископаемых, при использовании сложившееся трудное финансовое положение. Обычно этот механизм представляется, как помощь бедным странам, а они, в свою очередь, не могут отказаться от дружеских объятий[54].
Другое очень интересное исследование было сделано Жоэлом Баканом (Joel Bakan). «The Corporation: the pathological pursuit of profit and power»[55]. Автор исходит из одной очевидной, но забытой вещи о том, что закон, создающий «юридическое лицо» должен защищать людей, но был расширен в интересах компаний, которые стали пользоваться правами, как будто превратились в человеческих существ. Естественно, как утверждает автор, физическое лицо может быть отправлено за решетку, но этого не происходит с лицами юридическими. И юридическое лицо, имеющее много денег, бесчисленное количество адвокатов, за счет того, что мы выплачиваем ему, приобретаю его продукцию, оплачивая его ставки, или используя его программное обеспечение, приобретает большое могущество. Но физическое лицо многогранно и имеет множественные интересы, озабоченность этикой, в то время, как по закону корпорация обязана просто увеличивать прибыль, удовлетворяя, таким образом, своих акционеров[56].
Таким образом, создается псевдосущество, имеющее минимум щепетильности и громадную власть. Формы, как корпорации начинают доминировать, исследуются на основе тех же критериев, что медицина использует для определения психопатов: незаинтересованность обществом, отсутствие этических чувств и т. д. У группы людей возникла идея создать фильм на основании этой книги, который представляет собой интересную методологическую инновацию: взамен того, чтобы читать в книге, в параграфах, заключенных в кавычки, то, что Питер Друкер (Peter Drucker) хочет сообщить относительно определенной проблемы, цитирование становится аудиовизуальным, и мы видим Питера Друкера, излагающего свое мнение на экране. Совокупность мнений, объединенное в кинематографические «главы», завершается тем, что создается великолепный научный документ о поведении корпорации. Доводы излагаются образами и репликами, а не страницами. Результат исключительно убедителен. Там говорят люди. Он указывает на наиболее динамичную и живую форму, взамен той тяжелой форме, в которой мы пишем наши работы в области экономической науки[57].
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 |
Основные порталы (построено редакторами)