Первое положение порождает хаос и представляет в весьма показательном виде либеральную систему, при которой каждый стремится увеличить свои преимущества, не будучи должным образом проинформированным о том, что предпринимают другие. Например, возникает стадное чувство в финансовой сфере, где изменения котировок приводят к тому, что все спекулянты двигаются в одном направлении, обостряя отсутствие равновесия, от которого они хотят защититься. Другой момент – это централизованное планирование, устанавливающее порядок при отсутствии учета разнообразных интересов действующих лиц и где гражданин теряет инициативу. Возникают бюрократические системы, какие мы наблюдали в странах Восточной Европы. Много порядка и мало инициативы.
Третья система исходит из понимания, что хорошо информированный гражданин сможет принять решения, совпадающие с его личным интересом при соблюдении системной логики процесса. Другими словами, адекватная и хорошо распространяемая информация одновременно составляет инструмент гражданства и рациональности развития.
Современные общества являются слишком сложными, чтобы ими можно было управлять авторитарной властью. Технологические инструменты, используемые нами имеют слишком большую мощность, чтобы можно было внедрить культуру «годится все», как при пользовании электроэнергией, либо при сбережении воды, либо при обработке поля, необходимо, чтобы каждое предприятие, каждое государственное учреждении, каждая организация гражданского общества имела представление о совокупности происходящего[174].
В традиционных производственных секторах, цена представляла и продолжает представлять в некоторых секторах, важный элемент рационализации. Тот, кто производит слишком дорогие кроссовки, столкнется с трудностями при их продаже, а потому должен будет адаптироваться. В более рассеянных областях, связанных с системной производительностью какой-либо территории, организованная информация является инструментом регулирования, представляющий цену для традиционного сектора. Компания, располагающая управленческой информацией, сможет снизить расходы и адаптироваться к рынку. Общественная инициатива требует надежной информации, чтобы обеспечить собственную рациональность в виде системного анализа территории: источников загрязнения окружающей среды, пособий по бедности и т. д. Вопиющим фактом здесь является то, что мы не располагаем территориальной и общей информацией, чтобы направлять общественные действия на территории[175].
Здесь не имеет смысла подводить итог широкой гамме инициатив, открывающейся в сфере солидарной экономики, мероприятий гражданского общества в целом. Для нас важным является указать на определенную широкую сферу экономики, чье экономическое измерение требует осмысления, а сама она ясно подчиняется различным механизмам регулирования, как в традиционном государстве, так и на частном прелприятии
Если сопоставить развитие этого сектора деятельности со структурной динамикой, поддерживающей парадигму сотрудничества, рассмотренную выше – урбанизацию и развитие коллективного потребления, информационные технологии и общественная коммуникация, развитие социальной политики, благоприятствующей децентрализованным и партисипативным процессам; первенство экономики знания, способствующей развитию обменов – то мы сделаем вывод, что здесь идет речь не о незначительном суб-процессе государственного сектора, но о создании, со стороны сообществ, минимально необходимой организации общественных усилий. Между бюрократией централизованного государства и жестокостью корпоративных интересов существует пространство для разумной жизни.
Можно шагнуть за эту мысль. В исследованиях, в которых мы проанализировали тысячи успешных инициатив, мы пришли к выводу, что подавляющее большинство охватывает не только организованное гражданское общество в виде партнерства между ним и традиционными государственным и частным секторами. Другими словами, организации гражданского общества представляют собой мощный общественный элемент для более широкой совокупности, чем государство или компания, которому в качестве балласта служит здравый смысл и рациональность.
Когда мы оцениваем опыт хорошо работающей общественной организации от очень бедной Кералы, до очень богатых Швеции или Канады, единым знаменателем является организованное и требовательное гражданское общество, вынуждающее государство представлять счета об использовании средств и создающее обстановку, в которой частные предприятия вынуждены уважать общественные и экологические интересы региона, где они действуют. Организации гражданского общества, в этом смысле, являются все более необходимыми.
С точки зрения экономической демократии такой вклад является наиважнейшим. Гораздо проще манипулировать отдельными людьми, пусть и миллионами, чем организованными общественными интересами. По мере того, как механизмы рыночной конкуренции заменяются олигополиями, картелями и т. п., при мировой власти – бо́льшая часть крупнейших экономик мира в настоящее время являются компаниями, а не странами, с руководителями, которых никто не выбирал – организованный выразитель интересов общества становится необходимым для функционирования экономики.
19 – Этика в экономике
Этическая база эпохи конкуренции несложны: кто выиграл, то заслуживает того, что он выиграл, при уважении правил игры, определенными юриспруденцией. Этика в эпоху конкуренции содержится в самом производственном процессе: кто выигрывает, естественно, получает право на преимущество, а это преимущество законно. Право победителя. Сумма индивидуальных преимуществ давала максимальное общественное преимущество. Есть два коренных упрощения, относящихся к реально существующему миру. Проблема заключается в том, что крупные победители стали достаточно сильными, чтобы менять правила и становиться еще сильнее. Теперь это уже не игра, когда сильнейший еще и диктует правила.
Если тот, кто выигрывает, того заслуживает, то проблема окончательного результата обходится стороной. Но если в игре всегда выигрывает банк, что-то не так с картами. А когда мы смотрим на окончательный результат экономической игры, в которой планета оказывается буквально разграбленной и все время одними и теми же, действительно, что-то идет не так. Экономика освобождается от проблемы этики, отделив экономические процессы от результата. Если миллионы умирают от СПИДа и не могут купить лекарства, это их проблема: почему они не организовались, чтобы стать богатыми и иметь возможность заплатить за «коктейль» из лекарств? За год умирают миллионы детей, потому что не имеют доступа к чистой воде? Так что правила игры таковы: кто лучше, тот и выигрывает. Победителю – приз. 435 семей в настоящее время располагают суммарным богатством, превышающим доходы 3,5 млрд. человек из беднейшей половины населения мира. Они самые умные, а потому заслуживают? Или искажение происходит из контекста правил игры?
Важность небольшого мошенничества Банка Швеции, который придумал поставить имя Нобеля на свою премию, велика. Но дело в том, что настоящий Нобель ассоциируется с наукой, с открытием законов, «истин». Это приводит к мысли, что экономическая наука может сойти за объективную в самом глубоком смысле, подчиняясь объективным механизмам, как химия и физика. Следующим шагом, естественно, является то, что любое варварство может быть оправдано, так как не зависит от чьего-либо злого умысла. Это закон. А экономисты представляются учеными, которые понимают «законы», жрецами, видящими ясно там, где другие сбиваются. Не важно, если несколько жрецов противоречиво истолковывают реальность: это демонстрирует, сколь глубока и сложна материя. Но истина заключается в том, что нет ничего сложного в ребенке, который умер от голода или от нехватки чистой воды. У нас есть знания, ресурсы и организаторские способности, чтобы быстро вылечить его, но это значит, что нам придется нарушить правила игры. Кроме того, любая помощь может дать бедным свободное время, а это богатые считают возмутительным.
Экономисты, как ученые, не занимаются поиском законов природы. Это люди, которые исследуют механизмы, основанные на общественной практике, устанавливаемой в зависимости от политической власти различных экономических субъектов. Экономика функционирует на основании определенных правил игры, но правила игры создаются в неравных условиях власти. Не существует ни одного экономического закона, который бы определил, что учитель начальных классов государственной школы получал столько, сколько он получает в Бразилии. Ни то, что финансовые посредники в определенный исторический момент настолько набивают карманы, что вызывают торможение экономики. Единственный закон, существующий здесь – это закон сильнейшего. А раз экономика каждый раз уходит от демократического процесса во имя «свободного» рынка, то противовеса не существует.
Понятно, что существуют механизмы, которые преподает простой здравый смысл. Их надо изучать и уважать. Если человек очень беден, он не получит доступа к образованию, а потому не будет иметь хорошей работы и так и останется бедным, кроме 1% вероятности, если случится чудо или особым способом он пробьется в жизни и станет героем репортажей. Если будет плохой урожай риса, на рынке будет меньше риса, что позволит посредникам повысить цены, потому что существует игра предложения и спроса. Она существовала задолго до капитализма на любом восточном базаре. Исследовать эти механизмы, определять предпочтения очень интересно, но нет ничего нового в том, чтобы «открывать» эти процессы. Стиглиц получил «Нобеля» по экономике, показав, что экономические субъекты имеют неодинаковый доступ к информации, что является истиной, но не является никаким открытием. Адвокаты также изучают до глубин юридические тонкости. Они начинают понимать механизмы, которых не понимают другие. Они приходят к обратным выводам в зависимости от интересов тех, кто их нанимает на работу, но по этой причине никто не создаст Нобелевскую премию по адвокатуре.
Результатом запутанности противоречивых объяснений, которые мы находим в экономике, является разнообразие интересов, чем сложность самих явлений. Синдикат банкиров объясняет механизмы, принятые банками, чтобы сделать всеобщими высочайшие процентные ставки в стране. Экономист из Febraban отвечает о невозможности выдачи кредита, держа в руках впечатляющий список трудностей, используя при этом совершенно извращенную логику, которая также представляется, как объективный экономический анализ. Првительство стремится заключить с банкирами, Центральным Банком и Министерством Финансов секретный пакт, но объясняет, что все это в реальности служит, чтобы защитить бразильское население от нового скачка инфляции. С научной стороны Сингер показывает, как мы уже видели, что при таком уровне процентных ставок не могут развиваться производственные процессы, и что такие проценты, вместо борьбы с инфляцией, стимулируют ее. Амир Хаир утверждает, что в эту эпоху открытой экономики и при наличии продуктов из Китая у наших дверей, есть возможность пугать опасностью инфляции. Синдикат остается со своими жалобами, а банкиры со своими прибылями, правительство с голосами избирателей, а исследователи со своими идеями, уважаемыми, но невостребованными. Где же здесь экономические законы? Законы…
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 |
Основные порталы (построено редакторами)