Процентные ставки в это время колебались в пределах от 20% до 30%, поднявшись до 45%. Речь идет не о процентных ставках, применявшихся на рынке частных финансовых посредников (в частности, в избранный картель крупных банков), но о процентных ставках выплачиваемых правительством финансовым посредникам. Поскольку те ставки, которые банки выплачивают нам, нам – простым смертным, очень низки, зарабатывание денег банками становится сложным. Они привлекают наши сбережения, платят нам вознаграждения, например, на уровне 10% в год, вкладывая эти средства в государственные ценные бумаги под 20% или больше. Правительство должно выплачивать банкам эти ставки, повышая налоги или постоянно повышая задолженность. Были сделаны эти две вещи. При повышении налогов финансовым посредникам и крупным вкладчикам выплачивались астрономические проценты, но поскольку средств не хватало, разница ликвидировалась за счет увеличения задолженности. Именно мы платили налоги после объявления о вознаграждении. Мы платили в случае выплаченных процентов и должны платить в будущем, в случае, если проценты выплачены не были, а были присоединены к долгу.
Поскольку собираемых с нас налогов не хватало, чтобы одновременно оплачивать расходы правительства, различные услуги и обслуживание долга, постарались увеличить налоговую нагрузку. Она увеличилась с 25% в 1994 г. до 37% в 2002 г. Увеличение на 12 процентных пунктов. На конечном этапе это представляется, как годовой счет в размере 240 млрд. реалов. Из этой суммы 160 млрд. реалов – это деньги, которые налогоплательщики выплатили правительству, чтобы оно могло заплатить по процентам банкирам и крупным вкладчикам по нашим вкладам. То, что зарабатывалось инфляцией, стало зарабатываться процентами, благодетельствуя, в основном, одним и тем же людям. Этот механизм в Бразилии симпатично называется «рынком». Министр финансов получил приветстия за то, что он поддерживал такую стабильность. Определить cui bono, во благо кого, является важнейшим моментом, и должен был стать важнейшим элементом того, как экономическая наука рассматривает счета. Еще более важным является ее изменение, чтобы она стала прозрачной для общества. Кто пользуется и какой частью общественного продукта.
Задолженность не всегда бывает плохой. Если дополнительные средства инвестировать, например, в технологическую модернизацию малых и средних предприятий, или в информатизацию школ, или в поддержку семейного сельского хозяйства, мы бы совершили серьезный скачок в экономическом развитии, разрешив, таким образом, создавать больше ресурсов, чем созданная задолженность. Именно так и думает, и не без оснований любой человек, который хочет открыть предприятие. Он просит деньги в долг и возвращает деньги за счет дополнительного дохода, производимого предприятием.
В случае нашей государственной задолженности, тем не менее, не было увеличения инвестиций со стороны государственного сектора при стагнирующем общем инвестиционном индексе. Также не было повышения зарплаты служащим. Поэтому большая часть переведенных ресурсов в виде налогов не была применена правительством. То есть, бо́льшая часть задолженности послужила обогащению, не будучи использованной в производстве. Иными словами, обогатились элиты, увеличилась власть финансовых посредников и рантье, а инвестиции в производство стагнировали, в свою очередь демонстрируя хрупкость экономического роста. Кроме того, производство оказалось в тупике, поскольку многие владельцы предприятий решили вложить свои средства в высокодоходные государственные ценные бумаги, вместо того, чтобы инвестировать в производственные процессы[143].
Что касается налоговой нагрузки, положение различное, поскольку наемные работники декларируют свои доходы в источнике, у работодателя, который заинтересован задекларировать каждый сентаво, чтобы уменьшить свои налоги. Увеличение налоговой нагрузки, таким образом, напрямую ударило по наемным работникам, которые осознали, что их участие в доходах страны, а, значит, и в потреблении, упало с 45 до 37% за этот период. Финансовые посредники, с другой стороны, платят очень небольшие налоги, особенно после того, как освободились от CPMF. Таким образом, увеличение налоговой нагрузки вылилось в последней инстанции в передаче, через правительство, денег наемных работников в карман банкиров и рантье.
Здесь мы говорим об увеличении задолженности на 650 млрд. за указанный период, и о передаче более 100 млрд. реалов в год за последние годы, что является радикальным перемещением, и глубоко регрессивным, макроэкономической политики. А финансовые посредники, которые зарабатывали море денег на инфляции, стали получать деньги в такой новой форме. Концентрация доходов в стране не является одним лишь «наследием» прошлого: это динамика в высшей степени современная. Неравенство реконструируется в каждый момент.
Параллельно проходил интенсивный процесс приватизации, объем которого составил более 100 млрд. реалов. Полученных денег не хватило, ни чтобы выплатить выросшие долги, ни чтобы увеличить стагнировавшие государственные инвестиции. Куда же пошли эти деньги? В большой части они были использованы теми, кто осуществляет размещение финансовых средств, расширяя силу рантье и финансовых посредников. Здесь мы не ссылаемся на тот факт, что приватизационные сделки были просто невероятными для тех, кто получил государственные ценности по низким ценам. Мы ссылаемся на тот факт, что помимо долга в 650 млрд., была выплачена масса денег под видом процентов, в то время, как налоги и долг продолжали расти. Государство обесценилось в запасах накопленных средств.
Иначе говоря, из страны начался громадный отток государственных и частных средств в область финансового посредничества, мешая развитию производственного процесса и создавая гигантскую ловушка для последующего правительства.
Как стране была навязана эта странная сделка? Процесс очень интересен и показывает взаимоотношения экономики с политикой в целом. Страна вышла из периода высокой инфляции. Все были очень воодушевлены. Принимался любой антиинфляционный аргумент. Высокие процентные ставки считались средством борьбы с инфляцией.
Этот довод показывает, как в экономической теории можно пользоваться старыми, даже очень ортодоксальными, аргументами в новой ситуации, которая в научных терминах является мошеннической, но работает с политической точки зрения.
Каково реальное соотношение между процентной ставкой и инфляцией? (Amir Khair) легко показывает, что в эпоху глобализации, при открытии конкурентных рынков (китайского, в частности) не существует опасности возвращения «дракона», хотя он и угрожающе появляется во всех журналах. Впрочем, поскольку обменный курс укрепляет реал, удешевляя импорт, не существует способа для повышения рыночных цен, который бы не затронул импортных товаров. Иначе говоря, в эпоху глобализации ситуация изменилась, нам не нужны повышенные процентные ставки, чтобы сдерживать инфляцию, поскольку международная конкуренция играет решающую роль.
Другая причина, представленная Полом Сингером показывает, что высокий уровень частных процентных ставок (обусловленный повышенными официальными ставками) ведет к увеличению стоимости производства, а значит, благоприятствует инфляции, вместо того, чтобы снижать ее.
Третий важный довод является результатом глобализации финансовой спекулятивной системы. В эпоху гиперинфляции финансовым посредникам Бразилии было не выгодно участвовать в глобальной системе финансовых спекуляций, поскольку валюта была не стабильна. Поэтому стала необходима низкая инфляция для участия финансовых посредников (национальных или международных) в мировом финансовом казино. С того момента финансовые посредники оказались заинтересованы в стабилизации цен, а при этом угроза возвращения высокой инфляции оказалась нереалистичной. Тем не менее, призрак возвращения высокой инфляции после многих лет денежного травматизма продолжает работать в политическом плане[144].
В результате была организован гигантский перевод сбережений населения в адрес ничего не производящих финансовых посредников и рантье во имя самой высокой цели – защиты народа от инфляции. Низкие показатели развития представлялись, как «необходимая жертва». Процесс был законным, учитывая то, что в Бразилии считается законным то, что финансовые группы организовались под видом картеля и завладели государственной политикой финансового регулирования[145].
Хотя СМИ стали могущественным сторонником это процесса, который было бы слишком сложно проанализировать тем, что хотел разобраться. В течение восьми лет нам ежедневно вбивали в голову мысль о том, что эпоха, которую мы рассматриваем, была эпохой «финансово-экономической стабильности», что с учетом цифр, приведенных ранее, является полным абсурдом, поскольку те, кто берет в долг и снижает свою капитализацию таким образом, роет могилу себе или будущему правительству.
Здесь не стоит критиковать правительство, особенно потому, что следующее правительство попадало в капкан и могло изменить немногое. Для нас важно понять то, что происходит с процентной ставкой, долговым бременем, инфляцией, обменным курсом, инвестициями и экономическим ростом. Нам требуется исследовать, как эти макро-переменные зависят одна от другой в действительно существующем экономическом процессе, и как политические процессы и информация СМИ усиливают динамику разбалансирования.
Это требует изучения макроэкономической политики, не разрабатывая сложных эконометрических моделей о том, как будет реагировать таинственный персонаж, который обычно называют «рынком», но изучая конкретно, как изменялись доходы каждого из экономических субъектов, получателей выгоды, за указанный период и объяснить, как макро-переменные изменялись в зависимости от этих интересов[146].
В экономике не существует чудес. Драматическое обогащение финансовых посредников в стране имеет также драматическую стоимость в других областях. При том, что обогащение от перевода не создало нового богатства. Произошло то, что называется стерилизацией накоплений.
Чтобы говорить, развивается ли экономика хорошо или плохо, надо знать, кто в экономике чувствует себя хорошо, а кто плохо. И если тот, кто чувствует себя хорошо в экономике является тем, кто имеет влияние на СМИ, возникает общее впечатление, что «дела» идут хорошо. Тем не менее, с течением времени возникают «пробелы». Например, кто будет оплачивать эти долги?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 |
Основные порталы (построено редакторами)