Дьяконов, М. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси (стр. 11 )

Но если все в ладетельные князья равны по ихъ достоинствамъ? какъ представители независимыхъволостей, то..наисуществовало ли какихъ либо элементовъ объединения для всехъ древнерусскихъ княжений? Въ исторической литературе можно найти утвердительные ответы на этотъ вопросъ. Костомаровъ доказывать, что самобытныя земли стремились къ федеращи, что Русь начинала облекаться въ федеративный строй, но этому помешало татарское завоевание. Элементами объединения по служили: 1) единство происхождения и языка. 2) единстю и религш и 3) единство княжескаго рода. Но все это элементы культурной связи, а не политической. Проф. В. Будановъ идетъ дальше. Онъ указываете „начала г о с у д а р с т~в е н if а г о объединетя всЬхъ русскихъ земель". Эти начала нашли свое выражете въ следующемъ: „На единстве княжескаго рода и нащональномъ единстве Русской земли основывается союзъ князей, постоянно признаваемый въ принципе, хотя весьма часто нарушаемый въ действительности. Союзъ состоитъ изъ равнихь другъ другу членовъ, именуемыхъ братьями. Союзъ основывается пе на договорною» начале; напротивъ, иногда частные договоры двухъ или несколькихъ князей кло нятся кь его нарушетю. . . Действия союза простираются какъ на внтьштя, такъ и на внутрентя (междукняжесюя) отношения. . . Права и постановления союза осуществляются преимущественно посредствомъ княжескихь съгьздовь. . . е Съ'Ьздъ для рЬшения общерусскихъ дЬлъ предполагаешь учаrrie всгьхъ князей] но въ действительности ни одинъ съёздъ не имелъ фактической полноты, что не лишало думы князей ея общерусскаго значетя. Постановления думы были обязательны для прочихъне участвовавшихъ въ съезди".

Но что же такое союзъ князей и его органъ—княжесюс съезды? Действительные это факты или акты идеальнаго со знани я? Если союзъ признавался лишь въ принципе и весьма часто нарушался практикой; если съезды предполагаютъ лишь участ1е всЬхъ князей, а действительность не знаетъ ни одного такого съезда, то не следуетъ ли отсюда заключить, что все это существовало не въ действительной жизни, а въ сознании современниковъ? Это, можетъ быть, общественные идеалы, факты изъ исторш общественнаго сознашя, а не пзъ исторш учреждений. При господстве обычнаго права наличность учреждения констатируется однообразными повторениемъ однихъ и техъ же дЬйств1й или явлений, а не принцишальными признашями или предполржениями.

Княжесте съезды, однако, хотя и нее въ качестве органа союза князей,—безспорный исторический фактъ. Князья съез жались для совместнаго обсуждетя и рениетя интересующихъ ихъ вопросовъ. Но интересы князей весьма различны. Поэтому съезжаются гораздо чаще немпопе изъ наличныхъ князей. Съезды со «начительнымъ числомъ участвующихъ составляютъ редкое исключение, а съезда всехъ наличныхъ князей и указать нельзя. На съезде естественно принимаюсь учаспе заинтересованные. Несочувствующаго или даже про тивника можно было только силою принудить явиться на съездъ. А кому нуженъ такой советникъ? Святополкъ и Мономахъ приглашали Олега черяиговскаго: „пойди Кыеву, да лорядъ положимъ о РусьсгЬй землп предъ епископы, и предъ игумены, и предъ мужи отець нашихъ, и предъ людми градьскыми, да быхомъ оборонили Русьскую землю отъ поганыхъ е1 . Подъ влиятемъ какихъ то навЪговъ Олегъ отнесся къ этому зову съ болыпимъ недовЗ^емъ: онъ р'Ьшилъ, что его заманимаютъ для расправы съ нимъ, и отв^чаль: „1гЬсть мене Jrbno оудити епископу, ли игуменомъ, ли смердомъ а. Говорить, что Олегъ быль паказанъ союзною эквекущею князей за то, что неисполпение постановления съезда или отказъ отъ участия въ немъ безъ причины влекли наказашя для виновныхъ. Но Святополкъ и Мономахъ пошли войной на Олега по следу ющему точно указанному ими поводу: „да се ты ни на поганыя идсши, ни на совЬтъ к нама, то ты мысл1ши на наю и поганымъ помагати хочении" (Лавр. 1096). Заподозрили въ Олеге союзника поганыхъ п потому объявили ему войну. При Мощщахи; княжссюе съезды созывались сранительно чаще, такъ какъ этотъ каязь съумелъ сплотить княжесте интересы. На Любечскомъ съЬздЬ шестеро князей не только распределили между собой княжеюя по отчинамъ, но заключили •еще слйдуюпцй договоръ: „да аще кто отсели па кого будеть, то па того будемъ вси и кресть честный". Но единение князей продержалось не долго: въ томъ же году совершилось ослЪпление Василька по инищатив^ кн. Давида Игоревича и при годЬйствш Святополка. Узнавъ объ этомъ, Мономахъ приглашаетъ черниговскихъ князей исправить зло, и всЬ вмесгЬ шлютъ къ Святополку съ требованиемъ: „что се зло створилъ 'оси в РусьсгЬй земли, и вверглъ еси ножь в ны? чему еси ослепилъ брать свой? аще ти бы вина кая была на нь, обли чил ъ бы и предъ нами; а нывгЬ яви вину его а. Святополкъ •оправдывался гЬмъ, что ему была нужда г своее головы блю сти", и что вся вина лежить на Давиде (Лавр. 1097). ПослЪдтй, правда, быль наказаиъ, но только въ силу принятаго князьями обязательства на Любечскомъ съЬздЬ. А со смертью Мономаха рознь между князьями умножилась, и обпця дЬйстол князей, по предварительному согланиении на «ъйздахъ, сделались еще бол^е редкими. Таковъ быль съЬздь въ KieB fc 1170 г., когда былъ предпринять обпцй походъ на половцевъ. Но наряду съ этимъ можно отметить и рядъ не удавшихся съЬздовъ. Кн. Святославъ Всеволодовичу „сгадавъ со сватомъ своимъ Рюрикомъ", пошли на половцевъ и оста новились у Олжичъ въ ожидании Ярослава черниговскаго; но Ярославъ, встретивъ ихъ, скаэалъ: „нынй, братья, не ходите» но срекше веремя, оже дасть Богъ, на лето пойдемь". Княвья послушали Ярослава и возвратились (Ипат. 1183). ТЬ же Святославъ и Рюрикъ предприняли обпцй походъ на Галичъ, но во время похода заспорили о раздалЬ Галича, „и тако не урядившеся и возвратишася восвояси" (тамъ же, 1189)е При такихъ условияхъ какъ молено считать княжесше съезды оре ганомъ объединения всЬхъ княвей? Наоборотъ, надо признать, ^что въ древней Руси не существовало никакихъ элементовъ политическая объединения между обособленными княжениями и отдельными князьями, кром^ междукняжескихъ согланиение

В. Серггьевинъ. ВЬче и князь, 98—Юрид. Древн., II. И9—З 01 » &• — Будановъ. Обзоръ. 37—е5 и ^9—7^1 Соловъевъе Объ отношении Новгорода къ великимъ князьямъ, 18е6; Истор]я отношений между князьями Рюрикова дома, 18е7; Костомаровъ. Мысли о федеративномъ начале древней Руси у Ист. мон., I, i 863 и 1872 гг.

Княжеская дума.

Р Среди извЪстий о собьтяхъ X — XIII вв. памятники не рЬдко упоминаютъ о сов'Ьщашяхъ князей съ ихъ друлшнами. Въ Р. Правде", напр/, читаёмъ, чтоВладиюръ Мономахъ „по СвятополцЪ созва дружину свою на Берестовймы Ратибора, киевьско тысячьского, Прокопью, бйлогородьского тысячьского,. Станислава, переяславьского тысячьского, Нажира, Мирослава > 1ванка Чюдиповича, Олгова мужа, и уставили до третьяго реза а (Тр. 48, Кар. 66). О Долобьскомъ съЬзд'Ь сказано въ лЬтописи: „Богъ вложи в сердце княземъ рускымъ Святополку и Воло димиру, и снястася думати на Долобьск fc ; п сЬде Святополкъ с своею дружиною, а Володимеръ с своею въ единомь шатрФ». И ночаша думати" (Лавр. 1103). Святославъ Всеволодович!» черниговсюй, нарушивъ крестное цЪловаше къ Ростпславичамъ нападениемъ на Давида, „съзва вс г Ь сыны своя и моложьшюю братью... и дружину свою, и поча думати" (Ипат. 1180). Какую же княжескую дружину здЗ>сь разумйютъ памят ники: старшую или младшую? Очень часто гЬ же памятники упоминаютъ о думе квязя ръ старейшею дружиною, перед ними или липшими мужами, съ боярами. Когда Святослава Ольговичъ узналъ объ убиении брата Игоря, то „съзва дружину свою старЪйшюю и яви имъ а (Ипат. 1147). О смерти Свято слава Ольговича немедлено извЪщаютъ сыва его Олега; я се же створи княгини, сгадавши съ пискупомъ и с мужи князя своего с передними" (тамъ же, 1164). JOpifi Долгорушй хогЬлъ пере дать Юевъ Вячеславу, но „бояре же размолвиша Дюргя, ре куче: брату твоему не удержати Киева; да не будеть его ни тобеЬ, пи оному. Дюргеви же послушавши) бояръ 44 (Лавре 1150). Но можно отметить хотя и рЪдюя указашя летописи на совЬщашя князей не съ одною старшею, а со всею дружиною. Во время борьбы Изяслава и Ростислава съ Юриемъ и его союзниками отмйченъ такой эпиэодъ: „И то услышавша Изяславъ и Ростиславъ... и начаста думатит, мужи своими и с дружиною и с черными к лобукы" (Ипат. 1147). ИовднЬе о гЬхъ же княвьяхъ сказано: „съэваша бояры свое и всю дружину свою, и нача думати с ними 44 (тамъ же, 1149). Простое соаоставление числа случаевъ совЬщашй съ старшею дружиною и со всею дружиною указываетъ, какъ падлежить понимать гЬ мЪста летописи, гдеЬ рйчь идегь о совйщанш съ дружиною, безъ указашя съ какою именно: тутъ надо пони мать сов4щания съ старшею дружиною. Эта догадка под, тверждается самими памятниками: Р. Правда глухо говорить \ сначала, что Мономахъ созвалъ свою дружину, а далЪе ука зываетъ, что въ составь совЪщашя вошли тысяче и мужи княжие. Копа Изяславъ Мстиславичъ получилъ изв&спе объ убйствЬ Игоря, то „рече своей дружине", что будутъ подо зревать его въ этомъ убйств4. Въ отвить на слова князя „реша ему мужи его а (Ипат. 1147). Дружина и здесь оказалась состоящей изъ кияжихъ мужей.

Указанное выше (стр. 79—82) различие между старшей и младшей дружиной даетъ возможность установить, кто "были обычные советники князя: это княжие мужие_или бояре. 4 Такое значение бояръ, какъ совЬтниковъ князя, отмечено и въ памятникахъ. Поеле половецкаго поражения сЬверсюй кн. Игорь воскликнулъ: „где бояре думающей, где мужи храборьствующеи, где рядъ полъчный" (Ипат. 1185). Въотличиe отъ павшихъ воиновъ—мужей, бояре назывались думаю щими иди думцами.

Но участие въ княжескомъ совйгЬ было ли исключительнымъ нравомъ бояръ, иди князь могъ совещаться съ к%мъ либо помимо бояръ? Летопись указываетъ и таюс факты. Про Всеволода Ярославича сказано, что подъ старость онъ „нача любят смыслъ уныхъ, и свЬтъ творяше с ними; си же начата i заводити и негодовати дружины своеяпервыя а (Ипат. 1093). Святонолкъ захватилъ половецкихъ пословъ, явивпшхся съ мирными предложетями, „не здумавъ с болшею дружиною отнею и стрыя своего, совЪтъ створи с пришедшими с нимъ" (Лавр. 1093). Святославъ Всеволодовичъ черппговсшй ре шается напасть на Давида Ростиславича, „сдумавъ с княгинею своею и с Кочкаремь, милостьникомъ своимъ, и не поведЬ сего мужемь своимъ лЬгапимъ думы своея" (Ипат. 1180).
Но такое устранение обычныхъ совйтниковъ отъ учаапя въ княжескомъ совегЬ сопровождается большею частш неблагоприятными послйдсятями для самого князя и для управляе мой имъ страны. СовЗлцашя Всеволода съ юными советниками повлекли за собой то, что „людемь не хогЬти княжие правде, i начаша тивуне его грабити, людии продаяти. сему неведущю у болЬзн'Ьхь своихъ". „Мужи смыслении" едва убедили Святополка не выступать одному противъ половцевъ, а просить помощи у Мономаха. Святославъ черниговски! ничего не усиЬлъ въ борьбе съ Ростисдавпчами, а только навлекъ на себя укоръ въ нарушении крестнаго ц'Ьловашя. Изъ самаго разсказа объ этихъ собьтяхъ видно, что современнпкъ отмечаеть устранете обычныхъ совЬтниковъ, какъ варушение обычнаго правила. По другому случаю лЬтописецъ восклицаетъ: „ЛютЬ бо граду тому, в немь же князь унъ, любяй
вино пити съ гусльми и съ младыми свйтткы" (Лавр. 1016). Возсташе галицкихъ бояръ противъ своего кн. Владим1ра
лътописецъ объясняетъ тЬмъ, что князь „6 t бо любезнивъ питию многому, и думы не любяшеть с мужми своими" (Плат 1188). Итакъ, устранете бояръ изъ состава совета было явлениеиъ исключительнымъ, не нормальнымъ. ___ fc

Но въ X в. на княжескихъ совЪтахъ. кроме бояръ, уча ствуютъ еще „старцы градсше" или „старейшины по всЬмъ градомъ". Возвратившись изъ похода на ятвяговъ. Владиепръ съ народомъ рЪшидъ принести жертвы богамъ; „и pinia старци и боляре: мечемъ жребий на отрока и дйвицю". Для рЬшения вопроса о новой вЬрЬ Владим1ръ „созва боляеы своя и старци градьсмтЬ", которые посоветовали послать для ис пытанТя мужей. Когда посланные вернулись, князь опять „созва боляры своя и старца" и предложить иосланнымъ: „скажите пред дружиною". Топ» же князь иа пиры „съзы ваше боляры своя, и посадники, старейшины по всЬмъ гра домъ" (Лавр. 983, 987 и 996). Одни иолагаютъ, что эти старцы были земсмс бояре въ отлпчие отъ княжескихъ, п что въ XI в. они не упоминаются болЬе потому, что кияжесше и земсгое бояре слились между собою (?) (В. Будановъ). Друпе думаютъ, что старцы „это образовавшаяся изъ купече ства военноправительственная старшина торговаго города. Но съ XI в. городовая старшина, т. е. rt выыше чиновники, тысяцюй съ сотскими, которые сидЬди въ думЬ кн. Владим1ра, теперь назначались князейъ изъ его дружины и не былп уже представителями городскихъ м1ровъ" (Ключевсшй).

Помимо обычнаго состава думы въ нее входятъ но временамъ съ конца X в. и духовныя власти, еппскопы и игу мены. Представители духовенства пользуются безснорно большимъ влияшемъ при княжескпхъ правительствахъ. Но они дЬйствуютъ гораздо чаще не какъ члепы княжеской думы, а помимо ея; иначе лЪтоппсь упоминала бы объ актахъ думашя не только съ дружинами и называла бы думающими и думцами не однихъ только бояръ.

Итакъ, обычными и постоянными советниками князей были только бояре. Но нельзя думать, что въ каждомъ со веЬщанш принимали учасйе всЬ состояпце при князе его мужи. Одни изъ нихъ могли занимать должности посадии ковъ, быть въ посольствахъ, пребывать, наконецъ, въ своихъ селахъ; а если совйщаюя происходили во время похода, то иные изъ старшихъ дружинниковъ могли быть оставлены въ стольномъ городе. Немнопя указатя памятниковъ о числе советниковь по тому или иному д4лу перечисляютъ то 5, то 6, то 7 княжихъ мужей. Надо думать, что въ совЪщашяхъ обыкновенно принимали учаепе rc е наличные думцы князя.

Думы князя съ дружиною составляли повседневное явление политической жизни древней Руси. Въ обычномъ по рядки вещей князь ничего не нредаринималъ, „не повЪдавъ мужемъ лйпшимъ думы своея", „не сгадавъ съ мужьми сво ими". О Владим1р'Ь св. сказано, что онъ „61е бо любя дру жину, и съ ними думая о строи земленймь, и о ратехъ, и ю уставе земленемъ а. Мономахъ въ поучеши дЬтямъ совйтуетъ имъ вставать до восхода солнца и, помолясь Богу, „с&дшс думати съ дружиною, или люди оправливати, или на ловъ Ьхати" (Лавр. 996 и 1096). Въ житш веодосия Печер скаго разсказано, что онъ. возвращаясь рано утромъ изъ загороднаго дворца князя, встречалъ по дорогЬ бояръ, отправ лявшихся къ князю на совать.

Но если совЪщашя съ боярами столь обычны и посто янны, то естественно, что пол итическое подожение князя въ значительной Jtipi определяется составомъ его советниковъ, ихъ качествомъ. Поэтому въ СловЬ Дашила Заточника ска зано: „князь не самъ впадаетъ во мнопя въ вещи злыа, но думцы вводятъ. Съ добрымъ бо думцею князь высока стола додумается, а съ лихимъ думцею думаетъ to малаго стола лишенъ будетъ" (Пам. Древн. пис, LXXXI, 1889, стр. 20—23).

Порядокъ со в$щашй князя съ его думцами характери зуется гЬми~же чертами, какъ и совЗццашя на вЪчахъ. Въ качестве вольныхъ сотрудниковъ князя, его думцы держали себя на совъщашяхъ вполне свободно и могли спорить съ княземъ. После поражения шевскаго ополчетя половцами, когда Изяславъ Ярославичъ съ дружиною иополчение прибе жали въ Киевъ, то „лкще сотвориша вЪче на торговищи", а въ то же время „Изяславу же сЬдящю на сЬнехъ с дружиною своею, начата ирйтися со квяземъ" (Лавр. 1068). Разиогласия могли, конечно, произойти и въ среде думцевъ. Въ одинъ изъ моментовъ борьбы съ Юр! емъ Изяславъ съ братомъ Ростиславомъ и съ Ярополкомъ совещались съ дружиною, „хотя по'Ьхати к Гюрьги на ону сторону за Трубежь". Но тутъ произошло равноглаше: „мужи же ему едини молвяху: кия же! не? зди по немъ... друзии же пону живахуть его, рекуче: пойди, княже, не упустимъ его прочь. Изяславъ же то слышавъ отъ обоихъ, излюби по'Ьхатие (Иоат. 1149). Смыслъ прешй заключался въ томъ, чтобы отразить доводы противной стороны
, поставить ее въ невоз можность возражать. На Долобьскомъ съЬздЬ возникли равно глаздя у Мономаха съ дружиной Святополка (стр. 94). Но Мономахъ привелъ таше доводы, что „не могоша противу ему отвЬщати дружина Святополча" (Ипат. 1103). Въ слу чаяхъ столкноветя мнешй у князя съ его дружиной одер жать верхъ могла та или другая сторона. Памятники отъгЬ чаютъ тотъ и другой исходъ такихъ столкновен! й. Мономахъ и „дружина Ратиборова чадь начата думати о погублене Итларевы чади (половецкаго посла). Володимеру же не. хотящу сего створити". Каждая изъ сторонъ привела свои доводы, и въ результате „послуша ихъ Володимерь" (Ипат. 1095). Вячеславъ, Изяславъ и Ростиславу возвратясь въ Шевъ подъ напоромъ войска Юрия, созвали браню „и почаша думати. Изяславъ же с братомъ своимъ Ростиславомъ всегда хотяшеть противу имъ бится; дружина же Вячеславля и Изяславля и Ростиславля, и всихъ князий, устягывахуть отъ того, и кияпе, наипаче же чернии клобуци отъ того устягоша". Поеле обмана мнешями князья „послушавше дружины своея и киянъ и черныхъ клобуковъ" (тамъже, 1151). Въ обоихъ «мучаяхъ князья подчинились мнЬшямъ своихъ дружинъ. Но известны противоположные случаи. Въ походе противъ черниговскихъ князей Ростиславъ получилъ весть о смерти въ 1иевЬ дяди своего Вячеслава и „нача думати (съ союзными князьями) и с мужи своими, хотя пойти Чернигову. Мужи же боряняхуть ему, рекучи". Они советовали ему прежде вернуться въ Шевъ, заключить новый рядъ съ шянами и темъ предотвратить опасность внезапнаго нападения Юрия. „Ростиславъ же всего того не послуша, но пойде на Изяслава на Давыдовича к Чернигову" (Ипат. 1154). Подъ 1149 г. разсказано объ Андрее Юрьевиче, что его „дружина, при ъздяче к нему, жаловахуть: что твориши, княже? и поеди, кпяже, прочь; аже ли добудемъ сорома? Аодрей же не послуша ихъ, но възложи надежю на Богь, пережда до свътае (тамъ же).

Когда одна изъ сторонъ упорно настаиваетъ на ироведети своего взгляда, другой стороне остается троякШ исходъ: иди согласнсься съ доводами по существу, иди подчиниться мн'Ьшю для устранения разрыва, иди, наконецъ, съ такимъ лее упорствомъ настаивать на своемъ мн1шш. Въ послЬднемъ случае, безъ взаимныхъ уступокъ съ обЪихъ сторонъ, былъ неизбЬженъ полный конфликта между сторонами. При свободе отношешй, пли князь могъ отпустить своихъ думцевъ, иди думцы могли покинуть своего князя. Памятники, однако, не указываютъ случаевъ рагрыва отношешй изъза различия въ мнйнияхъ. Но можно предположить, что „въ случай столкновения Mntaifl обе стороны соображали, стоить ли д4ло того, изъза него разрывать взаимный связи и расходиться. Такъ разногласие разрешалось не обязательностью мнЪшй одной стороны для другой, а возможностью навязать свое мнете противной стороне" (Ключевсюй).

Высокое положение княжескихъ думцевъ съ одной стороны, повседневное учаоте ихъ въ обсуждеши и рениении текущпхъ вопросовъ всей политической жизни эемли — съ другой указываютъ на то, что компетенщя княжеской думы определяется тЬмъ кругомъ деЬлъ, о которыхъ князю необ ходимо посоветоваться съ ближайшими своими сотрудниками. еКомпетенщя думы сливается такимъ образомъ съ компетен цией князя: какого либо самостоятельнаго ведомства, отдель наго отъ ведомства квязя, у княжеской думы и не было. И въ памятникахъ можно действительно найти подтверждено тому, что любой вопросъ внешней и внутренней политики той эпохи могъ стать предметомъ обсуждетя князей съ ихъ думцами.

Единственно практика совещатй кпязей съ ихъ дружинами служить матер1аломъ для рениетя основного вопроса о политическомъ значении княжеской думы. Въ исторической литературе но этому вопросу существуетъ значительное разно глаые. Одни изеледователи считаютъ думу органомъ управ v aeniH съ чисто совещательнымъ значен! емъ, такъ какъ князья призывали на совещашя кого хотели, и только тогда, когда хотели. Эта точка зретя впервые была выставлена проф. Сергеевичем!,. Ивъ числа его последователей одни всецело примкнули къ его мнении, друие—съ некоторыми уклоне шями. Въ настоящее время проф. СергЬевичъ не считаетъ.

возможнымъ говорить о думеЬ, какъ иобъ органе управления; онъ не считаетъ думу и учреждетемъ: дума князей съ мужами „это только актъ думашя, дЬйсше совЬтыванья князя съ людьми, которымъ онъ доверяеть". Князья имели советни ковъ, а не советь. Но советниковъ избираетъ самъ князь и, вслЬдствие этого, составь ихъ определяется его доброю волею; воля же князя определяется его понимашемъ окружаю щаго, которое определяется вкусами князя, его привычками, способностями и пр. Проф. СергЬевичъ идетъ далЬе: на во просъ — былъ ли князь обязанъ _имйгь_ _сов4тникрвъ — онъ категорично отвечаетъ: ,. конечное. дЬтъ а. Но онъ не указалъ и не могъ указать ни одного князя, у котораго не было бы совЪтниковъ. На это проф. СергЬевичъ можетъ, конечно, заме тить, что князья имели совЪтниковъ въ силу ихъ доброй воли, а не по обязанности. За отсутствиемъ, однако, писанныхъ уставовъ о княжескихъ правахъ и обязанностяхъ, послЬдшя выясняются единственно изъ господствующей практики. А эту практику прекрасно подмЪтидъ и формулировалъ самъ проф. СергЬевичъ. еКняжие мужи и бояре, говорить овъ, состав ляютъ выспий классъ служилыхъ людей, переднюю дружину князя. Эти лучше служилые люди и суть обыкновенные думцы князя. Понятно почему. Давать советы могутъ только опыт ные въ дЪлахъ люди, а такими и были „старине" или „перед Hie мужи". Согласно этому нормальному порядку вещей, сложилось и общественное мнЪше относительно того, кто дол жснъ быть советникомъ князя. Это должны быть пожилые, опытные люди, старые и верные слуги князя". И далЬе: „Пока служба была вольная и князь не могъ приказывать своимъ вольнымъ слугамъ, думцы квязя могли въ значительной степени ограничивать его усмотрите. Князю надо было убеждать думцевъ въ целесообразности своихъ намЪретй. Общее дЬйстте возможно было только тогда, когда думцы соглашались съ княземъ. Въ противномъ случае князю при ходилось отказываться отъ задуманнаго имъ действияе. „Но эта зависимость князя отъ думцевъ была не безусловная. Князь могъ действовать и помимо воли своихъ вольныхъ слутъ. Онъ могъ действовать и безъ всякой думы. Но такой способъ дЬйствия всегда представлялъ для него серьезныя опасности.

Служилые люди, мнйшемь которыхъ князь не дорожилъ > оставляли его и переходили къ другому, у котораго надйя лись найти большее къ себе BHHMaHie. Необходпмымъ слЬд ствиемъ такого ухода являлась слабость князя и упадокъ его власти".

Инымъ путемъ приходить къ решении того же вопроса проф. ЦлючевскШ. Онъ призпаетъ, что екня зю припадлежитъ выборъ с(}вехншсовъ; онъ могъ изменять составь своего сойта но не считалъ возможнымъ остаться совсЬмъ безъ совЬтни ковъ, могъ разойтись съ лицами, но не могь обойтись безъ учреждения". Княжеская дума „была учреждениемъ постояннымъ, дЬйствовавшимъ ежедневно 41 . Но каковъ ея политиче ски авторитетъ? Имела ли опа обязательный для князя и ре шающи годосъ, или была только совещательнымъ собратемъ, къ которому князь обращался за справкой, когда хогЬлъ, оставляя за собой решающее слово? Думаемъ, что не можетъ быть и речи ни о совещательному ни объ обязательномъ голосее. Проф. Ключевсюй предполагаете что въ договоръ князя съ дружинниками едва ли могло входить условие о со в4щаши или о „сиденьи въ думе о дйлахъ". „Но если обы чай совещаться съ боярами не могъ считаться правомъ пос леЬднихъ, то нарушение его создавало важныя неудобства для обеихъ сторонъ... Совйщаше съ боярами было не полити ческимь правомъ бояръ или обязанностью князя, а практическимъ удобствомъ для обеихъ сторонъ... Изъ сово купности условШ вытекла для князя и практическая необхо димость совещаться съ боярами, и возможность не принять ихъ мните въ иномъ случай. Смешивать политическую обя зательность съ практической необходимостью значить риско вать утратить самое понятие о праве. .. Обязательность—по нятие изъ области права, а необходимость—простой фактъ". Необходимо, однако, иметь въ виду, что въ сферЬ обычнага права фактъ и право не только не могутъ быть противопо лагаемы, но нередко не могутъ быть и разграничены: право раждается изъ фактовъ, въ фактахъ, т. е. въ практике, вы ражается и практикой поддерживается (выше, стр. И—14)._ Явления, порождаемыя практическою необходимостью, служагь самой благоприятной почвой для создатя господствующей практики, т. е. для зарождения и укрЪпленк обычнаго правила.

Проф. Загоскин ъ хотя и считаетъ княжескую думу лишь совЬщательнымъ учреждениемъ и составъ ея „чисто случай ными, но признаетъ, что дружинники смотрятъ на совещатя, на думу съ ними князей, какъ на свое неотъемлемое право", и что „князь считалъ себя обязаннымъ въ силу самого порядка вещей обо всемъ думать съ своими дружин никами. . . фактическая необходимость думы съ ними своди лась для него почти къ юридической обязанности
и. Но если принять этотъ выводь во второй его части, то остается не понятнымъ, какъ примирить его съ первою частью вывода.

Ученой заслугой проф. В. рудяноня является окончатель ное выяснение политическая значения княжеской думы: онъ призналъ ее необходимымъ элементомъ въ составе государ ственной власти каждой вемли. Этотъ трейй элементъ въ со ставе государственной власти является элементомъ аристокра тическиме такъ какъ думцами князя были лучпие люди земли—княжие мужи и бояре. Господствующая практика ука зываешь, что князья обязаны были совещаться съ своими боя рами. Уклопения отъ выполнения этого обычнаго правила влекли для князей весьма печальные результаты. На неко торые изъ нихъ указано было выше (стр. 156). эФоад Но памятники содержать и более ярю я подтверждения на блюдения. Дорогобужский князь Владим1ръ Мстиславичъ, состоя въ крестномъ целовании съ шевскимъ княземъ Мстиславомъ Изяславичемъ, задумалъ напасть на него и о своей думе объявилъ своимъ боярамъ. Но дружина отвечала князю: „о собЬ еси, княже, замыслилъ; а не едемъ по тобе, мы того не ведали". Старппе дружинники отказали своему князю въ со действш на томъ основанш, что онъ все дело затеялъ безъ всякаго съ ихъ стороны учаспя и безъ ихъ ведома. Князь, однако, возмнилъ, что онъ можетъ обойтись и безъ своихъ бояръ, и ответилъ на ихъ заявление, указавъ на детскихъ: „се будуть мои бояре". Но превратить младшихъ дружин никовъ въ старшихъ княжескимъ словомъ было невозможно. Хотя князь и отправился въ походъ на соединение съ своими союзниками Берендичами, но скоро убедился, что безъ поддержки настоящихъ бояръ военный походъ невозможенъ. Бе ре в дичи. увидЬвъ одного князя, встретили его словами: „ты намъ тако молвяше, братья вси со мною суть: а кое есть АндрЪевичь Володимиръ, и Ярославъ, и Давыдъ? но се Ъздиши одинъ и без мужий своихъ, а насъ перельстивъ... и начата въ нь пущати стрелы, и удариша князя дюйма стрйлама". Для Берендичей было достаточно отсутствш при князй его мужей для того, чтобы счесть его льстецомъ и превратиться изъ со юзниковъ въ враговъ. Тутъ только князь долженъ быль при знать: „язъ уже погинулъ и душею и живнью 14 (Ипат. 1169). Решимость князя обойтись безъ содЬйствия своихъ бояръ при вела его къ окончательной гибели.

Обязательность для князя совещаться съ своими боярами наглядно выражена въ словахъ дружинниковъ тевскаго князя Мстислава Изяславича. Этотъ князь отпустилъ отъ себя двухъ дружинниковъ за то, что холопы ихъ украли княжескихъ ко ней. Отпущенные, по злобе на князя, оговорили его князьямъ Давиду и Рюрику, будто Мстиславъ хочетъ ихъ захватить. Когда Мстиславъ узналъ о такомъ подозрйшв на него, то ужаснулся мыслью „и яви дружине своей... И pinna ему дружина его: княже! не лапь (необдуманно) ти велита брата крестъ цЪловати: цЬ да будуть злпи цЪловЬци, завидичи твоей любви, юже къ братье имевши, вложили будуть зло слово?. . а ты всякъ правъ предъ Богомъ и прЬдъ челов4кы; тобЪ без енасъ того нгьлзгь было замыслити, ни створити, а мы вси ведаемь твою истиньную любовь къ всЬй братьее (Ипат. 1170). Итакъ, сами дружинники хорошо сознаютъ, что князь безъ ихъ содЪйншя не можетъ не только ничего совершить, но даже ничего серьезнаго и задумать. А если бы какой князь отважился поступать вопреки этому правилу, то его ожидала судьба дорогобужскаго киязя: „слабость князя и унадокъ его власти". Но кто же врагъ самому себе? Полити честе интересы каждаго князя создаютъ для него практическую необходимость обращаться за совйтомь и сод4йствиемъ къ своимъ боярамъ. А интересы политики, изо дня въ день повторяющееся, порождаютъ всЬ государственные по рядки и не могутъ не найти отражения и въ государственпомъ строе.

В. CepztbeeuHb. ВЬче и князь, 359— ЗР?'> Юрид. Древн.,11, 337~"349; В. Будановъ. Новыя изслъдовашя о Боярской Думе. Сборн. государ, знашй, т. VIII, 104— mi ; Обзоръ, 45—5 2 е Н. Загоскинъ. Очерки организаши и происхождения служи лаго сословия въ допетровской Руси, 28—44! Исторю права московскаго государства, т. II, i —21; В. Ключевскгй. Боярская дума древней гуси, изд. 3е» ft. I и П.

III. Государственное управление.

Подъ управлениемъ разумеется дЬятельность органовъ пюударственныхъ, направленная къ достижении государствен ныхъ целейе Послйдшя же могутъ быть весьма разнообразны въ зависимости отъ условШ, въ какихъ находится то или иное государство. Степень развитая страны прежде всего отра жается на количестве и сложности цеЬлей, сознанныхъ государственною властью. Въ соотвЬтствш съ количеством!» и разнообразиемъ государственныхъ цйлей стоптъ и большая или меньшая сложность системы управления. Въ общемъ можно лишь отметить, что отъ силы государственной власти эави ситъ и степень сложности управления: чЬмъ снльпЬе власть, тЬмъ сложнее управление, и обратно.

Въ древней Руси государственная власть отдЬльныхъ земель вовсе не отличалась крепостью и силой, такъ какъ составные элементы власти были очень слабо и лишь вре менно сплочены между собой. При такихъ усдовияхъ задачи управления ограничиваются обезпечениемъ лишь самыхъ основ ныхъ услов! й общежотчя и сводятся къ возможному огражде шю внешней п внутренней безопасности. Поэтому защита земли отъ внЬшнихъ враговъ и отправление нравосудия явля ются почти единственными е целями управления. Къ нимъ не обходимо лишь прибавить еще заботы о создаши какихъ либо средствъ для покрыпя необходимыхъ расходовъ. Итакъ, судъ, войско и финансы — таковы единственный отрасли унравле шя въ древней Руси.

Простота и несложность управления отразились и на томъ, что въ организации управления нельзя подметить никакой системы, никакого распредЬления правительственны хъ задачъ между органами управления. Нетъ различия между централь ными и местными органами, судебными и административными. Нередко правительственный органъ являлся одновременно центральнымъ и местнымъ, судилъ, предводительствовалъ вой скомъ и собиралъ дань.

Помимо того, характернымъ празнакомъ древняго управления было смениение интересовъ и целей частныхь съ обще ственными и государственными. Это отразилось и на без различии права частнаго и публичнаго. Калсдый свободный считалъ себя въ праве осуществлять все цели, входивппя въ сферу его интересовъ, хотя бы оне затрогивали и интересы общественные, собственными средствами. Отсюда широкое развип'е самоуправства въ сфере судебнаго управления. Отсюда я;е и то явление, что одни и те же органы ведаютъ частное княжеское хозяйство и въ то же время выполняють кагая либо государстненныя функщи.

Самымъ главнымъ правитсльственнымъ органомъ былъ самъ князь. Лучшей программой княжеской деятельности является „Поучение" детямъ Владим! ра Мономаха. Оно на глядно подтверждаетъ, до какой степени въ голове князя задача государственная управления сплетаются съ заботами о домашнемъ хозяйстве. Киязь начинаетъ свои наставления съ указашя о поддержаши домашняго порядка: „В дому свремь не ленитеся, но все видите; не зрите на тивуна, ни на отрока, да не иосмеются приходящий к вамъ и дому вашему, ни обеду вашему". Но сейчасъ же речь переходить па тему о поведении князя во время войны: „На войну вышедъ, но ленитеся, не зрите на воеводы; ни питью, ни еденыо не ла годите (не потворствуйте), ни спанью; и стороже сами наря живайте, и ночь, отвсюду нарядивше, около вой тоже лязите, а рано встанете; а оружья не снимайте съ себе". Далее вдуть правила о наблюдении за отроками, о гостепршмстве, объ от ношети къ жене и пр. ЗагЬмъ идетъ подробное распределение дня по часамъ: „да не застанеть васъ солнце на постели. . . заутренюю отдавше Богови хвалу, и потомъ солнцю въсходящю, и узревгае солнце, и прославити Бога с радостью. .. и седгае думати с друлсиною, или людп оправливатп, или на ловъ Ьхати, или поездпти, пли лечи спати: спанье есть отъ

Бога нрисужеио полудне". Свой разсказъ о свопхъ
дЪяшяхъ за 13 лЬтъ князь заключаетъ такими словами: „Еже было творити отроку моему, то самъ есмь створилъ, деЬла на войиЬ и на ловЪхъ, ночь и день, на зною и на зиме, не дая собЪ упокоя; на посадниш не зря, Hi на биричи, самъ творилъ, что было надобЬ, весь нарядъ и в дому своемь то я творилъ «смь; i в ловчихъ ловчий нарядъ самъ есмь держалъ, п в коню сЬхъ, и о сокол'Ьхъ и о ястреб'Ьхъ; тоже и худаго смерда и убогыЬ вдовице не далъ есмь силпымъ обидетп, и церковпаго наряда и службы самъ есмь признралъ 44 (Лавр. 1096). Тутъ все на лицо: иравственныя и религюзныя обязанности, пра вила домашняго "и" "семейнаго обихода, задачи правителя и охотничьи наряды, и все въ пестрой смЬси одно поеле другого.

Личное учаспс князя во всЬхъ отрасляхъ древняго управ ления не можетъ подлежать пи малейшему сомн г Ьнш. Князь лучнпй судья и лучппй правитель. По преданно, для суда и володеныГкнязья и были прпвваны. Что кпязь самъ су дитъ, это видно прежде всего изъ Р. Правды. Тамъ сказано, что Изяславъ Ярославичъ судилъ дорогобужцевъ за убийство своего стараго конюха (Ак. 21). Задержаннаго до свита татя нельзя было убить, а надо было отвести на княжь дворъ, конечно, для суда (Ак. 38). Закупъ имЪлъ право приносить жалобы князю или судьямъ на своего господина (Тр. 52; Кар. 70). Тамъ же предусмотрЬнъ и такой случай: „Аже братья ростя жються передъ княземь о задницюе (Тр. 100; Кар. 117). Изъ только что приведенныхъ словъ „Поучетя" Мономаха впдпо, что князь ежедневно обязанъ былъ „люди оправливати". KieB ляве, прпзнавъ своимъ княземь Игоря Ольговича, потребовали отъ него: „аще кому насъ будетъ обида, то ты прави" (Ипат. 1146). О Всеволоде Юрьевиче современникъ замЪтилъ, что онъ „судя судъ истиненъ и нелицемерепъ, не обинуяся лица силныхъ своихъ бояръ, обидящихъ менииихъ п роботящихъ сироты и насилье творящимъ" (Лавр. 1212).

Князь самъ предводительствуетъ войскомъ. Это «го прямая обязанность, какъ защитника земли отъ внЪшпихъ браговъ. Онъ лично принимаетъ учаейе п въ сраженияхъ, подавая примеры отваги своей дружинЬ. Въ предприпятомъ Ольгою походе противъ древлянъ малевыий сынъ ея Свято славъ Ъхалъ во главе войска и, когда полки сблизились, „суну копьемъ Святославъ на деревлявы, и копье лете сквози уши коневи, и удари в ноги коневи, бе бо детескъ. И рече Све нелдъ и Асколдъ: „князь уже почалъ: потягнете, дружина, пое князе и (Лавр. 946). Наоборогь, если кня8ь не принимаете участая въ бою или не проявляете достаточной энергш, та дело не спорится. Воины Изяслава въ борьбе, съ его дядей Юриемъ не отстояли брода на Днепре. Летописецъ объяснилъ эту неудачу такимъ образомъ: „да гЬмъ нетвердъ ему бе бродъ, заве не бяшеть ту князя, а боярина не вси елу шають" (Ипат. 1151). При осаде Чернигова Юриемъ Долгорукимъ съ союзными князьями и половцами осада шла очень вяло. Князья объяснили это гЬмъ, что „не крепко бьются дружина и подовци, оже с ними не ездимы сами и. Тогда кн. Андрей сказалъ: „тако створимъ, ать язъ почну день свойе поемъ дружину свою и еха подъ городъ; тогда же перевно вавъше ему инии князи, ездиша последи подъ городъ а (Ипат. 1152).

Наконецъ, князь самъ собиралъ дань съ населения. Напр., про Олега сказано, что онъ послалъ къ радимичамъ съ вопросомъ: „кому дань даете? Они же реша: козаромъ. И рече имъ Олегъ: не дайте козаромъ, но мне дайте, и въдаша Олычда по щьлягу" (Лавр. 885). Дружина приглашаете князя Игоря: „пойди, княже 9 с нами в дань, да и ты добудеши и мы. И послуша ихъ Игорь, иде в Дерева в дань" (тамъ же, 945). О князе Всеволоде Юрьевиче два раза замечено: „сущю великому князю Ростове в полюдьи", или „в Перея славли въ полюдьи". lOpift Долгоруюй въ моментъ рождения своего сына Всеволода ебе бо тогда на реце на Яхроме въ полюдьи" (Лавр. 1190; Карамзинъ, III, прим. 81).