Дьяконов, М. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси (стр. 29 )

Въ повседневной практике вопросы, подлежащее решении думы, возбуждались докладами изъ приказовъ. Поводы къ представлению такихъ докладовъ не были точно определены въ московскомъ праве. По Судебнику 2-му установленъ обязательный докладъ по деламъ новымъ, не предусмотреннымъ въ Судебнике (ст. 98). Выше высказано сомнеше (220) въ точномъ выполнеши этого правила, такъ какъ нельзя допустить, чтобы съ изданиемъ Судебника перестали применять въ практике обычныя нормы. Но съ другой стороны едва ли можно толковать это правило въ томъ смысле, что доклады допуска тась только въ ел учае недостатка указныхъ нормъ. Изъ приказовъ представляли доклады не редко и въ техъ случаяхъ, когда почему либо „судьи" затруднялись или не решались самостоятельно постановить приговоръ. В% Уложении правило о докладахъ формулировано въ более обшей форме: „А спорныя дела, которыхъ въ приказехъ за чемъ вер-шити будетъ не мочно, взносити изъ прикавовъ въ докладъ государю царю и великому княэю и его государе-вымъ бояромъ и околничимъ и думнымъ людемъ" ( X, 2). Почти теми же словами описываетъ порядокъ доклада и Котошихинъ: „будетъ которого Д'Ьла верииит1 имъ (приказнымъ судьямъ) за ч е м ъ не мочно, и то де ло взнесутъ предъ царя и предъ бояръ, и что по тому делу будетъ царстй указъ, и по тому такъ и быт1" ( Vии. 42). Решетя государя и думы по такимъ приказнымъ докладамъ и составляли текущее законодательство Московскаго государства, наниедшее свое выражеше въ дополнительныхъ указахъ къ Судебнику и въ новоуказныхъ статьяхъ (выше, стр. 221 и 234).

Въ этомъ всего отчетливее вскрывается та роль, какая выпала на долю боярской думы въ качестве постоянная) совета при государе по законодательнымъ вопросамъ и въ вопросахъ внешней политики. Поэтому можно говорить о думе, какъ объ одномъ изъ элементовъ въ составе государственной власти и именно элементе аристократическомъ. По мере того, какъ подрывался аристократизмъ въ составе думскихъ советниковъ, пропадало и политическое значете думы. Дума XVи в. гораздо авторитетнее думы XVии в., потому что пер­вая много аристократнчнее второй и гораздо тверже дер­жится за старый укладъ, за право совета, хотя и не умеетъ точно формулировать своихъ иритязании. Но какъ только формула была выработана и начала развиваться и крепнуть въ сознании современниковъ, то оказалось, что для проведе-шя ея въ жизнь не нашлось на лпцо достаточныхъ сощаль-ныхъ силъ. Выше были отмечены (стр. 292) главныя причины, подорвавнпя силы родословной знати къ исходу XVи и въ начале XVии в. Смута выднпнула значительно средше слу­жилые и тяглые классы, и важная роль земскихъ соборовъ отодвинула на второй планъ политический авторитета думы, которая держится гораздо больше старыми традищямп. чемъ

463

новыми живыми силами. Она становится все более только чиновной, бюрократической, и все менее аристократичной. Для думы XVи в. нельзя не признать весьма удачной характеристики ея политическаго положения, предложенную проф. Ключевскимъ. Онъ находить, что разграничить власть госу­даря и его боярскаго совета чрезвычайно трудно именно потому, что „государь и его совета не были двумя различными властями, а составляли одно властное верховное целое". Хотя государь „ежедневно д4лалъ много нравительствспныхъ д4лъ безъ участия боярскаго совета, какъ и боярсюй советь pи шалъ много делъ безъ учаспя государя; но это вызывалось соображениями правительственна™ удобства, а не вопросомъ о политическихъ правахъ и прерогативахъ, было простымъ раздйлешемъ труда, а не разграничешемъ власти" (Б. Дума, 468). Справедливо замечено, что „нельзя придумать никакой формы совместности, при которой не пришлось бы, въ слу­чае разноглася, кому нибудь уступить". Но и въ любой иэъ современныхъ лпсаныхъ конститугцй съ самымъ подробнымъ разграппчетемъ правъ отд'Ьльныхъ элемептовъ, образующпхъ государственную власть, можно отметить целый рядъ нормъ, не имеющихъ сапкции и соблюдаемыхъ только при даниюмъ соответствш сощальныхъ силъ. Для думы XVии в» гораздо больше подходить то, что говорить упомянутый авторъ въ другомъ месте своего изследовашя. „Въ присутствш государя дума могла иметь только совещательное значеше. При-говоръ, произнесенный боярами безъ государя, становился окончательнымъ решешемъ въ силу постояннаго на то нолномочея, и тогда дума действовала, какъ законодательная власть. Когда так]'е приговоры восходили на утверждеше государя, то въ этихъ случаяхъ дума также получала совещательное значеnиe. Но так]'е случаи являются исключительными, какъ отступлеHиe отъ нормальнаго порядка" (тамъ же, 503). Сдедуетъ лишь заменить, что право постановлять окопчатсльныя решения лишь по уполномочие низтюдило думу съ места ей ранее принадлежащего въ составе законодательной власти, и едпнымъ источпикомъ последней стаповплся тотъ, отъ кого дума получила свои полномочия, т. е. государь. Для преобразовала такой думы въ сенатъ Петру Великому оставалось сделать немногое.

Въ заключеше необходимо остановиться на мнйнии проф. Сергеевича о „ су дной боя рекой коддегш и. Отрицая думу, какъ учреждете, ТВ."И. СергЬевичъ полагаегь, что всЬ историки, касавшиеся вопроса о дум?, ошибочно отнесли къ неб тЬ мЪста источниковъ, которыя характеризуютъ не думу, а отобранную изъ ея среды судную коллепю. Корни этого учреждения онъ видитъ въ назначаемыхъ каждый разъ особо коммиссияхъ изъ 2—3 лицъ для разбора даннаго дЬла. Первый же опытъ превратить такия_временныя. Jw е HCfииja е jjbjno стрянную коллепю быль сдЬланъ Грознымъ при учреждении опричнины. Въ начали декабря 1564 г. государь съ семьей и"~съ~значительной свитой, захвативъ съ собой всю казну, уЬхалъ изъ Москвы. А 3-го января 1565 г. прислалъ изъ Александровской слободы на имя митрополита уведомлеше, что онъ намЪренъ оставить государство всл$дств1е измены бояръ и приказныхъ людей. Взволнованное населеше отправило къ государю многочисленное посольство съ челобитьемъ, чтобы онъ „государьства не отставлялъ и своими государьствы владЬлъ и правилъ, яко же годно ему", чтобы людей „на разхищеше волкомъ не давалъ, наипаче же отъ рукъ силныхъ лзбавлялъ"; „а хто будетъ государьеше лиходЬи которые измйнные дЬла д'Ьлади, и въ гЬхъ ведаетъ Богъ да онъ, госу­дарь, и въ живогЬ и въ казни его государьская воля". Го­сударь челобитье принялъ подъ уешшемъ класть опалы и казнить непослушныхъ изм-Ьнниковъ „и животы и статки имати", и сверхъ того „учинити ему на своемъ государьствЪ себй опришнину, дворъ ему себе и на весь свой обиходъ учинити особной". Въ опричнину были выделены значительныя части территор1и Московскаго государства (выше, 344), въ которыхъ и были исномйщены гЬ 1000 головъ князей, дворянъ и дЬтей боярскихъ дворовыхъ и городовыхъ, "которые были отобраны въ опричнину. То, что не взято было въ опричнину, осталось въ „ земскихъ", и объ этомъ не выдЬленномъ въ опричнину состоялось следующее распоряжеше государя: „Государьство же свое Московское, воинство и судъ л управу и всяк1е дЬла земеюе, приказалъ веЬдати и дЬлати <бояромъ своимъ, которымъ велеЬлъ быти въ земскихъ: кн. Ивану Дмитреевичу Вескому, кн. Ивану ведоровичю Мстиславскому и всймъ бояромъ; а конюшему и дворетцскому и казнач'Ьемъ и дьякомъ и всЪмъ приказнымъ людемъ вел'Ьлъ быти но своимъ приказомъ и управу чинити по старине, а о болшихъ д4лехъ приходити къ бояромъ; а ратные каковы будутъ вести или земсие велите дела, и бояромъ о гЬхъ деЬлехъ прихо­дити ко государю, и государь (приговоря) з бояры тЬмъ дй-ломъ управу велитъ чинити" (П. С. Л. Xиии, 391 — 395). Этихъ бояръ, которымъ ведено быть въ земскихъе проф. СергЬевичъ и счит аетъ судной бояре61Гек6л Нпей. действующей въ качестве постояннаго учреждетя, самостоятельно въ пре-делахъ предоставленной ей компетенция. Хотя онъ и думаетъ, что эта кол лепя имела определенный составъ, къ сожалент намъ неизвестный, и свою определенную компетенцию („ей предоставлено было видать все внутреннее управлете, воен­ное и гражданское, и судъ"), но на деле изъ этого вышло не много: „выскиее управлете, какъ и следовало ожидать, осталось въ рукахъ самого царя". При существующемъ у царя недовйрии къ боярамъ, имъ „трудно было действовать самостоятельно даже и въ мелкихъ вопросахъ текущаго суда и управлетя. Можно думать, что любимой формой ихъ дея­тельности были доклады государюе. „Во всякомъ случае трудно думать, чтобы земскимъ боярамъ предоставлена была комцетенщя, выходящая за пределы прямого применетя царскихъ указовъ" (Юр. Др. ии, 397—399). Но изъ летописной передачи не сохранившаяся указа явствуетъ, что текущее управлете и судъ осталось „по старине 44 въ рукахъ приказиыхъ людей, а земскимъ боярамъ поручены „болытя дела", т. е. ташя, которыхъ въ приказахъ „верииити было не мочно" по недостатку ли закона, по неуменью ли его понять и применить, или за равноглааемъ судей. Здесь открывается уже знакомая сфера деятельности боярской думы. И составъ земскихъ бояръ точно указанъ въ летописномъ разсказе. Это не только князья Бельсюй и Мстиславсюй, но и „все бояре", за исключетемъ взятыхъ въ опричнину; все проч1е и остались „въ земскихъ". Во всякомъ случае ни составъ, ни компетенщя земскихъ бояръ не представляются более определенными, чемъ составъ и компетенщя боярской думы. Земсие бояре должны были приходить къ государю о ратныхъ вестяхъ и о велики хъ земскихъ дЬлахъ. Но что значили велвшя дела? Опред'Ьлете этого предоставлялось раэуметю самихъ земскихъ бояръ, какъ разумЪнию приказныхъ судей решете вопроса о томъ, катя дела надо отнести къ большимъ. Весьма сомнительно, что въ подлинномъ указ% опредЬлеше компетенщи земскихъ бояръ дано въ болЬе точныхъ выражетяхъ, какъ думаегь Ьевичъ. Летописецъ изложилъ дело вероятно терминами самого указа. „Определенная и собственная" компетенщя боярской судной коллепи даже въ изложении проф. Сергеевича свелась къ „зависимой и несамостоятельной"? Где же существенныя отличия этой коллепи отъ думы государей по составу и компетенщи? Ихъ нельзя со-всемъ указать. Въ доверииеше всего проф. Сергеевичу не удалось проследить существовате предполагаемой новой боярской коллепи даже въ течете 10 легь: по указанно его, она безследно исчезла. Надо думать, что она совсемъ и не воз­никала, а все отнесенное къ ней должно по прежнему отно­сить къ боярской думе. Но во второй половине XVH в. возникаете новая судная коллепя, известная подъ именемъ Расправной палаты. Объ этой палате известно было исторической литературе и до иэследовашя проф. Сергеевича. Проф. и почти одновременно съ нимъ проф. Ключевск1й отметили, что съ 1681 г.-упоминается боярская коллепя „у расправныхъ делъ", позднее получившая назваHиe Расправной палаты. Оба они согласно указали, что это постоянное учреждеше возникло изъ прежнихъ временныхъ коммишй для заведывайя Москвой въ отсутств1е госу­даря. Во время нередкихъ отлучекъ государей" изъ столицы временный коммиссш принимали доклады изъ приказовъ и о важныхъ дЪлахъ посылали царю въ „походъ", а по прочимъ „чинили указъ, по которымъ мочно" (Котош. ии, 17). При частыхъ отлучкахъ царя Алексея въ подмосковные дворцы и монастыри, такия временныя коммигаж сделались почти обычнымъ текущимъ явлешемъ и естественно перешли въ постоянное учреждеше. Съ другой стороны, оказалось весьма цЬлесообразнымъ уменьшить значительный притокъ докладовъ изъ приказовъ государю и боярамъ и темь предотвратить накоплеше дЬлъ въ думе. Такимъ отвлекающими учреждетемъ и явилась Расправная палата, куда и стали направлять приказные доклады по спорнымъ суднымъ дедамъ. Проф. СергЬевичъ хочетъ изменить эти наблюдения лишь въ томъ, что отодвигаетъ возникновете постоянной боярской коллепи къ концу первой половины XVии в. и находить, что такая постоянная коллепя известна уже Уложению, и въ этовсъ смысле толкуетъ вышеуказанную ст. 2 гл. X Уложения. Но такое толкование едва ли можетъ быть принято. Упомянутая статья говорить о представлении докдадовъ изъ прикаэовъ „государю парю и великому князю и его государевымъ боярамъ, околничимъ и думнымъ людемъ" и далее предписываеть боярамъ и думнымъ людемъ „сидети въ па­лате и по государеву указу государевы всяюя дела делати всемъ вместе а. Хотя вдесь упомянуть терминъ „палата", но онъ обозначаетъ место заседашй думныхъ людей, а не учреждеше, выделеннное изъ состава думы, такъ какъ статья говорить о всехъ думныхъ людяхъ. Кроме того, въ Расправной палате государь не заседалъ, а въ статье идепГречь о докладе государю. Такое несоотЕетств1е не могло ухорониться ¦отъ вниматя проф. СергЬевича, но онъ объясняетъ этоеенедостаткомъ редакщи а (405). Онъ заметилъ и другую непо«следовательность Уложен иn : если въ Расправную палату восходятъ все спорныядела изъ приказовъ, тоетуда же еледовало бы направить и челобитья на отказъ въ правосудш; а между темъ по Уложению предписано „о томъ бита челомъ л чедобитныя подавати государю" ( X, 20), а не въ палату. Таюе резше недостатки редакщи проф. СергЬевичъ склоненъ объяснить неуменьемъ согласовать вновь возникающее учреждете съ остатками старины (405 и 408). Но въ тоже время признаетъ, что ст. 2-ю нельзя разематривать какъ „чистую. новость; она только формулируете прежнюю практику" (410). Нельзя не признать последнюю догадку гораздо более ве­роятной. Прежняя практика знала только доклады государю и боярамъ, а совсЬмъ не постоянной судной коллепи.

В. CepztbeeuHb. Юр. Древности, ии, 35°—е8°! В.-Будановъ. 'Обзоръ, 162—178; Н. /7. Загоскинъ. Йстор! я права Москов«скаго государства, т. ии, 1879; В. Клюневский. Боярская дума, есъ гл. Vии и до конца.

Земские соборы

Земские соборы въ Московскомъ государстве являются и формою соучастия населения въ обсуждении и ptmeHm jjko торыхъ важнййтихъ вопросовъ законодательства и управления. Но что это за форма соучастия, какъ она возникла и развивалась — эти вопросы не находятъ согласнаго решетя въ исторической литературе.

Со времени Карамзина до недавняго времени стоялъ вне сомнений сообщенный Карамвинымъ фактъ, что царь Ивантк Василье вичу „егда бысть в возрасте 20 году, виде государство свое в велиц'Ьи туее i печали отъ насилия силныхъ i отъ неправдъ, умысли смирити всЬхъ в любовь, i совЪтовавъ со отцомъ своимъ Макариемъ митрополитомъ, како бы уставптп крамолы i неправды разорити i вражду утолнти, повеле собрата свое государство изъ городовъ всякого чину" (С. Г. Г. II, № 37; Карамзинъ, VIII, прим. 182). Далее сообщались те знаменитыя речи, каюя молодой царь произнесъ на Лобномъ месгЬ къ собравшемуся изъ всЬхъ городовъ народу. Это извЬспе, заимствованное изъ Хрущевской ..стецеиной книги, считалось первымъ хронологическимъ указашемъ на cosBaHie перваго земскаго собора. Не малыя ycилiя изследователей направлены были на то, чтобы выяснить причины, вызвавппя къ жизни эту новую форму общения власти съ населетемъ страны въ указанное время. К. Аксаковъ и Беляевъ, съ одной стороны, Соловьевъ и Чичеринъ съ другой,. Павловъ, Щаповъ, СергЬевичъ, В. Будановъ, Загоскинъ, Ждановъ, Дитятинъ, Латкинъ и др. неходили изъ упомянутаго факта и строили на немъ свои догадки.

Но въ 1900 г. С. 0. Платоновъ, обративпийся непосредственно къ Хрущевской степенной книгЬ, убедился, что самая книга едва ли старЬе половины XVII ^ в., а упомянутое изB ' bcrie представляетъ въ ней позднейшую интерполящю, совершенную не раньше, „какъ во второй половине или даже въ посл'Ьднихъ десятшгЬияхъ XVII в. а. Бытописатель, живпий столЗтемъ поздние описываемыхъ событШ, многое пзображалъ въ чертахъ и краскахъ своей современности. Этпмъ п можнообъяснить самое главное его указаше, что молодой царь „повели собрати свое государство изъ городовъ всякого чину". Tasie представители отъ городовъ и чиновъ были обычнымъ явлешемъ на соборахъ XVII в. Но были ли они въ XVI в.? Открьгие проф. Платонова изъ подъ возведеннаго трудами вышеназванныхъ изследователей построения о первыхъ зем«скихъ соборахъ вырвало фундаменть, взаменъ котораго необходимо подвести другой. Следуетъ, однако, заметить, что еще раньше некоторыми изследователями ощущалось, что въ известш о первомъ земскомъ соборе не все представляется совершенно яснымъ. Такъ, Жданов ъ уже приходить кгь выводу, что земской соборъ появляется какъ будто незаметно въ Московскомъ государстве, вырастаетъ на одномъ стволу съ соборомъ jgegKOBHHMb ; но и онъ останавливается передъ вопрооомъ о „ближайшей причине появлетя земскихъ соборовъ съ народными представителями въ начале царствования Ивана IV ". Гораздо решительнее отнесся къ извеспго о созыве изъ городовъ всякаго чина людей . Онъ призналъ, что „этотъ соборъ надобно пока считать потеряннымъ фактомъ въ исторш устройства соборнаго представительства XVI в. 44 , и что „о составе соборнаго представительства въ 1550 г. можно судить только по составу дальнейшихъ земскихъ соборовъ XVI в. а. Изучеше же вопроса о представительстве на соборахъ 1566 и 1598 гг. привело изследователя къ совершенному отрицашю въ ихъ составе выборныхъ людей (см. ниже).

Ейш пзвеспе Хрущевской книги о собрании иэъ „городовъ всякого чину" должно быть совершенно устранено, то можно ли говорить о какомъ либо собрати въ тогь годъ, когда царю шелъ 20й годъ? Веренъ ли самый фактъ, тамъ указанный, хотя и не верно освещенный? И откуда могъ почерпнуть свои сведетя о событщ интерполяторъ конца XVH в.? Уже давно указана связь описаннаго извест1я съ писатемъ и обращетемъ Грознаго къ членамъ созваннаго въ феврале 1551 г. Стоглаваго собора и однимъ местомъ письма Грознаго къ Курбскому. Въ писаши къ Стоглавому собору царь Иванъ вспоминалъ о соборе по поводу канонизащи „великихъ святильниковъ новыхъ чудотворцевъ", который созванъ былъ „въ седьмоенадесять лето возраста" государя; вспоминалъ и о другомъ соборе „въ 19ое лито своего возраста а г когда равсматривались каноны, жийя и чудеса новыхъ чудотворце въ. Созывъ Стоглаваго собора царь отнесъ „въ 21оее лито отъ родства и въ 18е л4то царства своего". Обращеше къ членамъ Стоглаваго собора царь началъ опять съ воепоминатй: „въ предъидущее л4то билъ есми вамъ челомъ я съ бояры своими о своемъ согрйшении, а бояре такоже. И вы насъ въ нашихъ винахъ благословили и простили. А язъ по вашему прощешю бояръ своихъ въ прежнихъ во всЬхъ винахъ пожаловалъ и простилъ да имъ же заповЪдадъ со всЬми хрестьяны царствия своего въ прежнихъ во всякихъ дЬлехъ помиритися на срокъ. И бояре мои всЬ, приказные люди и кормленщики со всЬми землями помирилися во всякихъ дЬлехъ. Да благословился есми у васъ тогдыже Судебникъ исправити по старине и утвердити, чтобы судъ былъ праведенъ" (ср. выше, стр. 218). Этими указаниями установляются два церковныхъ собора 1547 и 1549 гг. о новыхъ чудотворцахъ и еще, какъ говорятъ, особый „соборъ примирения а, созванный въ „предыдущемъ" году относительно Стоглаваго собора. Если въ моментъ созыва послЬдняго царю шелъ 21й годъ, то „предыдущее" леЬто ему шелъ 204 годъ. Отсюда очевидно и взялъ свою дату интерполяторъ XVII в м говоря о созыве „изъ городовъ всякого чина", когда царю шелъ 20й годъ. Грозный родился 25 августа 1530 г. (л4та 7038), за шесть дней до новаго года (1 сент. 7039). Семнадцатый годъ ему шелъ съ 25 августа 1по 25 августа 1г. Первый церковный соборъ о чудотворцахъ созванъ былъ въ феврали 1547 г., второй такойже соборъ относятъ къ 1549 г., но безъ точнаго указания даты. Грозному шелъ тогда 19й годъ; значить, соборъ могъ состояться съ 25 авг. 1по 25 авгг. Стоглавый соборъ созванъ въ февр. 7059 г., а предыдущее лито объемлетъ 7058й съ 1 сент. по 1 сент. 7059 г., т. е. съ 1 сент. 1549 по 1 сент. 1550 г. Съ 24 ноября 1549 г. по 23 марта 1550 г. царь былъ въ походе подъ Казань (П. С. Л. XIII, 158—160), а на соборе о чудотворцахъ и на примирении онъ присутствовадъ лично. Въ шне же 1550 г. Судебникъ былъ уже готовъ. Поэтому весьма вероятной представляется догадка, что царь благословился исправить Су дебникъ въ промежутокъ отъ 1 сент. по 23 ноября 1549 г., когда и былъ созванъ, какъ говорили, первый земсюй соборъ. Но отъ этого срока всего шесть дней отдйляютъ и ту дату, когда царю исполнилось 19 летъ. Возможно поэтому допустить догадку, что соборъ примирения и второй церковный соборъ о чудотворцахъ были не двумя разными, а однимъ собрашемъ. Составь церковнаго собора 1549 г. указываетъ царь въ писаши Стоглавому собору: „арх1епископы и епископы и честныя архимариты и игумены u съ митрополитомъ МакаpieMb во главе. Соборъ долженъ былъ свидетельствовать и составить рЬшения о всЬхъ изслйдованияхъ („обыскахъе) по поводу жит1й и чудесъ новыхъ чудотворцевъ. А въ этихъ „обыскахъ" принимали участие не только чины духовенства, но и ьпряне; „иытати и обыскивати" предписано было также „и князми и боляры и богобоягвивымп людми" (Стоглавъ, изд. Каз., 44—45; ср. Ключевсюй. Жипя святыхъ, 461 — 462). Весьма вероятно, что мнопя изъ этихъ лицъ представляли свои свидетельства лично на соборе. Известно, что на Стоглавомъ соборе присутствовали и MipcKie чины. Въ одномъ изъ обращений царя, помимо чиновъ освященнаго собора, поименованы „такоже и брапя моя, вси любимии мои князи и боляре i воини и все православное хрестьянство" (Стоглавъ, 30— 31). Но въ приведенномъ воспоминании обращеше царя направлено лишь къ членамъ освященнаго собора, у которыхъ онъ съ боярами испрашивалъ въ предыдущее дето прощеше и благословился исправить Судебникъ. На этомъ предыдущемъ собраши несомненно присутствовали „бояре все, прикавные t люди и кормленщики", ибо они играли активную роль въ ; церемонии примирения. Итакъ, на соборахъ 1551 и 1549 гг., было ли ихъ два или только одинъ въ этомъ последнемъ году, главное зерно составлялъ соборъ духовенства, но къ нему, были присоединены и MipcKie люди ч Т5 ! Б^весьма неопредЬлен¦ помъ составе и числе. Но можно ли это co 6 paHie „предыдущего л4та" считать первымъ такимъ собрашемъ? На этотъ вопросъ приходится ответить отрицательно, такъ какъ въ литературе уже давно указанъ подобный же фактъ отъ второй половины XV в. Въ 147 1 г., въ моментъ разрыва съ Новгородомъ, великШ князь Иваиъ Васильевичъ советовался сначала съ митрополитомъ, съ своею матерью и съ „сущими у него боярами его" о походе на Новгородъ, и когда тЬ поддержали его планъ, то тотчасъ же онъ „розосла по всю братш свою, и по все епископы земли своеа, и по княви, и по боаре свои, и по воеводы и по вся воа своа; и якоже вси снидошася къ нему, тогда вс4мъ възв'Ьщаетъ мысль свою, что итти на Новгородъ райю... И мысливше о томъ не мало. . . князь велигай начятъ въоружатися ити на нихъ, тако же и 6 paTia его, и вси князи его, и боаре, и воеводы и вся воа его" (П. С. Л. YIII, 161; ХП, 129—130). Въ составе этого : совещания намечаются три элемента: освященный соборъ (мит/ рополитъ и все епископы), боярская 1^ма~^бФ1рё)~и, нако: нецъ, трети довольно неопределенный въ лицЬ воеводъ и | вс^хъ воевъ. Это несомненно служилые люди—дети боярскгя, по нельзя допустить, что они созваны все. Какъ они были подобраны, этого нельзя сказать ни о совЪщании 1471 г., ни о Стоглавомъ соборе относительно присутствовавшихъ на невгь воиновъ, ни о собраши 1549 г. относительно приказныхъ людей и кормленщиковъ. Однако, на всЬхъ этихъ собранияхъ безснорными элементами являются освященный сбборъГи «боярская дума. Отъ совмЬстныхъ засЬданий освященнаго собора и боярской думы собрания 1471, 1549 и 1551 гг. отличаются лишь гЬмъ, что включаютъ въ свой составь весьма неопределенный трейй элементъ въ лицЬ то „воеводъ и всЬхъ воевъ", I ' то „приказныхъ людей и кормленщиков ь", то „воиновъ" и даже „всего православнаго хрестьяпства". За невозможностью ближе определить этотъ элементъ приходится ограничиться лишь указан! емъ, что совместные совещания освященнаго собора и думы начпнаютъ со второй половины XY в. расширяться прпсоединешемъ къ нимъ новаго составного элемента изъ среды служплыхъ людей. На этихъ новыхъ участниковъ совещании пзъ служилаго общества мало по малу начипаютъ смотреть какъ на людей земли или земель, а потому ихъ и ирцвлекаютъ лишь для обсуждения паиболее важныхъ п ответственныхь вопросовъ въ серьезные моменты государственной жизни. Только подобной точкой зрения на зпачен1е такихъ расширенныхъ совЬщаний и можно объяснить, почему Грозный усмотрЪлъ въ участникахъ Стоглаваго собора „все православное хрестьянство". Поэтому таш я сов^щ аюя пмЪютъ значенье не /только предшестщшниковъ земскихъ соборовъ, являются не только ячейкой, изъ которой вырастаетъ новое учреждеше; они уже включаютъ въ себЪ все элементы ное ваго учреждения, т. е. освященный соборъ, боярскую думу и представительство земли или земель. Дальнейшая истор1я но) ваго учреждения сводится къ исторш представительства, а) именно къ его расширешю и упрочешю. Зародышъ учреждения представляютъ уже совмЬстныя совЬщания духовнаго собора и боярской думы, при чемъ особенно духовный соборъ долженъ быль послужить образцомъ м1рского совета, въ составъ котораго онъ самъ вошелъ, п на который перенесъ свое назваше. Нельзя поэтому не признать вполнЬ правильной мысль Жданова, что земсюй соборъ „выростаетъ на одномъ стволу съ соборомъ церковнымъ", которымъ на первыхъ шагахъ своей жизни значительно и закрывается. Потому Ждановъ и назвалъ Стоглавый соборъ „церковноземскимъ". Но съ такимъ же правомъ могутъ быть названы этимъ именемъ какъ сов1>щаше 1549 г., такъ даже и собрате 1471 г. /

С. О. илатоновъ, благодаря открытда котораго значительно расчищена почва изслЬдовании вопроса, едва ли не пдетъ слишкомъ далеко, полагая, что „въ 1550 г. (или въ 1549 г.) не было никакого особаго собора по дЬлу примирения бояръ съ землей". Онъ считаетъ первымъ „достовЪрнымъ земскимъ соборомъ—соборъ 1566 г.". Оставляя совершеано въ сгороггЬ иоказания степенной кингп Хрущова, по рЬчамъ Грознаго на Стоглавомъ соборе надо признать, что „въ предыдущее лито" имЪло мЬсто весьма важное совЪщаше, на которомъ происходили взаимный прощения и прпмпрения, состоялось pinieme о прекращеяш миромъ процессовъ цротивъ кормлешциковъ, возбужденъ вопросъ объ исправлении Судебiinjta, обсуждались вопросы о мЪстнтествЬ (Ждановъ) и друпя „внутрешпя дйла государства" (В. Будановъ). По мнЪiiiro Жданова, послЬ этого собора прпмирения, какъ онъ его лазывалъ, „до 1566 г. мы не встрЪчаемъ указатй на созваnie земскаго собора"; но онъ не считадъ носд? дний соборъ нервымъ аемсквмъ соборомъ.

Не подлежитъ сомнЬтю, что о соборе 1566 г. мы им? емъ бол4е точныя св^д^н1я, такъ какъ сохранился соборный акгь его деятельности съ подписями присутствовавшихъ на немъ членовъ. Онъ быдъ созванъ царемъ для обсуждения вопроса, продолжать ли войну съ Литвой 8а Ливошю, или мириться на предложенныхъ услов1яхъ. Никакого рйшения по вопросу соборъ не постановилъ; не съ этою цЬлью онъ быдъ и созванъ: члены собора опрашивались „порознь, почивамъе. Bet представденвыя членами собора мн&тя и дошли до насъ съ ихъ подписями (С. Г. Г. I, № 000).

Имеются укагания руссюя и иностранный, что по смерти Грозыаго, при наличности борьбы среди придворныхъ napiiu, состоядось въ 1584 г. собран1е различныхъ чиновъ для ивбрания на престолъ царевича бедора. Иностранцы говорятъ объ едвподушвомъ иэбрании высшими и низшими сослов1ями; руссния изв^ст1я сообщаютъ объ участи „всЬхъ людей" или „именитыхъ людей", пришедшихъ къ Москве „изо всЬхъ градовъ и всего государства Московскаго" (Устряловъ. Сказания современниковъ о самозванце, I, 357; П. С. Л. IV, 320; Никон. Л4т. VIII, 5). Но изъ этихъ укаэаний нельзя вывести какихъ либо данныхъ о составе этого собрания.

Иаконецъ, въ 1598 г. состоялся соборъ для избрания государя на царйий престолъ за прекращешемъ династш Рюриковичей со смертью царя бедора. По поводу избрания боярина конюшаго Бориса Годунова составлена избирательная грамота, къ которой члены собора приложили свои руки (А. Э. II, № 7).

Подписи членовъ на соборныхъ актахъ 1566 г. и 1598 г. и послужили главнымъ матер1аломъ проф. Ключевскому для иэучения состава представительства на соборахъ XVI в. Результаты его наблюдений совершенно перевернули ходяч! я мн^ния объ организацш представительства въ первый першдъ существовать "земсквхъ соборовъ. Изъ 374 членовъ собора 1566 г. было 32 духоввыхъ лица; это члены освященнаго собора. Дал1е 29 думныхъ людей и 33 приказныхъ, т. е. члены государевой думы и судьи цевтральныхъ приказовъ, присутствовавппе на соборЪ поголовно. Третью группу составляли служилые люди, а именно 97 дворянъ первой статьи, 99 дворянъ и дЬтей боярскихъ второй статьи, 3 торопецкихъ и 6 луцкихъ помйщиковъ. Последняя группа состояла изъ 12 гостей, 41 человека „торговыхъ людей москвичей tf и 22 смольнянъ; это все торговопромышленные люди. Въ летописной заметки объ этомъ соборе сказано, что царь говорилъ „со всЬмъ еже освященнымъ соборомъ и со вс? ми бояры и съ приказными людьми, да и со князми и з дЬтми боярскими и з служилыми людми, да и з гостми и съ купцы и со всеми торговыми людми а, которые „ приговорили, что царю и великому князю Ливонские земли городовъ полскому королю никакъ не поступимся и за то крепко стояти" (П. С. Л. ХШ, 402). Первыя двеЬ группы въ составе собора не возбуждаютъ сомнйний; это не выборныя лица, а члены высшихъ правительственныхъ учреждений и выспия должностныя лица, присутствовавппе поголовно и на соборахъ XVII в. Третья группа, самая многочисленная, наиболее интересна: оказывается, что 4 Д всЬхъ присутствовавшихъ_на соборе дворянъ и дЬтей боярскихъ записаны были по московскому списку, были столичными служилыми людьми. Обь остальныхъ не удалось подобрать свБдЬний. Йо и полученный результатъ доказываетъ громадное преобладаше столичныхъ служилыхъ людей въ составе членовъ военнослужилаго класса. Какимъ же обравомъ и въ какомъ качестве они попали на соборъ? За отсуташемъ прямыхъ указаний приходится довольствоваться догадками. Вотъ догадка проф. Ключевскаго. По даннымъ Тысячной книги (выше, стр. 274—275) мы знаемъ, изъ какихъ уЪздовъ набирались дворяне въ отборную тысячу. Получивъ поместья въ Московскомъ уЬздЬ, они не перестали быть помещиками на прежнигь местахъ своего жительства и сохранили съ ними не только хозяйственный, но и служебныя отношения: какъ лучш1е местные люди, они и въ новомъ качестве стодичдыхъ дворянъ продолжали нести службу головъначальниковъ надъ местными уездными сотнями. Если возстановить по тысячной кпигё м4ста жительства гЬхъ членовъ собора, относительно которыхъ это возможно, то окажется, что всЬ они распределяются по 38 уЬздамъ, лежащимъ по западной границе и близко къ центру, откуда прежде всего и были мобилизованы дворянсюя сотни. Можно думать, что начальники мобидизованныхъ сотенъ и попали на соборъ прямо съ театра военныхъ дЪйствй. Друпе изъ членовъ служилаго класса на соборе, неизвестные по Тысячной книге, были городовыми воеводами въ городахъ пограничныхъ съ театромъ военныхъ дЪйствШ.

Итакъ, членами на соборе отъ служилыхъ людей явились почти все столичные служйлйе люди, бывппе предводителями дворянскихъ ро. тенъ и военными^начальниками въ пограничныхъ городахъ и въ силу этого близко знакомые съ положешемъ дела, б" которомъ они должны были подавать свое мыЬше правительству. Они явились представителями на земскомъ соборе не по избрашю и уполномочш своихъ избирателей, а по доверш къ нимъ правительства, которое видело въ нихъ хорошо освЪдомленныхъ съ положешемъ дёлъ начальниковъ, на которыхъ удобно было возложить примкнете на мйстахъ м4ръ, принятыхъ правительствомъ после совЬщания съ этими сведущими людьми.

Другой изслЬдователь (), изучивпий составъ служилаго представительства на соборе 1566 г., пригаелъ еъ выводу, что московсие дворяне могли попасть на соборъ не только въ силу гЬхъ связей, кат у нихъ не порывались съ служилыми людьми тйхъ уЬздовъ, откуда они были взяты въ отборную тысячу, а главнымъ образомъ въ силу своего начальственнаго положения надъ местными дворянскими полками и сотнями или въ качестве военноадминистративныхъ агентовъ правительства, въ какой бы местности имъ не пришлось выполнять возложенныя на нихъ правительствомъ начальственныя функщи. „Это были ответственные сведупце люди Московскаго государства, созванные на соборъ по м г Ьсту ихъ службы, а не по месту ихъ земле/владения".

Соборъ 1566 г. темъ существенно отличается по составу отъ прежде упоминаемыхъ совЬщаи1й правительства съ людьми изъ населения, что па пемъ впервые отмечены въ срставТ членовъ лица торговопромышленныхъ классовъ. Проф. Ключевский и относительно этой группы членовъ собора 1566 г. пришелъ къ выводу, весьма близкому съ только что указаннымъ относительно служилыхъ людей. Все члены этой группы, не исключая и смольнянъ, были московскими торговыми людьми» Это лучппе, отборные въ среде торговопромышленнаго класса, набранные въ Москву изъ торговыхъ людей всЬхъ городовъ Московскаго государства съ темъ, чтобы возложить на нихъ трудную и ответственную службу по финансовому управдент (выше, стр. 299—300). Сделавшись московскими ясилъцами, они сохраняли связь съ прежними областями своей торговопромышленной деятельности не только хозяйственную, но не редко и административную, когда являлись въ этихъ местахъ финансовыми прикащиками московскаго правительства. Призваны они были на соборъ, какъ лучппе местные люди и какъ доверенные органы правительства, которые были хороша ознакомлены съ положев1емъ делъ въ кругу своей профессш.

Такимъ образомъ представительство на соборе,1566 г. столичнаго дворянства и столичнаго купечества было пред^тащгельствомъ по государственному и общественному полое женцо, а отнюдь не. цо. додеёрио и выбору избирателей. Самый же соборъ явился совёщашемъ правительства со своими! собственными агентами и иредставлялъ всю землю, поскольку! последняя могла быть представлена столицей.

Изучеше состава представительства на соборе 1598 г. привело проф. Ключевскаго къ темъ же основнымъ выводами каше оиъ сделалъ относительно состава собора 1566 г. „И теперь сошлись на соборе разностепенные носители власти. органы управления, а не уполномоченные общества; это было представительство по служебному положешю, а не по общественному доверш. Но по поняпямъ того времени это было представительное собрате. На это указываетъ эпитетъ вселенск1й, прилагая который къ земскому собору, хотели темъ выразить представлеше о собрании руководителей всехъ частей государственпаго управлев1я. Значитъ, въ земскомъ соборе видели представительство t государственной организащи.. . Управляемое же общество подразумевалось не "какъ политическая сила, которая могла говорить на соборе устами своихъ уполномочевныхъ, а какъ паства, о благе которой должпы были сообща подумать ея приставники.

Соборъ быль органокъ ея интересовъ, но не ея воли; члены собора представляли общество, насколько управляли имъ" (Русск. Мысль, 1891, № I, 146). Правда, въ числе участниковъ этого собора проф. Ключевсюй отм^чаетъ группу дворянъ подъ имененъ „изъ городовъ выборъ", среди которыхъ были, по его мнетю, выборные изъ городовыхъ дворянъ. ^Присутств1е представителей мЬстныхъ дворянскихъ обществъ изъ ихъ же среды есть новая черта въ соборе 1598 г., не заметная въ составе собора 1566 г., на которомъ провинщальное дворянство было представлено только столичными дворянами" (тамъ же, 142—143). Къ сожалгЬшю, почтенный изслЪдователь не приводить никакихъ укаганий на тЬ усдов1я, которыми могъ бы быть вызванъ къ жизни этотъ новый типъ представительства.

Но если начало выборнаго представительства совершенно чуждо организащи земскихъ соборовъ XVI в., то могла ли въ ту пору вообще зародиться мысль о возможности выборной организащи представительства? Выше приведено мнЪте анонимнаго автора „^вого сказатя" Беседы Валаамскихъ чудотворцевъ (стр. 427) о создати „единомысленнаго вселенскаго совета", состоящаго изъ представителей „ото всякихъ мЪръ всякихъ людей" и обраэованнаго „погодно" „отовсехъ градовъиотъ уЬздовъ градовъ гЬхъ а. Едва ли можно сомнЬваться въ томъ, что здЬсь идетъ реЬчь о выборномъ представительстве. Но тогда возможно ли отнести и самый памятникъ ко второй половиегЬ XVI в., и не надежнее ли догадка тЬхъ, которые относятъ эту приписку къ БесЬдЬ ко времени посд^ смуты? Имеются, однако указатя, что мысли анонимнаго автора, по крайпей мере въ некоторой части, не были чужды даже правительственнымъ сферамъ второй половины XVI в. Когда посолъ Baropifl Гарабурда заговорилъвъ 1585 г. о вечномъ мире, то бояре ему ответили: „это дело великое для всего хриапанства; государю нашему надобно советоваться объ немъ со всею землю; сперва съ митрополитомъ и со всЬмъ освященнымъ соборомъ, а потомъ съ боярами и со всеми думными людьми, со всеми воеводами и со всею землею; на такой советь съезжаться надобно будетъ изъ дальнихъ месть, изъ Новагорода, Казани, Астрахани, Сибири е (Соловьевъ VII , пзд. 4, 252 и 254; Карамвинъ X, 28). СъЬздъ на совать всей земли изъ такихъ дадьнихъ месть опять идетъ въ совершенный разр^зъ съ практикой. Очень возможно, что бояре представили только простую отговорку, какъ и поняли это пани, указавъ кн. Троекурову: „у васъ въ обычай ведется—что сдумаетъ государь да бояре, на томъ н станетъ, а земли до того н дела не1тъ а. Но важно, что эта отговорка представляеть советь земли въ виде представительства даже отъ самыхъ отдаленныхъ областей государства. Отъ Сибири, напримЪръ, упоминаются представители одинъ разъ на избирательном^ соборе 1612 —1613 г.